Ты бы простил предательство...мне?

В техническом шатре Альдекальдо, пропахшем машинным маслом и горячим металлом, разговор перешел от взаимных обвинений к обсуждению предстоящей операции. На крупном столе, сооруженном из металлических листов и деталей двигателя, Ви развернула добытые Джонни схемы подземных коммуникаций Найт-Сити. — Здесь, — она указала на точку на пожелтевшей карте, — старый заброшенный туннель Милитеха. Он был законсервирован еще до корпоративных войн, но физически сохранился. Арасака даже не подозревает о его существовании — он не отмечен ни в одной из их современных баз данных. Джонни, прислонившийся к стойке с инструментами, скрестил руки на груди. Его взгляд, скрытый за авиаторами, нечитаемый, но внимательный, словно он оценивал не только план, но и саму Ви. — И куда именно ведет этот туннель? — спросила Панам, наклоняясь над картой. Ее движения были все еще немного скованными, но в голосе уже не было прежней враждебности. — Прямо в подземное хранилище башни Арасаки, — ответила Ви, проводя пальцем по извилистой линии на карте. — Там хранятся архивные серверы, физически изолированные от сети. — И ты уверена, что охраны там не будет? — Митч, стоявший рядом с Панам, почесал бороду с сомнением. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Охрана будет, — кивнула Ви, — но минимальная. Это архивное хранилище, не активная серверная. Два-три техника, пара охранников. Проблема не в них, а в системах безопасности — сканеры, камеры, турели. — С которыми ты, конечно же, знаешь, как справиться, — произнес Джонни с легкой иронией в голосе. Ви встретила его взгляд, в ее глазах промелькнул вызов: — Вообще-то, да. Я работала в службе безопасности Арасаки два года, если ты забыл. Знаю все их протоколы, все слабые места. — О, мы не забыли, — пробормотала Панам, но без прежней язвительности. Митч внезапно рассмеялся, разряжая напряжение: — Ну, по крайней мере, твое предательство теперь оказалось полезным, а? Как там говорится — "Из всего можно извлечь выгоду, даже из собственных ошибок". — Если бы это была просто ошибка, — сухо заметила Панам, но уголки ее губ дрогнули в намеке на улыбку. Ви позволила себе небольшую ухмылку: — Что ж, Митч, рада, что хоть кто-то видит светлую сторону моего морального падения. — Я всегда был оптимистом, — подмигнул Митч. — Кто-то должен уравновешивать вечное нытье Панам и мрачность Джонни. — Эй! — одновременно возмутились Панам и Джонни, и на мгновение в шатре воцарилась атмосфера, напоминающая старые времена — до предательства, до разрыва, до боли. Ви поймала себя на том, что улыбается по-настоящему, впервые за долгое время. Была в этом моменте какая-то странная, почти сюрреалистическая нормальность — они снова планировали безумную операцию, шутили, пикировались, будто ничего не изменилось. — Ладно, вернемся к делу, — Панам постучала пальцем по карте. — Допустим, мы доставим вас к входу в туннель. Как вы планируете пробраться через системы безопасности? — У меня есть мой старый пропуск, — сказала Ви. — Они отключили его, но физические характеристики остались прежними. Мы можем использовать его как шаблон для создания новых, с обновленными кодами доступа. — И ты знаешь эти коды? — спросил Митч. — Не все, — призналась Ви. — Но я знаю, где их найти и как к ним подобраться. Джонни оттолкнулся от стойки и подошел к столу, впервые активно включаясь в обсуждение: — План такой: мы с Ви проникаем через туннель, добираемся до архивного хранилища, копируем данные о "Душелове 2.0" и саботируем ключевые серверы. Это замедлит проект и даст нам доказательства, которые мы сможем использовать против Арасаки. — А что потом? — Панам скрестила руки на груди. — Вы правда думаете, что утечка информации остановит Арасаку? — Нет, — ответила Ви, ее голос стал жестче. — Но это первый шаг. Данные — это оружие. Зная их планы, их методы, их уязвимости, мы сможем нанести более серьезный удар. — И у тебя уже есть план для этого "серьезного удара"? — Панам смотрела на Ви с подозрением, но и с любопытством. Ви обменялась быстрым взглядом с Джонни, получив едва заметный кивок. — Есть... идеи. Но сначала нам нужны эти данные. Митч покачал головой, усмехаясь: — Всегда одно и то же с вами двумя. Никогда не рассказываете весь план сразу. — Потому что мы сами его не знаем полностью, — неожиданно честно признался Джонни. — Слишком много переменных, слишком много может пойти не так. — Импровизация, — Ви пожала плечами с легкой улыбкой. — Наш фирменный стиль. — И как это сработало для вас в прошлый раз? — сухо спросила Панам, но в ее голосе проскользнула нотка, больше похожая на дружескую подколку, чем на обвинение. — Ну, я жива, Джонни свободен, а мы здесь, планируем очередную самоубийственную миссию, — ответила Ви с нотками своей старой дерзости. — Я бы сказала, не так уж плохо. — Учитывая, что в промежутке ты стала корпоративной убийцей, а Джонни провел два года, планируя, как тебя прикончить, — заметил Митч, но его глаза смеялись. — Действительно, полный успех. — Эй, я не планировал ее прикончить, — возразил Джонни, приподнимая очки, чтобы все видели его взгляд. — Я планировал сделать это медленно и мучительно. Ви закатила глаза: — Спасибо за уточнение, это действительно меняет