Ты бы простил предательство...мне?

Ви стояла на втором этаже клуба, опираясь на липкие от пролитого пива перила. Здесь было идеальное место — достаточно темно, чтобы раствориться в тенях, но с прекрасным обзором и сцены, и переполненного зала. Густой дым от дешёвых синтетических сигарет и вейпов с синтококаином смешивался с потом и запахом пролитого алкоголя — такой привычный для клубов Найт-Сити коктейль. Толпа пульсировала как единый организм, толкаясь и извиваясь под музыку Самурая Блики стробоскопов вспыхивали на металлических имплантах фанатов, задерживаясь на обнажённых плечах и лицах с расширенными от стимуляторов зрачками. Ви медленно выдохнула дым через ноздри, вычленяя отдельные ноты сквозь стену децибелов. Четвёртая песня. “Never Fade Away” — ирония, которую она не могла не оценить. «Когда-то я знала каждый аккорд», — мысль прошила голову, пока она наблюдала за музыкантами. Денни выглядела иначе. Её афрокудри теперь торчали вверх в вызывающей прическе, обрамляя нейроразъемы вдоль висков. Ударные под её руками звучали агрессивнее, чем Ви помнила — каждый удар словно пытался пробить грудную клетку. Генри стоял справа, с бас-гитарой, болезненно бледный даже в смешивающихся огнях прожекторов. «Всё ещё на ‘Сладких Снах’, похоже. Чёртово синтетическое дерьмо растворяет печень. Удивительно, как он ещё не склеил ласты», — Ви отметила дрожь в его руках, которую тот пытался замаскировать агрессивной техникой игры. Керри замыкал композицию слева, подыгрывая на соло-гитаре. Он изменился — возмужал, стал шире в плечах. Выбелил волосы до почти металлического оттенка, что странно сочеталось с тёмной кожей и красными татуировками на лице. Ему шло. Он наконец-то выглядел так, словно нашел себя. Ви сморгнула, когда воспоминание попыталось просочиться в сознание — ощущение стальных струн под пальцами, запах гитарного лака, диалог о том, как правильно настраивать педали эффектов… Она отогнала его, как надоедливую мошку. Длинные серебряные ногти Ви, с вмонтированными в них монтитроновыми лезвиями, тихо постукивали по металлическим перилам в такт басовой партии. Фанаты внизу взрывались криками после каждого припева, вскидывая руки с зажженными лайтстиками. Ви иногда позволяла себе ухмыляться, делая вид, что имеет право на эти эмоции. Что она всего лишь очередная старая поклонница культовой группы, вернувшейся из небытия. Но она не имела на это права. Не после всего. Она намеренно избегала смотреть в центр сцены, туда, где он выкладывался на полную. Джонни, мать его, Сильверхенд с его серебряной рукой и ядовитым характером. Ви не нуждалась в визуальном подтверждении его присутствия — энергия, наполнявшая клуб, исходила именно от него. Она могла бы почувствовать его с закрытыми глазами — по тому, как вибрировал воздух, как заряжалась толпа его яростью. Его присутствие было похоже на статическое электричество перед грозой, покалывающее кожу. Ви потушила тлеющий бычок о металлические перила, оставив черный след на хромированной поверхности, и небрежно бросила его под ноги. Чувство, переполнявшее её, не было тоской — нет, слишком личное слово. Скорее меланхолия, смешанная с чем-то, чему она не придумала названия. Как смотреть фильм о чужой жизни, которая могла быть твоей в другой вселенной. «Работа, Ви. Сосредоточься», — напомнила она себе. Стоять здесь дольше не имело смысла. У неё был заказ со знаком “Альфа”. Восемьсот пятидесятая работа для Арасаки, или около того — она давно сбилась со счёта. Подумав о чипе, который должна была забрать, Ви машинально коснулась кармана тактической куртки, где лежал нейроскраблер — маленькое устройство, способное копировать содержимое чипов. Официальной части работы. Ви перевела взгляд на часы: они заканчивали предпоследнюю песню. Пора. Она могла бы убить его на сцене — один выстрел из “Юнити” с модификацией для бесшумной стрельбы. Но это означало бы сделать его мучеником, настоящим символом для всех этих обожающих его людей. Революционером, павшим от руки корпорации. Арасака такого не хотела. В гримерке? Нет, там будет вся команда. Убить его на глазах у людей, которых она… Нет, это была бы непомерная наглость даже для нее. Когда она повернулась, чтобы уйти, что-то заставило её бросить последний взгляд на сцену. Именно тогда она случайно встретилась глазами с Джонни. Он смотрел прямо на неё сквозь пряди чёрных волос, прилипших ко лбу. Его взгляд за авиаторскими очками был нечитаем, но на мгновение Ви показалось, что она увидела проблеск узнавания. Ей стало холодно под тактической курткой. «Невозможно», — подумала