Верю

Гром всю ночь спал очень чутко, несмотря на то, что Хазина более не мучили кошмары. Петю вырубило намертво. Игорь это понял, когда его разбудил стук в дверь, а парень и глаз не открыл. Когда проигнорированный ранее звук повторился, Гром открыл глаза и обреченно вздохнул. Осторожно высвободив одну руку из под чужой груди, сонный и злой мужчина сел на кровати. Хазин даже не дернулся, все также лежал на животе, обняв подушку и закинув одну ногу на Игоря. Как так спать можно? Гром встал с кровати и на цыпочках дошел до дверей. Кто бы за деревом несчастным сейчас не стоял, он очень об этом пожалеет, раз разбудил мужчину за полчаса до будильника. Но взгляд смягчился, стоило увидеть на пороге знакомое лицо. Пчелкина, откинув назад прядь волос, стояла в парадной и со смешком оглядывала друга. —Разбудила? — Вообще-то да. — Ты уже обычно не спишь в это время, а на телефон ты не отвечал, вот и стучусь. — Уснул вчера поздно, дело тяжелое. Что хотела? — Гром Юлю в квартиру не приглашает, во-первых, потому что Хазин спит, а во-вторых, потому что встреча Пети и Юльки может пройти - абсолютно точно так и будет - достаточно остро. А у них и без того сейчас нервов не осталось. Пчелкина хмыкнула, расценив негостеприимность Игоря по-своему и сказала: — Я тут по вашему коллеге московскому кое-что еще нарыла... — Нет. — Игорь непривычно для девушки твёрдо ее обрывает на полуслове, тут же меняясь в лице. — Гром, там... — Не нужно, — уже менее резко, но все же уверенно перебивает мужчина и поясняет, — Что надо - он мне сам расскажет. — Что это с тобой? — Юля смотрела на него пытливо. В первый раз Игорь достаточно активно отреагировал на информацию, а сейчас так рьяно отказывается. — Игорь? — из глубины квартиры доносится сонный низкий голос. В голове Пчелкиной тут же все встает на свои места, и, судя по всему, это отражается на ее лице, раз Гром тут же ей говорит: — Я узнал о нем куда больше, чем ты сможешь найти... — Да, я вижу. Всю глубинную информацию собрал или на второй заход осталось? За спиной послышались шаги, Пчелкина нагло отодвигает ошалевшего от ее тона друга и прожигает глазами подошедшего Хазина. Он еще и в громовской футболке стоит, правда, она ему как платье, но Юле важен сам факт. Игорь оборачивается, просит подождать на кухне, на что парень тактично кивает и уже собирается, но девушка ему не позволяет. — Девочка или мальчик? Петр замирает, вытягивается по струнке, моментально проснувшись, и медленно возвращает взгляд на журналистку. Гром почувствовал, как воздух тяжелеет, будто перед бурей. Хазин мерными шагами подходит ближе, мягко касается плеча Игоря, двигая его, чтобы выйти вперед. Мужчина позволяет это сделать, но внимательно следит за любым движением парня. Лицо Пети не выражает ничего, даже обычно невероятно горящие глаза не показывают эмоций. Он усмехается и отвечает: — А тебе лишь бы в чужом белье покопаться? Так могу сейчас целое интервью организовать. Вот, записывай, — приближается к чужому лицу и ядовито тянет, — Пошла. Нахуй. — Как ты вообще с этим наркоманом связался, Игорь? Он только о себе и думает... — Юля, хватит! — Игорь повышает тон, чем немало удивляет женщину, он на нее никогда голоса не поднимал. А сейчас человек перед ней смотрит на нее не как на старого друга, а как на врага. Пчелкина отвернулась, бросив, что не ожидала от него такого и спешно сбежала по ступенькам. Гром выдыхает сквозь сжатые зубы и закрывает дверь, ничего, помирятся. Но Хазина он оскорблять не позволит, не сейчас, да и после всего случившегося, наверное, никогда. Тот все еще смотрит на дверь, играя желваками, резко переводит