дело. Неожиданно для всех Панам рассмеялась — короткий, искренний смех, который, казалось, удивил ее саму. — Господи, я и забыла, какие вы оба сумасшедшие. — А ты нет? — спросила Ви с легкой улыбкой. — Помнишь, как мы угнали летающий танк Милитеха? — Или как атаковали конвой Рафо, имея только ржавый пикап и дробовик? — добавил Митч. Панам махнула рукой, но на ее лице появилась настоящая улыбка: — Ладно, может быть, мы все немного сумасшедшие. Иначе не выжили бы в этом городе. На мгновение воцарилась уютная тишина — момент признания общего прошлого, общих воспоминаний, несмотря на все, что произошло потом. Ви позволила себе насладиться этим моментом, прежде чем вернуться к обсуждению: — Итак, что вы думаете? Поможете нам? Панам переглянулась с Митчем, потом снова посмотрела на карту, обдумывая решение. — Нам понадобится "Василиск", — наконец сказала она. — Туннель достаточно широкий, чтобы он прошел? Ви кивнула: — Более чем. Эти туннели строились для прохода тяжелой техники. — Хорошо, — решительно кивнула Панам. — Мы доставим вас к входу в туннель, обеспечим прикрытие и путь отхода. Но внутрь идете только вы двое — я не буду рисковать своими людьми больше необходимого. — Справедливо, — согласилась Ви. — Нам большего и не нужно. Джонни, стоявший немного в стороне, внимательно наблюдал за Ви. В его взгляде было что-то странное — смесь уважения, настороженности и чего-то еще, что Ви не могла или не хотела определять. — Что? — спросила она, поймав его взгляд. — Ничего, — он слегка покачал головой. — Просто... ты снова похожа на себя. На настоящую Ви, а не на корпоративную марионетку. В его голосе не было обвинения, только констатация факта, и, может быть, капля одобрения. Для Ви это значило больше, чем она готова была признать. — Может быть, я и была корпоративной марионеткой, — ответила она тихо, — но я никогда не переставала быть собой. Просто... забыла об этом на время. Джонни фыркнул, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание: — Типичная Ви — даже признавая ошибки, находишь способ выкрутиться. — Я училась у лучших, — парировала она с легкой улыбкой. Митч рассмеялся, наблюдая за их обменом репликами: — Знаете, для людей, которые должны ненавидеть друг друга, вы удивительно хорошо ладите. — О, я все еще хочу ее прикончить, — заверил Джонни, но без особой убедительности. — Просто отложил это до более подходящего момента. — А я все еще считаю его невыносимым мудаком, — добавила Ви. — Но он полезный невыносимый мудак. — Какая трогательная дружба, — саркастически заметила Панам, но в ее глазах мелькнула тень улыбки. Она повернулась к Ви, и на мгновение ее лицо стало серьезным: — Знаешь, я все еще злюсь на тебя. И, наверное, еще долго буду. Но... я рада, что ты вернулась. Настоящая ты. Ви почувствовала, как что-то сжимается в груди — не боль, а что-то более сложное, более теплое. — Спасибо, Панам, — тихо сказала она. — Это... значит для меня больше, чем ты думаешь. Панам кивнула, затем решительно хлопнула в ладоши, возвращаясь к деловому тону: — Ладно, хватит сентиментальностей. Нам нужно подготовить "Василиска", проверить оружие, разработать маршрут. Митч, займешься техникой? — Уже занимаюсь, — ответил Митч, начиная собирать инструменты. — Джонни, пойдешь со мной? Мне пригодится пара крепких рук, а твоя механическая особенно полезна для тонкой работы. Джонни кивнул, бросив последний нечитаемый взгляд на Ви, и направился вслед за Митчем. Когда они остались вдвоем, Панам повернулась к Ви: — Я должна спросить... ты уверена в нем? В Джонни? После всего, что произошло? Ви задумалась на мгновение, глядя вслед уходящему рокербою. — Нет, — честно ответила она. — Но я никогда не была уверена в Джонни. Даже когда мы были... ближе. Это часть наших отношений. Но я знаю одно: он ненавидит Арасаку больше, чем ненавидит меня. И пока у нас общая цель, я могу на него рассчитывать. Панам покачала головой: — Странные у вас отношения. — Странные, — согласилась Ви с легкой улыбкой. — Но они работают. Обычно. — Ну, надеюсь, что они "сработают" и на этот раз, — сказала Панам, складывая карту. — Потому что если вы облажаетесь, мы все окажемся в дерьме по уши. Ви кивнула, ее лицо снова стало серьезным: — Мы не облажаемся. Слишком многое поставлено на карту. — Хорошо, — Панам направилась к выходу из шатра, но остановилась у порога. — И, Ви... Я могу тебя не простить. Но я все еще помню, кем ты была. Кем ты можешь быть снова. С этими словами она вышла, оставив Ви одну с картами, планами и воспоминаниями о том, что было потеряно и что, возможно, еще можно было вернуть. За пределами шатра жизнь лагеря Альдекальдо продолжалась — звуки работающих двигателей, смех детей, разговоры. Жизнь, которую Ви когда-то знала и от которой отказалась. Она сложила карты и направилась к выходу. У нее было много работы, много планирования, и, возможно, короткое окно возможностей, чтобы все исправить. На этот раз она не собиралась упускать свой шанс. Выйдя из шатра, Ви увидела Джонни, помогающего Митчу с какими-то деталями для "Василиска". Он поднял голову, почувствовав ее взгляд, и их глаза встретились через весь лагерь. Ни улыбки, ни кивка, просто молчаливое признание — они были в этом вместе, несмотря на все, что произошло между ними.

