Ты бы простил предательство...мне?

Раскаленное солнце Пустошей беспощадно палило, когда они наконец достигли лагеря Альдекальдо. На КПП их встретили настороженные взгляды и наведенные стволы, но как только узнали Джонни, оружие опустили — рок-легенда пользовалась особым уважением среди кочевников. Для Ви, однако, такого приема не было. Ее встречали холодными взглядами и шепотом за спиной: "Корпоративная крыса", "Предательница", "Продажная тварь". Панам появилась, словно материализовавшись из раскаленного воздуха Пустошей. Она шла уверенным шагом, ее глаза метали молнии, а рука инстинктивно легла на кобуру пистолета. Ви невольно сделала шаг назад, ощущая подступающую к горлу тошноту. Всё было точно так, как она ожидала — и даже хуже. — Какого черта ты здесь делаешь? — голос Панам звучал как удар хлыста. — Я, кажется, ясно выразилась при нашей последней встрече. Ви открыла рот, но Панам не дала ей произнести ни слова. Ее кулак метнулся вперед с невероятной скоростью, врезавшись прямо в скулу Ви. От удара в глазах потемнело, во рту появился металлический привкус крови. Ви пошатнулась, но устояла на ногах, не пытаясь защищаться или отвечать. — Я заслужила это, — тихо сказала она, сплевывая кровь на песок. — Заслужила? — Панам рассмеялась, но в ее смехе не было ничего веселого. — Ты заслужила гораздо больше, чем один удар, Ви. Ты предала нас всех. Ты сдала Джонни Арасаке, ты позволила им усилить свою власть. Ты стала их цепным псом, их убийцей! Скольких ты убила для них, а? Скольких хороших людей, которые просто стояли у них на пути? Джонни, стоявший рядом, не вмешивался, хотя Ви видела, как напряглись его плечи. Он встретился взглядом с Митчем, который наблюдал за происходящим с мрачным выражением лица, и слегка кивнул. — Панам, думаю, нам стоит уйти, поговорите наедине, — произнес Митч, подходя ближе. — Они приехали не просто так. — Да мне плевать, зачем они приехали! — огрызнулась Панам, но Митч мягко положил руку ей на плечо. — Ты же знаешь Джонни. Если он здесь с ней, значит, дело серьезное. Джонни кивнул в знак благодарности и, бросив на Ви короткий взгляд, который можно было интерпретировать как "не облажайся", удалился вместе с Митчем. Они направились к дальнему краю лагеря, где располагалась импровизированная техническая мастерская. Ви осталась наедине с Панам, чувствуя на себе взгляды десятков кочевников, которые не скрывали своего враждебного любопытства. — Давай отойдем, — предложила Ви, вытирая кровь с разбитой губы. — Я все объясню. Пожалуйста, просто выслушай меня. Панам несколько секунд сверлила ее взглядом, затем резко развернулась и направилась к своей палатке. Ви последовала за ней, игнорируя шепот и косые взгляды, которыми ее провожали. Внутри палатки было душно, пахло машинным маслом, порохом и чем-то специфическим, что Ви всегда ассоциировала с Панам — смесь дешевого мыла и натурального масла для чистки оружия. Это был запах свободы, честности, прямоты — всего, чем когда-то дорожила и сама Ви, прежде чем выбрала другой путь. — Говори, — коротко бросила Панам, скрестив руки на груди. — И лучше бы тебе найти действительно хорошее объяснение, почему я не должна вышвырнуть тебя отсюда прямо сейчас. Ви глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Как объяснить выбор, который она сделала два года назад? Как рассказать о том темном, отчаянном месте, в котором она находилась тогда? — Я предала вас, — начала она тихо. — Предала Джонни, тебя, всех, кто верил в меня. Я не могу это отрицать или оправдать. — Отлично, что мы с этим разобрались, — саркастично заметила Панам. — Теперь можешь убираться. — Пожалуйста, выслушай меня, — Ви сделала шаг вперед, но остановилась, увидев, как рука Панам дернулась к пистолету. — Когда Джонни рассказал мне о своем плане взорвать башню Арасаки, я поняла, что не могу в этом участвовать. Не потому, что я любила корпорации. А потому, что я не