взгляд на Игоря и смотрит с вызовом. "Ну давай, спроси." Но в ответ парень лишь получает качание головой. — Не смотри так. Я не стану. — Ладно, — Петя немного расслабляется, шмыгает носом и идет в спальню на поиски своих штанов - там капли должны быть. Спустя минут пять Гром стоит у плиты, помешивая кофе. Хазин сидел за столом, печатая что-то в телефоне, судя по звуку. Клацанье прекратилось, и через пару секунд Игорь вздрагивает от прикосновений к спине. Петя обнимает его за талию, уткнувшись лицом в затылок. — Спасибо, — тихо бормочет в кожу, слегка сжимая руки сильнее. Если с виду можно подумать, что в парне силенок как в щенке, то это только пока он не снимет одежду или пока не уложит тебя мордой в пол. Гром кожей ощущает чужие мышцы, аккуратно сжимающие его сейчас в объятиях. На спасибо он не как не реагирует, лишь разливая кофе по кружкам и передавая одну парню. Надо привести себя в порядок и ехать в отдел. Дана с Димой встречают их уже в "уголочке", развешивая фотографии жертв на пробковой доске. Часть в Ниной тактично забрал Дубин, выкладывая ряды по номерам на фотографиях, так проще. Стрелкова полна решимости найти убийц, а для этого ей приходится отодвинуть все чувства на задний план. Она всю ночь шмыгала носом в плечо Дубина, чтобы хоть как-то собраться. Хазин точно так же как и девушка моментально изменился в лице, стоило переступать порог Управления. Маска отреченности и холода портила обоих, но с задачами рабочего характера так справляться сейчас куда проще. Про ночь никто ни у кого ничего не спрашивает, негласно опуская эту деталь на потом. Они еще успеют и помянуть Нину и выплакать накопившиеся слезы, но дело не ждет. Они не имеют право копаться. — Экспертиза скоро будет, но не думаю, что на что-то даст. — Нам нужно не экспертизу читать, а общую переменную находить, товарищ Дубин, — Хазин сдвигает два стола, убирает с них все мешающее и раскладывает листы с данными об обеих жертвах. "Вместе". Надо найти это "вместе". Но одна приехала сюда на отдых, а другая работала, все выходные после проводя дома. — Пиздец... — Стрелкова смотрит куда-то в сторону входа, сглатывая нервно слюну. Все дружно поднимают глаза, проследив за ее взглядом, и материться начинает уже Хазин. Дима узнает только одно лицо. Пугающая улыбка с буквально слепящая глаза винирами и лысая голова - отец Даны. А второй, судя по высокомерному выражению лица майора наркоконтроля - Юрий Хазин. Парню он сразу не понравился, на вид, будто создан из жестокости, а глаза смотрят на всех с принебрежением и равнодушием. Дубин тихо хмыкает, понимая, что сейчас им работать не дадут и точно вызовут к Прокопенко. Так и случается, Федор Иванович лично выходит из кабинета и приглашает прибывших москвичей зайти. После оборачивается к их четверке и кивает, мол вас тоже зову. — Идем вдвоем, вам там делать нечего,— Дана убирает кнопки на стол и вздыхает. Не хочется сейчас отца ни видеть, ни слышать. — Нас всех позвали, поэтому пока что идем все. Дальше - по ситуации. В кабинете их встречает гробовая тишина и два внимательных взгляда. Да, теперь понятно почему Дана и Петр их шерочкой с машерочкой называли, мужчины детей прожигают на одну манеру. — Спасибо, что подошли так быстро, присаживайтесь, — Федор Иванович, тоже явно не ожидающий таких гостей, ведет себя собранно, как подобает начальству. Только Гром знает, как он потом этих москвичей руганью кроет, пока тетя Лена ужин доваривает. — Давайте коротко и по делу. Мы знаем, для чего здесь собрались, — Хазин натягивает на лицо нахальную улыбку, смотря прямо отцу в глаза, и садится на подлокотник дивана. Гром с