***

Ночь в лагере Альдекальдо наступала медленно, словно нехотя. Закатное солнце раскрасило Пустоши в оттенки багрового и золотого, прежде чем окончательно скрыться за горизонтом. Костры, разожженные по периметру лагеря, отбрасывали теплый мерцающий свет на лица собравшихся. Они сидели за длинным импровизированным столом, собранным из ящиков и деревянных панелей — привычное место для общих трапез кочевников. Пластиковые тарелки с остатками ужина, бутылки пива, стаканы с виски — простая еда и напитки, но после напряженного дня планирования они казались пиром. Джонни только что отошел в сторону, прижимая палец к уху, где виднелся крошечный коммуникатор. Его лицо, обычно непроницаемое, на мгновение просветлело, когда он услышал голос на другом конце. — Бестия? — Ви услышала его вопрос, прежде чем он отошел достаточно далеко, чтобы разговор стал неразборчивым. — Наконец-то дозвонилась, — заметила Панам, проследив за ним взглядом. — Мы здесь как в информационной яме — глушилки работают на полную мощность. Никто не найдет лагерь, но и связь часто барахлит. — Она поставляет глушитель для сигналов? — спросила Ви, отпивая из бутылки пива. Было странно снова сидеть здесь, среди людей, которых она когда-то считала почти семьей, — как будто она вернулась домой после долгого отсутствия, но часть ее все еще оставалась чужой. — Да, — кивнула Панам. — Нам нужно что-то, что скроет ваши сигнатуры от сканеров Арасаки. Бестия — лучшая в этом деле. Она задумчиво покрутила бутылку в руках, а затем внезапно произнесла: — Сол был бы рад. — Что? — Ви повернулась к ней, не уверенная, что правильно расслышала. — Сол, — повторила Панам, ее голос стал тише. — Он был бы рад, что ты вернулась. Он всегда говорил, что ты вернешься. Ви почувствовала, как что-то сжимается в груди. Сол, старый лидер Альдекальдо, человек, который всегда видел в людях лучшее, даже когда они сами в это не верили. — Я... не знала, что он умер, — тихо сказала она. — Мне жаль. Панам кивнула, ее взгляд устремился куда-то вдаль, за пределы лагеря: — Это случилось год назад. Не в перестрелке, не в схватке с корпоратами. Просто старость, представляешь? В наше время это почти редкость — умереть своей смертью, в окружении семьи. Она сделала глоток пива и продолжила: — Его последние слова были о будущем клана. Он сказал, что наша сила не в оружии или технике, а в людях, в связях между нами. В семье, которую мы создаем своими руками, а не по крови. Ви опустила глаза, чувствуя, как подступают слезы — не только из-за смерти Сола, но и из-за напоминания о том, что она сама разорвала эти связи, отвернулась от этой семьи. — Он говорил о тебе, знаешь, — неожиданно добавила Панам. — Даже после твоего... ухода. Говорил, что в тебе есть стержень, который не сломать даже Арасаке. Что однажды ты вспомнишь, кто ты на самом деле. Она повернулась, встречаясь взглядом с Ви: — Я думала, он просто старый сентиментальный дурак. Но, может быть, он видел то, чего не видела я. Ви сглотнула комок в горле: — Он всегда был мудрее нас всех, да? — Он был тем еще упрямым стариком, — фыркнула Панам, но в ее голосе звучала неприкрытая нежность. — Но да, он был мудрым. И он верил в тебя до конца. Они замолчали, каждая погрузившись в свои мысли. Звуки лагеря обволакивали их — треск огня, отдаленный смех, приглушенные разговоры. — Помните, как Сол заставил нас всех участвовать в той дурацкой традиции с закапыванием личных вещей? — внезапно произнес Митч, который до этого тихо беседовал со Скорпионом на другом конце стола. Панам рассмеялась: — О боже, да! "Часть тебя всегда должна оставаться с землей, по которой ты ходишь." — И как он отреагировал, когда я предложил закопать свои синтетические волосы? — подхватил Скорпион, его лицо осветилось улыбкой. — Я думал, старик меня прибьет! — "Я сказал часть тебя, а не мусор из салона красоты!" — процитировал Митч, имитируя суровый голос Сола, и все за столом рассмеялись. — И эти постоянные истории о своей службе в морской пехоте? — продолжил Митч, повернувшись к Скорпиону. — Как они с отрядом застряли в той болотистой местности на побережье? — О да, — кивнул Скорпион. — "Дерьмо было повсюду — в ботинках, в штанах, даже в ушах!" И как их спас тот безумный пилот, который приземлился прямо в болото? — И они тащили вертолет по колено в грязи, пока не нашли твердую почву, — закончил Митч, качая головой с улыбкой. — Сол всегда говорил, что после этого случая он научился никогда не сдаваться, даже если ситуация кажется безнадежной. — И еще он говорил, что с тех пор ненавидит сырость, — добавила Панам. — Поэтому мы всегда ставили лагерь в самых сухих местах, даже если это означало меньше воды. Ви слушала их истории, и перед ее глазами вставали яркие образы: Сол, сидящий у костра, рассказывающий свои бесконечные байки; Сол, выводящий караван через Пустоши с такой уверенностью, словно знал каждый камень; Сол, ругающийся на молодежь, но с такой скрытой гордостью во взгляде. — А помните, как он реагировал на корпоративные новости? — спросила она тихо. — Всегда мог различить правду среди всей той пропаганды, которую они выдают. — Да, — кивнул Митч. — Он говорил: "Слушайте не то, что они говорят, а то, о чем они молчат. Вот где настоящие новости." — И он был прав, — заметил Скорпион. — Как с теми исчезновениями в западном секторе. Корпораты даже не упоминали об этом, а Сол сразу понял, что это Арасака тестирует новое