она, разворачиваясь и быстро двигаясь к выходу через потную толпу. Ночной воздух Найт-Сити ударил в лицо — смесь смога, искусственных ароматизаторов и запах обугленного асфальта. Нейроимплант в позвоночнике Ви уже просчитал, где будет припаркован порше — винтажное авто, на котором Сильверхенд всегда ездил на концерты. Джонни использовал один и тот же вычурный маршрут, одни и те же места для парковки. Маленькая слабость рок-звезды, которая скоро его погубит. Ви быстро огляделась, удостоверившись, что аллея за клубом пуста, если не считать пары бездомных в наркотическом ступоре, ковыряющегося в мусорном контейнере. Её киберглаз сканировал периметр, подсвечивая красным камеры наблюдения. Однако зрачковые имплантаты быстро отметили их слепые зоны. Ви знала, как быть невидимой. Пройдя сквозь переулок, она вышла на заднюю парковку. И сразу увидела его — тёмно-синий Porsche, элегантный среди всего этого городского хлама. Редкая в Найт-Сити роскошь — настоящий винтажный автомобиль с двигателем внутреннего сгорания. «Пора заканчивать эту историю», — подумала Ви, подходя к машине. Взломать старинный Porsche оказалось удивительно просто. Ни встроенной системы безопасности, ни ключ-карты, ни биометрического сканера — лишь механический замок, поддающийся аналоговой отмычке. Ограниченная серия, сделанная ещё до того, как производители начали внедрять противоугонные нейросети в каждую дверную ручку. «Кто бы мог подумать, что старьё окажется моим преимуществом», — усмехнулась Ви, когда замок поддался с тихим щелчком. Но стоило ей открыть дверь и наклониться к салону, как что-то произошло. Запах кожаных сидений, табака, остатки дешевого джин-тоника и что-то неуловимо знакомое буквально оглушили её. Ви застыла на полувдохе, опираясь рукой о дверную раму. Обрывки воспоминаний заметались в голове, как осколки разбитого зеркала. …Шоссе, уходящее в ночь. Смех. Её руки на руле этой самой машины, пока владелец перегибается с заднего сидения, тыча пальцем в приборную панель. “Давай, жми сильнее! Эта красотка любит скорость!”… …Спор о музыке, скомканные листы с текстами песен на приборной панели, его пальцы, перебирающие струны акустической гитары, устроившись прямо здесь, на пассажирском сидении… …Быстрые поцелуи на заднем сиденье, запах пота и эндорфинов, звук расстегиваемой молнии и приглушенные стоны, когда её спина прижимается к мягкой коже сидений… Ви резко качнула головой, отгоняя непрошенные образы. Это было… бессмысленно. Воспоминания принадлежали другой жизни, другой ей — наивной, восторженной девчонке, которая когда-то потеряла голову от рок-звезды с идеалистическими замашками. От той Ви не осталось ничего, кроме имени. «Ты сентиментальная идиотка», — упрекнула она себя. — «Пора заканчивать с этим». Ви знала Джонни достаточно хорошо. Он мог задержаться в клубе — выпить после концерта, поймать фанатку, поругаться с менеджером. Но в итоге он всегда возвращался к своему Porsche. Это было делом времени. Час, два, даже сутки — она могла бы ждать, хотя 24-часовой таймер задания неумолимо тикал в её голове. Но она чувствовала, что сегодня он появится скоро. Может, из-за атмосферы концерта, может, из-за его взгляда, который она перехватила. Что-то подсказывало — сегодня он не останется. Ви осмотрела салон автомобиля. На заднем сидении небрежно валялась полупустая бутылка виски «Столичный», два стакана в подставках и потертая кожаная куртка с нашивками SAMURAI на рукавах. Присмотревшись, Ви заметила темное пятно на плече куртки — кровь. Видимо, от стычки с фанатами или боди-рокерами — Джонни всегда был магнитом для неприятностей. Она пыталась игнорировать запах, наполнявший салон, но это было выше её сил. Сигареты, алкоголь, кожа… и его чертов парфюм. Она не знала марки — что-то дорогое и редкое, с нотами сандала и амбры. Но он был таким же узнаваемым, как отпечаток пальца. Запах, который она не чувствовала годами, но узнала бы из тысячи. Ви обошла машину и села на пассажирское сиденье, где когда-то проводила так много времени. Вынула из внутреннего кармана пачку “Black Ice” — дорогих корпоративных сигарет с ментоловым привкусом — и закурила, чтобы хоть как-то перебить окружающий аромат. Сидеть здесь придется долго. Ожидание убийства всегда было хуже самого акта. От нечего делать она начала исследовать машину. За водительским сиденьем обнаружилась черная футболка с логотипом какой-то малоизвестной инди-группы и… кружевной бюстгальтер розового цвета. Зажав его двумя пальцами, словно дохлую крысу, Ви презрительно отшвырнула его к вещам на заднем