Дубиным встали у стены, сливаясь с интерьером и не мешая разговору, если бы не приказ, их бы вообще тут не было. Стрелкова садится на стул по левую руку от Пети, поджимая губы. Тем временем, Хазин-старший щурит глаза и отвечает сыну: — Раз знаешь, то мне пояснять не придется. Подписывайте документы и поезжайте. — А вот теперь прошу пояснить, Юрий Викторович, откуда такой приказ и есть ли он? — в диалог вступает Прокопенко, садясь за стол и обращая взгляд к прибывшим родителям. Понимать-то он все понимает. — Их работа в этом деле окончена, лаборатория найдена и уничтожена. Дальше работа только на Комитете. — Почему Вы считаете, что ситуация не может повториться или что не найдется новой цепочки, связанной с наркооборотом? Присланная Москвой команда до сих пор консультирует наших сотрудников, так как в способе убийства фигурируют наркотики... Бессмысленный разговор продолжался еще какое-то время, пока раздраженный Петя не рыкнул: — Мы не уедем, пока не поймаем убийцу. Мы все еще ответственны за дело. — Дело вышло за рамки вашей зоны ответственности, — улыбается ему Евгений, коршуном впиваясь в глаза. Но внезапно Хазину не дает говорить Дана. — Мы причислены к команде, а значит обязаны содействовать в расследовании. — Ждете заявление? Рапорт? Я могу вам его устроить, — Юрий переводит взгляд на девушку, но та только дергает уголком губ. — Давайте не будем горячиться, — накал страстей тускнеет под стальным словом Проконенко. Семейные разборки - точно не то, чем бы он сейчас хотел заниматься. — Вы же знаете, Федор Иванович, молодая кровь, желание влезть туда, куда уже нет необходимости... — Нет необходимости в расследовании? Или в поиске убийцы? — Петр ухмыляется, плюясь ядом с вскипающего отца. — Оставьте нас, пожалуйста, — Дана оборачивается к Прокопенко, чем заставляет замолчать друга. Федор Иванович задумчиво гладит усы и кивает, что-то в глазах девушки дает ему понять, что сейчас это необходимо. Гром, до этого пепелящий в мыслях Стрелкова, поднимает глаза и встречается взглядом с Петей, тот соглашается, только моргнув, и снова отворачивается. Когда в кабинете остаются только четыре человека, тон разговора явно повышается. — Вздумал меня позорить щенок?! — Дело становится слишком опасным. — Позорить тем, что завершаю начатое дело? — А тебя стала волновать моя безопасность? Они говорят почти хором, Дана хмурит брови и впивается пальцами в подлокотник стула, Петя рядом рычит на отца, едва дым из ушей не валит. Юрий смотрит на сына с презрением, пока Евгений, стерев с лица улыбку, исподлобья глядит на дочь. — Ваша роль на этом окончена. Или ты просто еще не всю наркоту тут перепробовал, вот и упираешься? — А тебя так бесит, что я наконец работаю на благо людей, а не твоего гребанного имени? — Дана, мама бы не хотела... — Мама бы хотела, чтобы меня в шестнадцать отправляли в бордель, как наживку? Не прикрывайся ее именем, ей, как и тебе, все равно. — Зря твоя мать не позволила тебя в психушку упечь. — Да уж лучше бы позволила, чем стояла и смотрела, как ты меня по полу ебалом кровавым возишь. Хазин-старший дергается, едва сдерживая себя, чтобы не налететь на сына. Стрелков меняется в лице, кривится, смотрит на Дану со смесью горечи и злобы. Рука сама собой сжимается в кулак, но это тут же замечает Петя. — Только пальцем ее тронь, дядь Жень, и я тебе еблет сгрызу, — Хазин произносит это настолько сахарным тоном, что зубы до боли сводит. — Следи за языком, малолетний ублюдок! — Юрий не выдерживает, подлетает и встает напротив Петра с убийственным выражением лица. Тот только этого и ждал, с улыбкой смотря на отца. — Хотите, чтобы