могла допустить смерти тысяч невинных людей. — Невинных? — Панам фыркнула. — В Арасаке нет невинных. — Есть, — твердо возразила Ви. — Обычные люди, которые просто работают там, чтобы прокормить свои семьи. Уборщики, секретари, инженеры, врачи. Люди, которые никогда не принимали решений, не одобряли бесчеловечные эксперименты. Люди, у которых просто не было другого выбора. Панам молчала, и Ви воспользовалась этим, чтобы продолжить: — И я не хотела быть пушечным мясом в войне, которая унесет столько жизней. Поэтому я пошла к Такемуре, рассказала о плане Джонни. Я думала... я надеялась, что смогу предотвратить самое худшее, сохранив жизни невинных. — И взамен стала их наемным убийцей, — холодно заметила Панам. — Превратилась в то, против чего всегда боролась. Ви опустила голову, признавая правоту этих слов. — Да. Они предложили мне работу, безопасность, доступ к лучшей медицине. И я согласилась. Я говорила себе, что делаю это, чтобы выжить, чтобы однажды использовать их ресурсы против них самих. Но правда в том, что часть меня просто испугалась, Панам. Она подняла взгляд, встречаясь глазами с Панам: — Я не горжусь тем, что сделала. Каждый день за последние два года я просыпалась с ненавистью к себе. Каждое задание, каждая цель, каждый раз, когда я нажимала на курок по их приказу, я чувствовала, как часть меня умирает. — Почему ты не ушла раньше? — спросила Панам, и в ее голосе впервые прозвучало что-то кроме гнева — может быть, искреннее непонимание. — Потому что я была трусихой, — честно ответила Ви. — Потому что корпоративная жизнь затягивает, Панам. Комфорт, безопасность, власть — это как наркотик. И потому что я знала, что вне Арасаки меня ждет только презрение тех, кого я предала. — Он решил помочь, — начала Панам, ее голос стал задумчивым. — Всегда удивлялась, как он мог тебя простить. После всего, что ты сделала. Ви покачала головой, в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на грусть. — Знаешь, Джонни и ты... у вас странные отношения. Всегда были. Эта ваша извращенная форма любви, как будто вы можете причинять друг другу самую сильную боль и все равно возвращаться друг к другу. Я никогда этого не понимала. Ви грустно улыбнулась: — Он не простил меня, Панам. Не полностью. Он просто понял, что сейчас есть вещи важнее наших личных счетов. Арасака должна быть остановлена, а для этого ему нужна моя помощь — мои знания, мой доступ, мое понимание их систем. Панам долго молчала, обдумывая услышанное. Затем она подошла к небольшому холодильнику, достала две бутылки пива, одну протянула Ви. — Я не говорю, что прощаю тебя, — сказала она, открывая свою бутылку. — Я даже не уверена, что когда-нибудь смогу тебе доверять. Но если слухи об Арасаке — правда, то это касается всех нас. Даже Альдекальдо. Ви с благодарностью приняла пиво, хотя горло сжималось так, что она сомневалась, сможет ли сделать хоть глоток. — Это правда, Панам. У меня есть все доказательства. И мы... мы хотим остановить их. Но нам нужна твоя помощь. — Моя помощь? — Панам подняла бровь. — Зачем? — Нам нужно проникнуть в башню Арасаки через подземные тоннели, — объяснила Ви. — Старые катакомбы Милитеха, которые соединяются с техническими коммуникациями под башней. Но для этого нам нужен транспорт, который сможет пройти через Пустоши незамеченным и доставить нас к точке входа. И... нам нужны люди, которым мы можем доверять. Панам сделала глоток пива, ее взгляд стал расчетливым: — Ты понимаешь, о чем просишь? Ты хочешь, чтобы я и мои люди рисковали жизнями ради твоего плана? После того, как ты предала нас? — Я понимаю, что не имею права просить, — тихо ответила Ви. — И я пойму, если ты откажешься. Но, Панам... это больше, чем просто моё искупление. Это будущее. Не только моё или твоё — всех. Панам отвернулась, глядя сквозь приоткрытый полог палатки на лагерь, на своих людей, занятых повседневными делами — они чинили машины, готовили