оборудование. Ви вздрогнула, вспомнив документы, которые она видела в засекреченных архивах Арасаки — файлы о "полевых испытаниях" прототипов "Душелова" на случайных гражданах из бедных районов. Люди просто исчезали, а их тела находили дни или недели спустя, без следов физического насилия, но с полностью стертой личностью — пустые оболочки. — Он был прав, — тихо подтвердила она. — Это действительно были испытания. Ранние версии того, что они сейчас разрабатывают в промышленных масштабах. За столом на мгновение воцарилась тишина — напоминание о том, зачем они здесь собрались, о миссии, которая ждала их завтра. — Сол бы одобрил то, что мы собираемся сделать, — уверенно сказала Панам. — Он всегда говорил, что иногда нужно идти против течения, даже если кажется, что оно снесет тебя. — "Лучше утонуть, сражаясь с потоком, чем позволить ему унести тебя туда, куда ты не хочешь плыть", — процитировал Митч с кривой улыбкой. — Помню, как я спросил его, не лучше ли просто выбраться на берег, а он назвал меня "чертовым буквалистом". Все снова рассмеялись, и напряжение, ненадолго сгустившееся над столом, рассеялось. — Эй, Митч, расскажи ту историю про танк и курицу, — предложил Скорпион, подливая себе виски. Митч закатил глаза, но улыбнулся: — Опять? Ты ее слышал уже сотню раз. — Но Ви не слышала, — возразил Скорпион, кивая в ее сторону. — К тому же, это классика! — Ладно, ладно, — сдался Митч, откидываясь на своем стуле. — Это было во время моей второй командировки, где-то в песках Южной Америки. Наша рота дислоцировалась в крошечной деревушке, где кроме песка, камней и, как выяснилось, злобных кур, ничего не было... Ви слушала, как Митч рассказывает о том, как их боевой танк стоимостью в миллионы эдди был атакован разъяренной курицей, защищавшей своих цыплят, и как в итоге экипаж танка в полном составе сдался пернатому противнику. История становилась все более невероятной с каждой минутой, особенно когда Скорпион начал добавлять свои комментарии, но именно это делало ее такой забавной. — ...и командир роты смотрит на нас, потом на курицу, которая важно расхаживает по люку танка, и говорит: "Отступаем, парни. Это их территория", — закончил Митч под общий смех. — Как она вообще залезла на танк? — спросила Ви, вытирая выступившие от смеха слезы. — Понятия не имею, — честно признался Митч. — Эти твари летают лучше, чем кажется. И у них нет инстинкта самосохранения, когда дело касается их потомства. — Как у всех матерей, — заметила Панам с неожиданной мягкостью. — И у хороших отцов, — добавил Скорпион, поднимая стакан. — За Сола! — За Сола, — эхом отозвались все, поднимая свои напитки. В этот момент к столу вернулся Джонни, его лицо было задумчивым, но спокойным. — Все в порядке? — спросила Ви, когда он сел рядом с ней. — Да, — кивнул он. — Бестия закончила глушитель. Она доставит его утром, до нашего выезда. — Хорошие новости, — отметила Панам. — Мы как раз вспоминали старые времена. — И пили за Сола, — добавил Митч, протягивая Джонни бутылку пива. Джонни принял ее с кивком благодарности: — Хороший был человек. Один из немногих, кто не пытался меня пристрелить при первой встрече. — Это потому, что ты был с Ви, — заметил Скорпион. — Сол ей доверял. Джонни бросил быстрый взгляд на Ви, в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое: — Да, были времена. В его тоне не было обвинения, только констатация факта и, может быть, легкая ностальгия. Ви почувствовала странное тепло — Джонни никогда не был склонен к сентиментальности, и эта крошечная уступка многое значила. — Расскажи свою историю про армейские дни, Скорпион, — предложил Митч, явно стараясь сохранить легкую атмосферу вечера. — Ту, про симуляцию боя, которая пошла не по плану. — О да! — Скорпион оживился. — Это было во время учений на базе Аризона-Сити. Нам выдали эти новые, якобы "безопасные" симуляционные импланты... История Скорпиона оказалась еще более невероятной, чем байка Митча — техническая неисправность превратила рутинные учения в настоящий хаос, когда солдаты начали видеть несуществующих противников и реагировать на них по-настоящему. Закончилось все тем, что половина роты штурмовала столовую, уверенная, что она захвачена террористами, а на самом деле просто прервала обед высшего командования. — ...и представьте, генерал сидит там с ложкой супа, застывшей на полпути ко рту, а мы врываемся в полном боевом с криками "Всем на пол!" — Скорпион изобразил сцену с таким энтузиазмом, что пролил часть своего виски. — Никогда не видел, чтобы человек так быстро менял цвет лица — от красного от ярости до белого от шока и обратно к пурпурному от абсолютной ярости! Все смеялись, даже Джонни позволил себе кривую усмешку. Атмосфера за столом была теплой, почти семейной. На несколько драгоценных часов они смогли забыть о предстоящей опасной миссии, о корпоративных интригах, о предательствах прошлого. Они были просто группой друзей, делящихся историями у костра. Ви поймала себя на мысли, что именно по этому она скучала больше всего в своей корпоративной жизни — не по свободе или адреналину, а по этим моментам искреннего человеческого тепла, по ощущению принадлежности к чему-то большему, чем она сама. Она посмотрела на Панам, которая смеялась над очередной шуткой Митча, и почувствовала укол вины за то, что причинила ей боль своим предательством. Но вместе с виной пришла и решимость — она сделает все, чтобы исправить свои