Про неожиданных гостей, чутких друзей и сайты знакомств

— Ты думаешь, что мы должны им рассказать? — Гоша качнул рулем влево, обгоняя плетущуюся впереди тачку, и тут же прибавил до сотни по спидометру, возвращаясь обратно на полосу. — Я не знаю, — Игорь пожал плечами, — наверное, это было бы правильно. И мне кажется все уже и так догадываются. — Гоша в ответ на это предположение задумчиво хмыкнул. Они неслись по трассе в маленькую деревеньку почти на краю области. Яркое летнее солнце било в лобовое стекло, горячими лучами облизывая голые коленки Игоря, который, сев в машину, сразу же разулся и забрался на сиденье с ногами. Гоша, конечно, взглядом тоже облизывал эти коленки, но приходилось концентрироваться на дороге. Все началось с того, что Кира как-то предложила всей бандой махнуть на отписанную ей бабушкой дачу и провести там выходные. — Шашлык, холодное пиво, речка в паре шагов, вы вдумайтесь, — уговаривала она друзей, когда они пересекались в последний раз. — Мест спальных всем хватит, дом хоть и старый, но большой, там даже ванная есть, мы баб Нюру уговорили пару лет назад воду провести и котел поставить. Правда, есть одно но… — у Киры всегда все было с подтекстом: если приглашала домой на пиццу, значит, нужно было пешком поднять на пятый этаж диван, если звала покататься на тачке, значит, сначала нужно было завезти ее на ТО в сервис и поругаться с механиком. Вот и теперь. — Ну мы дом в порядок приводим, сарай нужно помочь разобрать… — проговорила она невинно улыбаясь, и всем сразу все стало ясно. Их компания сколотилась стихийно и волнообразно. Игорь с Толиком познакомились еще в институте, Толик, живя в общаге, делил комнату с Гошей, Гоша ходил в качалку с Максом, Макс начал встречаться с Кирой, Кира работала вместе со Светой и свела ее с Толиком. На этом круг замкнулся. Имея разные характеры, работая в разных сферах, им удавалось поддерживать дружбу уже больше десяти лет. Конечно, встреч с каждым годом становилось меньше, совместные вылазки были короче и спокойнее, но это делало каждую из них более ценной и долгожданной. Решили ехать на три дня в июньские праздники, чтобы времени хватило на треклятый сарай и отдых с шашлыками. По случаю был создан очередной чат, куда деятельная Кира накидала список вещей, которые нужно взять, список продуктов, которые нужно купить, список инструментов, которые могут пригодиться, и список со списками, чтобы никто не запутался в списках. Гоша выдвигался последним. Его с неделю как повысили до старшего продавца в отделе крупной бытовой техники, и приходилось торчать в магазине дольше обычного, чтобы закрепить новый статус. Игорь, конечно же, решил ехать с ним. Они, вообще, много чего в последнее время делали вместе. Вместе около года назад начали снимать квартиру, вместе проводили вечера, покупали посуду, коврик в ванную, выбирали двуспальную кровать. И спали в итоге на ней тоже вместе. Все получилось как-то само собой — без громких признаний и сердечных приступов. Просто в какой-то момент стало ясно: можно уже перестать делать вид, что они всего лишь друзья. Хотя бы друг перед другом. Поначалу скрывать близость было даже забавно — изображать невинность перед остальными, старательно обосновывать, почему опять приехали вдвоем и уезжают тоже вдвоем. Придумывать, почему на Игоре та же футболка, что была на Гоше в прошлый раз, — просто совпало, просто, видимо, купили на одной распродаже. В отделе «Не палимся». Но врать становилось все тяжелее. Не потому что не получалось, а потому что своим счастьем хотелось делиться с людьми, которые за годы дружбы стали почти семьей. Проблема была в том, что откровенность и правда могла стоить им этой дружбы. Нужный дом нашелся на самой окраине деревни, которая тянулась вдоль трассы. Деревянный, большой, с резными наличниками, облупленной краской и торчащей из шиферной крыши печной трубой. Он стоял на расчищенном и выкошенном участке, будто старик в очереди, — немного покосившийся, потерявший былую стать, но все еще гордый. В распахнутых окнах колыхались ситцевые занавески в цветочек, будто намекая, тут еще есть жизнь, не все потеряно. Стоило Гоше с Игорем припарковаться и выбраться из машины, как в нос ударил запах горячей земли и хвои, тянущийся из соснового леса, который начинался сразу за забором. Назойливые слепни, будто впервые за последние пятьдесят