еду, смеялись, жили своей жизнью, не подозревая о нависшей над ними угрозе. — Я помогу, — наконец сказала она, поворачиваясь к Ви. — Не ради тебя. Ради них. Ради того, чтобы Арасака не смогла украсть еще больше жизней. Ви почувствовала, как волна облегчения накрывает ее. Она сделала глоток пива, чтобы скрыть внезапно навернувшиеся на глаза слезы. — Спасибо, — прошептала она. — Не благодари меня, — резко ответила Панам. — Я всё еще не понимаю тебя, Ви. Не понимаю, как ты могла так поступить. И, честно говоря, не понимаю, как Джонни может находиться рядом с тобой и не задушить тебя во сне. — Иногда я и сама этого не понимаю, — призналась Ви. — Может быть, дело в том, что мы оба одинаково сломлены. Может быть, в том, что он видит во мне что-то, чего я сама не вижу. Или, может быть... — Может быть, он просто любит тебя, — закончила Панам с горькой усмешкой. — По-своему, извращенно, но любит. И поэтому прощает то, что другие никогда не смогут простить. Ви промолчала, не зная, что ответить. Слово "любовь" никогда не всплывало в их отношениях с Джонни. Они были союзниками, врагами, иногда друзьями, но любовь? Это казалось слишком простым объяснением для того сложного, запутанного, часто болезненного узла, который связывал их. — В любом случае, — продолжила Панам, допивая пиво, — я помогу. Но у меня есть условия. Во-первых, ты будешь абсолютно честна со мной и моими людьми. Никаких секретов, никаких скрытых планов. Во-вторых, безопасность моих людей — приоритет. Если операция станет слишком рискованной, мы выходим, независимо от того, как это повлияет на ваш план. И в-третьих... Она сделала паузу, её взгляд стал твердым: — В-третьих, когда всё это закончится, если мы выживем, ты больше никогда не вернешься в Арасаку. Никогда, ни под каким предлогом. Даже если они будут угрожать тебе смертью. Потому что, Ви, если ты снова предашь нас, я лично выслежу тебя и убью. И на этот раз это не пустая угроза. Ви медленно кивнула, принимая условия. — Я согласна. На всё. И, Панам... я знаю, что слова ничего не значат после того, что я сделала. Но я действительно сожалею. Каждый день я сожалею. Панам не ответила, просто кивнула и направилась к выходу из палатки. — Пойдем, — сказала она через плечо. — Нужно найти Джонни и Митча, обсудить детали. Если мы собираемся сделать это, то должны начать планировать прямо сейчас. Ви последовала за ней, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги. Она получила то, за чем пришла — помощь Панам. Но цена этой помощи была высока: постоянное напоминание о её предательстве, о том, что доверие, однажды разрушенное, возможно, никогда не восстановится полностью. Когда они вышли на яркий свет Пустошей, Ви увидела Джонни, стоящего рядом с Митчем у одного из бронированных грузовиков Альдекальдо. Они о чем-то оживленно говорили, и Джонни даже улыбался — редкое зрелище в последние месяцы. Увидев их, Джонни поднял голову. Его взгляд сначала упал на Ви, отмечая её разбитую губу и появляющийся синяк на скуле, затем переместился на Панам, идущую рядом. Он вопросительно поднял бровь. — Всё в порядке, — ответила Ви на его безмолвный вопрос. — Панам согласилась помочь. Джонни кивнул, но в его глазах за темными авиаторами Ви увидела что-то еще — может быть, облегчение, а может быть, то самое странное, необъяснимое чувство, которое Панам назвала любовью. — Хорошо, — сказал он, и в этом простом слове было столько всего, что Ви едва могла разобрать. — Тогда приступим к работе. Солнце Пустошей продолжало беспощадно палить, но внутри Ви впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на надежду. Возможно, она не заслуживала второго шанса. Возможно, некоторые предательства никогда не могут быть полностью прощены. Но прямо сейчас, в этот момент, у неё была цель, союзники и, может быть, возможность хоть немного искупить то, что она сделала. Это было больше, чем она смела надеяться.