ошибки, чтобы заслужить право снова называть этих людей своей семьей. — О чем задумалась? — тихо спросил Джонни, наклонившись к ней, пока остальные были увлечены новой историей Скорпиона. Ви встретилась с ним взглядом — в полумраке его глаза казались почти черными, но в них не было привычной холодности. — О том, что я потеряла, — честно ответила она. — И о том, за что стоит бороться. Джонни молча изучал ее лицо, затем едва заметно кивнул: — Может быть, не все еще потеряно. Это не было прощением — Джонни не из тех, кто легко прощает, — но в его словах был намек на понимание, крошечный мостик через пропасть, которая разделяла их так долго. — Может быть, — эхом отозвалась Ви, и на ее губах появилась легкая улыбка. Ночь продолжалась, истории сменяли одна другую, смех и разговоры сплетались с треском костра и шелестом пустынного ветра. Завтра их ждала опасная миссия, возможно, последняя для некоторых из них. Но сегодня, в этот короткий момент покоя, они позволили себе просто быть — друзьями, товарищами, семьей, собравшейся вместе после долгой разлуки. Пустынный воздух становился прохладнее с каждым часом, но тепло от костров и выпитого алкоголя создавало приятный контраст. Разговоры за столом перешли в новый виток армейских историй, когда Ви неожиданно потянула Джонни за рукав потрепанной кожаной куртки. — Пройдемся? — спросила она негромко, так, чтобы только он мог услышать. Джонни приподнял бровь, и уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке. — Что, наслушалась героических баек Скорпиона? — но все же кивнул и поднялся со своего места. Ви схватила две непочатые бутылки пива с края стола, бросив на прощание остальным: — Мы скоро вернемся, хотим проверить кое-что в плане. Панам внимательно посмотрела на них, но лишь кивнула: — Не уходите далеко. Периметр патрулируется, но лучше держаться в зоне видимости. — Да, мамочка, — пробормотал Джонни, уже направляясь прочь от стола, и Ви поспешила за ним, пожав плечами в ответ на вопросительный взгляд Митча. Они медленно шли по краю лагеря, между палатками и транспортными средствами. Низкий гул генераторов, приглушенные разговоры и случайный смех создавали странно уютный фон. Ви протянула бутылку Джонни, и он принял ее, ловко сбивая крышку о металлический выступ ближайшего автомобиля. Затем забрал у нее вторую бутылку и проделал то же самое. — Итак, — произнес он после долгого глотка. — Какую часть плана мы "проверяем"? Ви не ответила сразу. Она запрокинула голову, глядя на ночное небо — чистое и глубокое, усыпанное звездами, какое бывает только вдали от городских огней. В Найт-Сити такого неба не увидишь — там оно всегда затянуто смогом и подсвечено неоновым заревом. Они дошли до края лагеря, где стоял старый грузовик с открытым кузовом. Ви забралась на него и села, свесив ноги. После секундного колебания Джонни присоединился к ней. — Я так и не извинилась перед тобой, — наконец произнесла она, глядя не на него, а куда-то вперед, на темные силуэты гор вдалеке. — За что именно? — в его голосе звучала ирония. — Список довольно длинный. Ви усмехнулась, но без настоящего веселья: — За всё. За то, что ушла. За то, что выбрала Арасаку. За то, что... — она сделала паузу, подбирая слова, — ...предала то, что было между нами. Джонни сделал еще один глоток пива, его профиль в полутьме казался высеченным из камня. — Мы никогда не клялись друг другу в вечной верности, — сказал он наконец. — Не было никаких обещаний. — Это не значит, что не было обязательств, — возразила Ви. — Нас многое связывало, Джонни. После всего, через что мы прошли вместе... Я должна была хотя бы поговорить с тобой. Объяснить. А не просто исчезнуть. — И что бы ты сказала? — его голос звучал ровно, но Ви чувствовала скрытое напряжение. — "Эй, Джонни, знаю, мы вместе едва не умерли десяток раз, но я решила, что корпоративная карьера звучит привлекательнее"? Ви горько рассмеялась: — Звучит дерьмово, когда ты это так формулируешь. — А есть способ сформулировать это не дерьмово? Она покачала головой: — Нет. В этом и проблема. Я облажалась, Джонни. Капитально облажалась. И мне жаль. Не то чтобы это что-то меняло, но... мне действительно жаль. Наступила долгая пауза. Они оба пили пиво и смотрели на звезды. Ветер пустыни приносил запахи песка, машинного масла и далекого костра. — Почему? — наконец спросил Джонни, и это был вопрос, которого Ви боялась больше всего. — Почему я ушла или почему я сожалею? — И то, и другое. Ви глубоко вздохнула, собираясь с мыслями: — Я испугалась. После Микоши, после того, как мы разделились... Я чувствовала себя пустой. Как будто часть меня исчезла. И когда Такемура связался со мной с этим предложением от Ханако... это казалось решением. Способом снова почувствовать себя цельной. Иметь цель, структуру, безопасность. — Безопасность? — Джонни фыркнул. — У Арасаки? — Ирония, да, — она слабо улыбнулась. — Как оказалось, нигде нет настоящей безопасности. Только разные виды клеток. Она сделала еще один глоток пива и продолжила: — А сожалею я потому, что поняла, что променяла настоящее на иллюзию. Свободу на комфортную тюрьму. Людей, которые действительно заботились обо мне, на тех, кто видел во мне только инструмент. Джонни молчал, но Ви чувствовала, что он слушает. — Знаешь, что самое смешное? — добавила она с горькой усмешкой. — Я даже не могу сказать, что они меня обманули. Я сама себя обманула. Хотела верить, что делаю