лет увидевшие людей, норовили цапнуть за открытые участки тела. — Скотина, — прошипел Гоша, ревниво сгоняя с плеча Игоря очередного кровососа и на автомате проводя ладонью по его спине до поясницы. — Нервничаю чет, — признался он тихо. — Мы не обязаны ничего никому рассказывать, — покачал головой Игорь, но в его глазах мелькнуло что-то тоскливое, отчего у Гоши противно засосало под ложечкой. — Явились! Опоздуны. — Из пристроенного к дому барака вынырнула Кира. — Быстро переодеваться и за дело, а то ни пива, ни шашлыка не получите. — Это диктатура, — закатил глаза Игорь и, забрав свои вещи у Гоши, нырнул в дом. Тот встретил скрипом половиц на веранде, скрипом дверных петель, скрипом деревянного пола в прохладной комнате, казалось, что даже воздух скрипел. Все вокруг дышало старостью и историей, копившейся десятилетиями под этой крышей. Наскоро переодевшись, парни сразу же попали под неоспоримый авторитет Киры, которая с видом организатора свадеб и похорон одновременно во всю руководила процессом. Макс с Толиком, уже изрядно пропотевшие — припекало с самого утра не слабо — и пыльные, встретили их с лицами «мы с этим говном возимся с утра, где вас черти носят». Пришлось включаться в работу в ускоренном темпе. Сарай действительно выглядел как культурное наследие — в котором культурно и основательно наследили. Дверь держалась на одной петле, с потолка свисали куски паутины, внутри пахло вековой пылью, гвоздями и воспоминаниями о временах, когда сюда ещё наведывалась хозяйская рука, но количество накопленного барахла поражало воображение. С их приездом разбор явно пошел веселее. Толик с Максом наперебой рассказывали, что успели найти ржавый капкан, почти новый набор мушек для рыбалки в подарочной коробке и два резиновых сапога разных размеров. Света хвасталась винтажным собранием подписки на «Роман-газету», а Кира после того, как обнаружила мумифицированную летучую мышь в одном из ведер, больше руководила, чем участовала в барахольном ажиотаже. Через несколько часов общими усилиями на свет были извлечены: люстры, старая советская рама без картины, три ковра разной степени изъеденности молью, тазы, чашки, сковородки и кастрюли в в самых разных состояниях и вариациях. Гоша, вытащив наружу очередную коробку с хламом и закинув в специально привезенный для мусора контейнер, вернулся обратно. По привычке просканировав пространство взглядом, заметил Игоря, который на корточках сидел в дальнем углу сарая и что-то с интересом разглядывал. Всю его спину украшали живописные разводы паутины, перчатки из белых превратились в грязно-черные, а на голове пламенем горела ярко-красная бандана. Отнятая у Гоши, между прочим! — Что там у тебя? — Гоша подошел ближе и заглянул к нему через плечо, незаметно снимая нити паутины с его спины. — Там либо советские контрамарки, либо останки тех, кто не справился с разбором сарая. — Игорь кивнул на стоящий перед ним деревянный сундук с коваными резными уголками. Среди хлама этот экспонат смотрелся инородно и совсем немного пугающе. Потертая, тяжелая крышка, массивная замочная скважина, проржавевшая от времени. К парням, зависшим за изучением находки, тут же начали подтягиваться остальные. Решено было открывать. Крышку пришлось приподнимать втроем — потому что одному это было не по силам, а вместе не так страшно. Стоило ей с глухим скрипом грузно откинуться назад, как в нос тут же ударил запах лежалой ткани и почему-то лаванды. На самом верху среди вороха тряпок покоилось платье. Нет, не так. Платье. С кружевными вставками, пышной юбкой и налетом провинциального театра, в котором все артисты точно переигрывают. — Да ладно! — широко улыбаясь воскликнула Кира, начиная вытряхивать добро из сундука. — Я и не думала, что он сохранился. Под платьем обнаружилась еще пара рубах с жабо, вельветовый жилет, камзол с потертыми золотыми пуговицами, черный шелковый плащ, несколько париков разных степеней кудрявости, льняная косоворотка и целый мешок старых программок. — Бабуля в молодости работала театральным костюмером, я обожала этот сундук! — пояснила она. — Мы же это выбросим? — с надеждой уточнил Макс. — Ты шутишь? — оскорбилась Кира и впихнула в руки Гоши платье, будто приложила к его фигуре. — Такое не выбрасывают! — А тебе идет, — ехидно протянул Игорь, глядя на него и уже доставая телефон, чтобы сделать фото на память. — Мы