сидении. «Некоторые вещи не меняются», — подумала она, вспомнив бесчисленных группи, крутившихся вокруг группы. — «Интересно, он помнит хоть одно имя?» Сигарета медленно тлела между её тонкими пальцами с графеновыми ногтями, пока в голове тлело нечто другое — сомнение. Ви не сомневалась в своих способностях или профессионализме. Она сомневалась в себе — в той странной слабости, которую почувствовала, увидев его на сцене. В смятении, которое охватило её, когда она села в эту проклятую машину. «К черту», — резко оборвала она себя. — «Это будет не первый труп и далеко не последний». Стараясь отвлечься, Ви продолжила обыскивать машину. В дверном кармане она нашла изрядно потрепанную пачку сигарет “Red Asphalt”, в которой кроме обычных сигарет оказалось несколько самокруток с синтетической марихуаной и — что было уже интереснее — три обоймы для пистолета “Malorian 3516”. Ничего особенного, но заставило её насторожиться. В бардачке, как она и предполагала, лежал пистолет. Не какой-нибудь стандартный “Краун” или “Юнити”, а эксклюзивный “Malorian Arms 3516” — специально изготовленный для него, с гравировкой на рукоятке. Мощное оружие, способное пробить большинство корпоративных бронежилетов. Ви вытащила пистолет, почувствовав его приятную тяжесть, и пристегнула к своей кобуре под мышкой, рядом с собственным “Юнити”. «Ни к чему рисковать», — подумала она, зная, насколько непредсказуемым может быть Сильверхенд. В бардачке также оказалась целая коллекция всевозможного хлама: квитанции за бензин, салфетки из баров, текст какой-то новой песни, набросанный на обратной стороне флаера, коробка презервативов, потрепанный буклет программы концерта в Тихом центре, старые таблетки обезболивающего и забытый кем-то пропуск в студию звукозаписи. Мелочи жизни рок-звезды — много шума, мало смысла. Ви затушила сигарету в переполненной пепельнице автомобиля, добавив свой окурок к десяткам других. Она откинулась на мягкое кожаное сиденье, позволив себе на мгновение расслабиться. Взгляд упал на зеркало заднего вида, и она потянулась, чтобы поправить его и взглянуть на себя — хотела убедиться, что в глазах нет сомнения. Профессионал всегда должен выглядеть уверенно. Когда она опустила козырек с зеркалом, оттуда выпала маленькая прямоугольная карточка. Ви наклонилась, чтобы поднять её, предполагая очередной счет из бара или визитку какой-нибудь группи. Но это была фотография. Маленькая, потертая по краям бумажная фотография — настоящий раритет в эпоху цифровых изображений. Ви почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, когда она перевернула карточку. На фото была она. Гораздо моложе, с яркими голубыми волосами, забранными в хаотичный пучок, с блестящими глазами без модификаций, с тонкой серебряной цепочкой на шее вместо тактического ошейника с корпоративными чипами. Она стояла на столе в доме Керри Евродина, одетая в короткие шорты и майку с логотипом SAMURAI, с бутылкой шампанского в одной руке и сигаретой в другой. И она… смеялась. Не ухмылялась, не усмехалась, а искренне смеялась, запрокинув голову. Ви вспомнила тот день. Они отмечали успешное завершение записи нового альбома у Керри в его роскошных апартаментах. Все были пьяны и счастливы. Она тогда еще была начинающим техником в студии, делала первые шаги в музыкальной индустрии. Джонни нашел ее после того, как она исправила звук его гитары лучше, чем штатные инженеры. В тот вечер она впервые почувствовала себя частью чего-то большего, чем она сама. Ви провела большим пальцем по выцветшей фотографии. Грустная улыбка тронула её тонкие губы. «Чертов придурок», — подумала она, не в силах оторвать взгляд от снимка. — «Какого хрена ты хранишь мое фото столько лет? Зачем?» Возможно, это была просто случайность — забытая фотография, одна из многих. Возможно, он даже не помнил, кто на ней изображён. Но Ви знала Джонни — он не был сентиментальным человеком. Всё, что не имело для него значения, безжалостно выбрасывалось. А это фото с ней он хранил в машине, которую никому не доверял. Прямо перед собой, за зеркалом. Ви почувствовала, как что-то сжимается в груди — странное чувство, которое она давно забыла. Она думала, что Арасака выжгла из неё все человеческие эмоции вместе с последними воспоминаниями о прошлой жизни. Но сейчас, глядя на эту фотографию, она чувствовала болезненный укол… чего? Тоски? Вины? Сожаления? Она не могла решить, что делать с фотографией. Положить обратно? Забрать с собой? Уничтожить? Пока она размышляла, её усиленный киберакустический имплант уловил приближающиеся шаги. Джонни.