правильный выбор, что наконец-то нашла свое место. А на самом деле просто пряталась от самой себя. — От нас, — тихо поправил Джонни, и это маленькое слово повисло между ними, наполненное тяжестью невысказанного. — Да, — согласилась Ви после паузы. — От нас. От того, что было между нами. От того, чем это могло стать. Она повернулась к нему, встречаясь взглядом: — Слушай, я знаю, что извинения ничего не исправят. Что сделано, то сделано. И если после всего этого ты все еще хочешь меня пристрелить, я пойму. Может, даже заслужила. Джонни смотрел на нее долгим взглядом, затем неожиданно рассмеялся — коротким, хриплым смехом: — Если бы я хотел тебя пристрелить, Ви, ты бы уже не сидела здесь. — Это обнадеживает, — сухо заметила она. — Полагаю. Он отвернулся, делая глоток из бутылки: — Я злился. Чертовски злился. Первые месяцы хотел найти тебя и... — он не закончил предложение, но не нужно было. — Но потом я понял, что это был твой выбор. И я его ненавидел, но он был твоим. — Паршивый выбор, — признала Ви. — Большинство наших выборов паршивые, — пожал плечами Джонни. — Такова жизнь. Выбираешь из дерьма разной степени. Они снова замолчали. Где-то вдалеке послышался вой койота, одинокий и тоскливый. — Помнишь, как мы сбежали с того концерта Керри? — неожиданно спросил Джонни. — Когда он устроил благотворительное выступление для корпоратов? Ви улыбнулась, удивленная сменой темы, но благодарная за нее: — Еще бы. Ты сказал, что лучше перережешь себе горло ржавой ложкой, чем будешь смотреть, как "Керри Евродин продает свою задницу Арасаке за бесплатную рекламу". — А потом мы украли его машину и поехали в Пустоши, — Джонни тоже улыбнулся — редкое зрелище, которое делало его лицо моложе и мягче. — Он так бесился, когда мы вернулись. — Еще бы! Мы разбили бампер и залили салон пивом, — Ви рассмеялась. — Но ты был прав. Та ночь под звездами стоила его истерики. — Все было проще тогда, — заметил Джонни. — Несмотря на то, что мир рушился вокруг нас. — Проще, — согласилась Ви. — Мы против всех, помнишь? Никаких полутонов, никаких компромиссов. — Никаких корпораций, — добавил он с нотой сарказма, но без прежней резкости. Ви вздохнула: — Да. Никаких корпораций. Они снова замолчали, но это молчание уже не было таким напряженным. Звезды сияли над их головами, далекие и равнодушные к маленьким человеческим драмам. — Знаешь, — произнесла Ви после долгой паузы, — я скучала по этому. По разговорам с тобой. По твоим язвительным комментариям. Даже по твоим идиотским импульсивным планам. — Они не идиотские, — возразил Джонни с притворным возмущением. — Просто опережают свое время. — Как тот план взорвать главный водопровод Арасаки? — Это был стратегический ход! — Который затопил бы половину района! — Детали, — отмахнулся Джонни, но в его голосе слышалась скрытая улыбка. Они посмотрели друг на друга и неожиданно рассмеялись — синхронно, как бывало раньше, когда они улавливали мысли друг друга без слов. Когда смех затих, Джонни неожиданно серьезно произнес: — Я тоже скучал, Ви. Больше, чем готов признать. — Мы ведь не можем просто вернуться к тому, что было, верно? — тихо спросила она. Джонни медленно покачал головой: — Нет. Слишком много воды утекло. Слишком много... — он запнулся, явно подбирая слова, — херни случилось. — Но мы можем двигаться вперед? — в ее голосе прозвучала надежда, которую она не собиралась показывать. Джонни долго смотрел на нее, и Ви почти физически ощущала, как он борется с собой, со своей обидой, со своей гордостью. — Да, — наконец сказал он. — Можем попробовать. В конце концов, — он кривовато усмехнулся, — кто-то должен присматривать за тобой, чтобы ты снова не наделала глупостей. Ви пихнула его плечом: — Вообще-то, это я обычно вытаскивала тебя из неприятностей. — Ты определенно помнишь нашу историю не так, как было на самом деле, — парировал он, но без злости. Ви допила свое пиво и поставила пустую бутылку рядом с собой: — Может, мы оба помним только то, что хотим помнить. — Философски настроена сегодня? — Перед возможной смертью всегда тянет на философию, — пожала плечами Ви. — Мы не умрем завтра, — уверенно заявил Джонни. — У меня еще слишком много незаконченных дел. — Например? — Например, окончательно уничтожить Арасаку, — он сделал паузу. — И присматривать за тобой, чтобы ты не вернулась к ним. В его словах был вызов, но и что-то еще — обещание, забота, защита. — Не вернусь, — твердо сказала Ви. — Хватит с меня корпоративного дерьма на всю жизнь. — Посмотрим, — только и ответил Джонни, но в его голосе уже не было прежнего недоверия. Они сидели на капоте старого грузовика еще долго, говоря о прошлом и настоящем, но не о будущем — оно было слишком неопределенным, слишком хрупким. Звезды медленно двигались по небу, отмечая ход времени в мире, который, казалось, на эти несколько часов замер специально для них. И хотя между ними все еще оставались невысказанные слова и незажившие раны, что-то изменилось. Какой-то барьер рухнул, какая-то дверь приоткрылась. Не прощение — еще нет, — но шаг к нему. Не доверие — оно требовало времени, — но готовность снова построить его. Они не были теми же людьми, что прежде. Но, может быть, эти новые версии их самих тоже смогут найти общий язык, общий путь. И пусть этот путь начинался с опасной миссии и возможной смерти — по крайней мере, они снова были вместе. А это, как оба знали из опыта, уже увеличивало их шансы на выживание.