все детство с друзьями деревенскими собирались и ставили сценки, писали сценарии и устраивали представления. — Кира в порыве сентиментальной ностальгии пригладила кружевное жабо на одной из рубах и обернулась, вперив внимательный взгляд в Гошу, который так и стоял с платьем. — Нет, — покачал головой Гоша, понимая, что ничем хорошим это не кончится. — Точно нет, — согласился Макс. — Мы взрослые люди, — напомнил Игорь. — Но было бы забавно, — пожал плечами Толя. — И платье Гоше очень идет, — согласилась с ним Света. — Решено, — определилась за всех Кира, поднимаясь на ноги и раздавая друзьям наряды. — Вечером у нас театральное представление! Максу с Толиком достались косоворотка и камзол. Света с Кирой забрали плащ и вельветовый жилет. А Гоше с Игорем выдали платье, парик и рубаху с жабо. — А почему нам платье? — не понял Гоша, страдальчески заламывая брови. — Нечего было опаздывать! — фыркнула Кира, и на этом разговор можно было считать оконченным. *** Вечер подкрался почти незаметно. После прохладного летнего душа взялись за подготовку ужина. Гоша с Максом возились у мангала, Света нарезала помидоры и огурцы, привезенные из города, Толик занимался тем, что называл «логистикой посадочных мест» — таскал стулья на веранду, создавая ощущение активной занятости. Игорь, которому места для деятельности не нашлось, делал вид, что активно помогает всем и сразу. После того как шашлык и пиво были употреблены и солнце окончательно скрылось за горизонтом, окрасив все вокруг багрово-желтым светом, Кира хлопнула в ладоши и объявила начало представления. Решено было играть классику — «Ромео и Джульетту». На роль Джульетты единогласно определили Гошу. Не искусства ради, а абсурда и веселья для. — Я протестую, — попытался взбрыкнуть тот, но вышло не слишком убедительно. Видимо, актерских навыков было еще недостаточно. — Протест принят. Но отклонен. — Кира даже не моргнула и впихнула в его руки платье, отправив переодеваться в дом. — Мы что, правда будем это делать? — Гоша стоял посреди летней кухни, дожидаясь, пока Игорь потуже зашнурует корсет на его талии. Удивительно, что со своими богатырскими габаритами он вообще в него влез, хотя в районе груди было все же пустовато. — Ты выглядишь великолепно, дорогая! — На самом Игоре была только рубашка с жабо и шорты, в которых он и приехал.Все происходящее явно доставляло ему куда больше удовольствия. — Мне точно идет? — театрально вздохнул Гоша и обернулся на него через плечо. — Ну в роль ты уже явно вживаешься, — рассмеялся Игорь и, пока никто не видит, успокаивающе провел ладонями по его плечам. — Расслабься, просто повеселимся. Возвращение на веранду стало эпохальным. Гоше рукоплескали, пока он с надетым набекрень париком изо всех сил потел и старался не выйти из образа. Остальные тоже не подкачали. — Я буду монахом. Там же был монах? — решил Толик, укутанный в камзол и выглядящий как гибрид мушкетера и крестьянина с похмелья. — У меня лицо траурное достаточно? — Не такое траурное, как у Гоши, — рассмеялась Света в вельветовом жилете с половником наперевес. — Я какая-нибудь горничная. — А я буду балконом, — Макс, завернутый неожиданно в простыню, рухнул на стул, вытягивая ноги и ловя на себе всеобщие недоуменные взгляды. — В смысле ты — балкон? — не понял Гоша. — Ну типа... сижу и жду, когда кто-то по мне залезет. Ноги гудят, пипец, можно же не вставать? — широко улыбнулся он. Кира, пытаясь остаться серьёзной, нашла в интернете сокращённую версию пьесы и назначила себя режиссером. Представление началось. Это было ужасно в лучшем смысле этого слова и до колик в животе смешно. Гоша — продавец бытовой техники в платье викторианской эпохи и парике в забытой богом деревне старательно изображал несчастную влюбленную Джульетту. Ромео, на роль которого вызвался Игорь, стоял под верандой и, путаясь в простыне Макса, пытался залезть наверх прямо по нему. Отбросив стыд и моральные ориентиры, Гоша с чувством скандировал, пока Кира шепотом подсказывала ему слова: — Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! Отринь отца да имя измени, а если нет, меня женою сделай, чтоб Капулетти больше мне не быть! — Он артистично прикрыл лицо тыльной стороной ладони. — Блядь, заноза. — Игорь, подтянувшись на руках на перила веранды, с кряхтением забрался наверх. Толик в костюме монаха давился от смеха, Света напряженно покусывала край половника, будто смотрела очередной турецкий сериал, а не их жалкие потуги. — О, по рукам! Теперь я твой избранник! Я новое крещение приму, чтоб только называться по-другому, — проговорил он, поднимая взгляд на Гошу. И смешно быть вдруг резко перестало. Где-то в траве стрекотали сверчки, все затаив дыхание следили за сюжетом, но мир Игоря вдруг сузился до Гоши — большого, доброго и внезапно такого уязвимого в этом смешном платье. Его Гоши, с которым так здорово было делить постель, спорить о том, заведут они кошку или собаку, решать, куда поедут в совместный отпуск. Игорь потянулся к нему первым, Гоша подался навстречу, но замер, вспоминая где они и с кем. — Да давайте уже, артисты, — фыркнул Макс. — Толик, готовь косарь, тут уже все понятно. — Они должны признаться! Такой был спор, — упрямо запротестовал тот. — Какой спор? — не понял Гоша, выглядывая из-за Игоря и ухватывая его за руку, пока тот не сверзился вниз. — Штирлиц еще никогда не был так близко к провалу, — довольно поддела Кира. — Они поспорили, что сегодня вы признаетесь, что вы вместе, — пояснила Света. — Хотя нам все было понятно еще в новогодние праздники, когда мы вместе ездили на лыжах кататься. Вы тогда зачем-то уехали вдвоем на один склон, потерялись там на весь день и вернулись только к ужину. Голодные, но очень довольные. Это было фиаско. — А я говорил, — улыбнулся Игорь, крепко сжав ладонь Гоши. — Давай целуй меня уже, моя Джульетта… *** Дом постепенно затихал. Кира с Максом что-то шептали в спальне за тонкой деревянной стенкой, Света осталась с ноутбуком на кухне — нужно было что-то доделать по работе, Толик уже успел похрапеть и затихнуть, будто старый холодильник, у которого включается мотор только раз в полчаса. Гоша с Игорем устраивались в выделенной им комнате, где из мебели был только широкий разложенный диван и старый платяной шкаф. Сквозь занавески лился тусклый лунный свет, тихонько жужжали комары, где-то вдалеке ухала сова. — Мне это платье будет сниться в кошмарах, — пожаловался Гоша, стягивая футболку и шорты и заваливаясь на диван к уже распластавшемуся там Игорю. — Колючее, запах еще этот… — Мне тоже, но не в кошмарах, — лукаво улыбнулся тот, отчего у Гоши к щекам прилила кровь, и тут же подкатился под его бок, собственнически закидывая ногу на чужие бедра. — И ведь хоть бы кто сказал «Молодцы, ребята, мы за вас рады», а не «Ха-ха, мы знали, вы спалились еще зимой», — возмущенно прошептал Гоша, накрывая голень Игоря ладонью и мягко поглаживая. После театрального поцелуя действительно пришлось признаться, что они вместе, и это вдруг не стало концом света. Их не освистали, не изгнали с позором, не заставили тащиться ночью обратно в город, а просто приняли и поняли. — Зато теперь не нужно ничего скрывать, — возразил Игорь, утыкаясь носом в ключицы Гоши и прикрывая глаза. — И что, получается, можем целоваться и обниматься у всех на виду? — Гоша зарылся пальцами в его волосы и почувствовал, как кожи мягко касаются чужие губы. — Можем, — согласился Игорь, скользя пальцами по его груди. — Но пока все спят, можно и без свидетелей. Гоша повернулся к нему, задержал взгляд на лице, разглядывая будто впервые. — Если бы они были против, это ничего бы не изменило, — шепнул он еле слышно, и Игорь согласно кивнул, потянулся к нему, захватывая его рот поцелуем. Не таким целомудренным, как на веранде, — влажным, развязным, жарким. — Мне пиздец как хотелось забраться к тебе под юбку, — признался он, прижимаясь теснее и чувствуя, как ладонь Гоши опускается вниз между их телами. — Джульетта с сюрпризом, — жарко выдохнул Гоша Игорю в шею, давя смешок. В горячей, нагретой за день комнате становилось жарче. Сложно было не думать о друзьях за стенкой, но оторваться друг от друга просто невозможно. Игорь сделал знак, чтобы Гоша держал рот на замке, и нырнул вниз, чертя поцелуями по коже дорогу к сюрпризу, который уже затвердел под тканью Гошиного белья. Кровать от их возни предательски скрипнула, жалобно и будто укоряюще. *** На следующее утро Света скинула в общий чат фотографии с вечера накануне и предупредила, что будет шантажировать всех причастных, если ей не нальют кофе. Макс три раза напомнил Толику про проспоренный косарь, а Кира, аккуратно складывающая платье, оставленное на веранде, решила его точно не выбрасывать. В планах была «Золушка».