***

Обратная дорога в лагерь казалась короче. Ночной воздух стал ощутимо прохладнее, но ни Ви, ни Джонни, похоже, не замечали этого, погруженные в разговор, который плавно перетек от серьезных тем к более легким воспоминаниям. — Нет, серьезно, — Ви активно жестикулировала свободной рукой, — эта девица была на каждом концерте. Каждом! Всегда в первом ряду, в одной и той же футболке с твоим лицом. — Ты преувеличиваешь, — хмыкнул Джонни, но в его голосе звучало самодовольство человека, привыкшего к вниманию фанатов. — Нихрена! Помнишь тот подпольный клуб в Пасифике? Тот, где протекала крыша? — Ви повернулась к нему, пятясь задом. — Она стояла под самой большой течью, насквозь мокрая, но не сдвинулась с места ни на сантиметр. Просто пялилась на тебя этими своими... — Ви округлила глаза и сделала маньячное выражение лица. Джонни рассмеялся — коротко и хрипло, как будто не привык к этому звуку: — А помнишь, что она сделала после шоу в "Тотентанце"? — О боже, да! — Ви театрально схватилась за голову. — Она пыталась прорваться в гримерку с ножницами! Сказала, что хочет отрезать прядь твоих волос для своей "коллекции"! — Это ебанутость высшей пробы, — заметил Джонни, качая головой. — Но не самое странное, что я видел. Был один парень в Атланте, который приходил на каждое шоу с куклой, сделанной из... — он осекся. — Знаешь, некоторые вещи лучше не вспоминать перед сном. — Теперь мне любопытно, — Ви подтолкнула его локтем. — Поверь, не хочешь знать, — Джонни поправил авиаторы, хотя в темноте они были совершенно бесполезны. — Скажем так, эта кукла включала в себя некоторые мои... биологические материалы. — Фу! — Ви скривилась. — Ладно, ты прав. Я не хочу знать подробности. — Предупреждал же, — усмехнулся Джонни. — Но твоя сталкерша из Найт-Сити все равно была кринжовой, — настаивала Ви. — Помнишь, как она пыталась подкупить Керри, чтобы он привел ее к тебе домой? — Керри чуть не продал меня за бутылку текилы, ублюдок, — фыркнул Джонни. — Сказал, что "это было бы забавно". — А когда она узнала, что мы... — Ви запнулась, внезапно осознав, что затрагивает тему их прошлых отношений, которая все еще была хрупкой почвой. — В общем, она начала присылать мне мертвых крыс в коробках из-под конфет. — Что? — Джонни остановился, его брови взлетели над краем очков. — Ты мне об этом не говорила. Ви пожала плечами: — Не хотела, чтобы ты беспокоился. К тому же, это было... скорее жалко, чем страшно. — Все равно стоило сказать, — в его голосе мелькнуло что-то, похожее на беспокойство, но оно тут же скрылось за привычной иронией. — Я бы послал ей ответный подарок. Что-нибудь особенное, с автографом. — Например, гранату? — предположила Ви с усмешкой. — Я думал о чем-то более творческом, — он выдержал паузу, — но граната тоже подошла бы. Они оба рассмеялись, и этот момент беззаботности казался особенно ценным в преддверии того, что ждало их завтра. Впереди уже виднелись огни лагеря — костры почти догорели, но свет из палаток и припаркованных транспортных средств создавал теплое свечение. Музыка уже не играла, и большинство разговоров стихли — видимо, многие уже разошлись по своим местам. — Интересно, она все еще ходит на концерты Самурая, — задумчиво произнесла Ви, когда они приблизились к лагерю. — Наверняка, — кивнул Джонни. — Такие, как она, не меняются. Возможно, она уже шьет куклу-вуду с твоим лицом. — Спасибо за эту успокаивающую мысль перед сном, — сухо заметила Ви. — Всегда пожалуйста, — он слегка толкнул ее плечом, и это непринужденное прикосновение казалось естественным, как будто последних двух лет не было. Когда они вернулись к месту, где раньше сидели, стол был почти пуст. Только Панам все еще сидела там, просматривая что-то на планшете, и Митч, который, судя по его позе, уже дремал, откинувшись на спинку стула. Панам подняла глаза, когда они подошли: — А, вы вернулись. Я уж думала, вы решили провести ночь под звездами. — Мы обсуждали план, — сказал Джонни с таким видом, который ясно говорил, что они занимались чем угодно, только не этим. — Конечно, — Панам понимающе улыбнулась. Она встала, отключая планшет. — Большинство уже разошлись. Завтра рано вставать. Она указала рукой в сторону ряда палаток: — Я выделила для вас палатку в конце ряда. Там должно быть... эм... достаточно места. В ее голосе звучала легкая неуверенность, и Ви поняла причину — Панам до сих пор не была уверена, какие именно отношения связывают их с Джонни сейчас. Да и сама Ви затруднилась бы ответить на этот вопрос. — Одна палатка? — переспросила она, не зная, как реагировать. — Да, — Панам немного смутилась. — Если это проблема, я могу... — Никаких проблем, — перебил ее Джонни с той самой ухмылкой, которую Ви так хорошо помнила — полувызывающей, полуинтимной. — Спасибо за заботу, Пэм. — Панам, — автоматически поправила та, но было видно, что она расслабилась. — Хорошо. Тогда... увидимся утром. Подъем в шесть, выезжаем в семь. Будет долгий день. Она кивнула им обоим и направилась к своей палатке, по пути легонько пнув ногу Митча, чтобы разбудить его. Ви и Джонни остались стоять у стола, внезапно осознавая, что им предстоит провести ночь вместе в одной палатке. После всего, что было сказано и не сказано между ними сегодня. — Итак, — начала Ви, чувствуя странную неловкость, хотя они когда-то знали друг друга так интимно, как только возможно. — Итак, — эхом отозвался Джонни, и в его голосе слышалась насмешка над ее смущением. — Мне нужно взять кое-какие вещи из машины, — сказала Ви, пытаясь выиграть время. — Встретимся у палатки? — Я могу пойти с тобой, — предложил Джонни, и хотя его лицо оставалось невозмутимым, Ви уловила в его голосе нотку, которую не слышала очень давно — что-то среднее между желанием и неуверенностью. — Конечно, — согласилась она, чувствуя, как сердце начинает биться немного быстрее. Они направились к припаркованным машинам, и Ви вдруг осознала, что ночь, которую она считала окончанием долгого дня, на самом деле могла быть только началом чего-то нового. Или возрождением чего-то старого, что никогда по-настоящему не умирало. — Знаешь, — небрежно заметил Джонни, когда они шли между рядами машин, — возможно, нам придется повторить некоторые наши старые привычки. В исследовательских целях. — Исследовательских? — Ви приподняла бровь, стараясь скрыть улыбку. — Конечно, — его голос стал чуть ниже. — Нужно проверить, работает ли все так же хорошо, как раньше. Перед важной миссией. — Звучит очень... профессионально, — Ви не смогла сдержать смешок. — Я всегда профессионален, — с абсолютно серьезным лицом заявил Джонни. — Конечно, — Ви закатила глаза, но ее сердце сделало еще один кульбит. Они дошли до ее машины, и пока Ви искала сумку на заднем сиденье, Джонни прислонился к капоту, наблюдая за ней с нескрываемым интересом. — Если ты собираешься пялиться, мог бы хоть помочь, — заметила она, выпрямляясь с сумкой в руках. — Предпочитаю наслаждаться видом, — невозмутимо парировал он. Ви фыркнула, закрывая дверь машины, и они направились обратно к палаткам. Ночь была тихой, только звуки пустыни и приглушенные голоса из редких еще освещенных палаток нарушали тишину. Их палатка оказалась последней в ряду, чуть в стороне от остальных — то ли Панам действительно хотела дать им больше уединения, то ли это была счастливая случайность. Внутри обнаружился раскладной матрас, пара спальных мешков, небольшой переносной фонарь и даже импровизированный столик из ящика. — Неплохо, — оценил Джонни, проводя рукой по одному из спальных мешков. — Почти как пятизвездочный отель. — Да, только без мини-бара и круглосуточного обслуживания номеров, — усмехнулась Ви, ставя сумку у входа. — Обслуживание я могу взять на себя, — Джонни многозначительно поиграл бровями. — Боже, ты невыносим, — Ви покачала головой, но улыбка предательски тронула ее губы. — Именно поэтому ты не могла без меня жить, — он подошел ближе, и воздух между ними внезапно наэлектризовался. — Я справлялась, — возразила Ви, но ее голос звучал не так уверенно, как ей хотелось бы. — Справлялась, — повторил Джонни, еще на шаг приближаясь к ней, — но жила ли? Этот вопрос повис между ними — слишком точный, слишком болезненный, чтобы от него отмахнуться. — Не всегда, — наконец признала Ви, и эти два слова содержали больше правды, чем все, что она говорила за последние два года. Джонни медленно поднял руку — металлическую, ту, что всегда была холоднее другой, — и осторожно, почти нерешительно коснулся ее щеки. Контраст между прохладным металлом и теплом ее кожи был таким знакомым, таким правильным, что Ви закрыла глаза на секунду, просто позволяя себе чувствовать. — Долбаная ночь перед возможной смертью, — пробормотал Джонни, его голос стал хриплым. — Такое ощущение, что мы уже проходили через это. — Может, именно поэтому мы так хорошо знаем, что делать, — тихо ответила Ви, открывая глаза и встречая его взгляд. Ни один из них не помнил, кто сделал первое движение — может быть, они просто двинулись одновременно, как случалось раньше, когда они настолько хорошо читали друг друга, что действовали как единое целое. Их губы встретились, и это было как возвращение домой после долгого путешествия — знакомо и в то же время совершенно ново. За пределами палатки лагерь постепенно погружался в сон. Где-то в пустыне перекликались ночные хищники. В небе сияли звезды, равнодушные к человеческим драмам. Но внутри этой маленькой палатки, на краю лагеря кочевников, вдали от городских огней и шума, что-то, что было утеряно, вновь начинало обретать форму. И хотя завтра их ждала опасность, возможно даже смерть, сейчас, в этот момент, было только настоящее. Только они вдвоем, только эта ночь, только это воссоединение двух людей, которые слишком долго были порознь. Как сказал Джонни, вечер только начинался.