мы вернулись домой под ваш каблучок - Федор Иванович подпишет рапорт, отправит его в Москву, наш начальничек его примет, и мы уедем. Но, ключевое слово здесь - "если" он подпишет этот рапорт. До тех пор, ты тут не указ, папаша. Гром видит, как из кабинета дядь Феди вылетает бешеный Юрий Хазин и чернющий Стрелков. За ними, с гордо поднятыми головами идет и младшее поколение. По сияющим торжествующей язвительностью карим глазам Игорь понимает, что они могут продолжить работу. — Ох, дети, вы меня до гроба доведете, — Прокопенко вздыхает и уходит к себе. Дима подходит к Дане, вопросительно заглядывая в глаза. Та лишь качает головой и слегка улыбается парню. — Дань, ты помнишь, на какие курсы ходила Нина? — Нет, но я знаю, у кого есть точное название, он ей билеты искал. — Я понял. Мы до него, как узнаю - сразу напишу, но чтоб мы приехали, а вы сидели жопками на стульях и читали бумажки, без крайней необходимости никуда не соваться! — Хазин хватает Грома за рукав и дергает за собой. До Гречкина сейчас не дозвониться, он в офисе отца сейчас, вчера писал (ныл) об этом. Проще доехать. Тут не так далеко. Дана закатила глаза, но перечить Пете с его нынешним состоянием опасно для окружающих. — Вы о ком? — О нашем друге. Пошли, может и вправду что-то найдем... Заветное название прилетает на телефон Стрелковой минут через сорок. Нина увлеклась изучением этноса. Нашла курсы и экскурсии в Питере, посетила уже несколько из них - список небольшой, ровным рядочком названий вычленен из общего плана. — Стой-стой! Прочитай еще раз последнее. — "Истина". — Сейчас! — Дима судорожно забегал глазами по досье первой жертвы. Наконец, найдя нужное, ткнул пальцем и протараторил, — Вот! Я эти строки уже наизусть почти знаю, она тоже была участницей этого урока! Сопоставив данные, они выяснили, что девушки проходили курс в разное время, но с одним и тем же педагогом. В базе его нет, значит не привлекался. Погуглив, Дима нашел информацию о человеке: Отец Микаил - священнослужитель, просветитель и еще штук пять "что-то-тель" известен еще и как этнограф и историк. — Где его основное место работы? — Его нет... Но базе всего можно найти здесь, как пишут на форуме, — Дубин показывает пальцем адрес, который Дана тут же забивает в навигатор. — Бери ключи от служебку и поехали, нельзя тупо сидеть. — А Петр... — Я ему напишу адрес, пусть сразу туда едут. — Добро пожаловать в дом Божий, чем помочь могу? — молоденькая девушка встретила из во дворе небольшой церквушки. Рядом промышленный район с заводами, чуть дальше кладбище. Место прямо располагает на позитив, спокойствие и разговоры о вере. — Мы хотели бы поговорить с отцом Микаилом, — Дима ловко начал забалтывать служительницу, мило ей улыбаясь. Та с радостью ответила, что он на заднем дворе церкви и позвала идти за собой. Дану что-то напрягало, она отписалась Пете, где они и убрала телефон, напряженно оглядываясь по сторонам, машину они взяли гражданскую, чтобы не спугнуть возможного убийцу и оставили на парковке. Вокруг царила неприятная тишина, скребущая тоненькими пальчиками где-то в глубине души. На заднем дворе был разбить небольшой сад, рядом на на специальных подставках стояли иконы, видимо, чтобы молиться на свежем воздухе, у Стрелковой мороз прошел по коже. — Скажите, Дмитрий, а Вы верите в истинного Бога? — В мире так много верований, как же понять, кто истинный? — Дима смотрел вокруг, пытаясь выцепить детали. — Истинный Бог на то и Истинный, что он один. Или вы не верите? Ведь атеизм - страшный грех! Ну, все хорошо, подождите здесь, я позову отца Микаила. Девушка убежала, оставив их наедине, Дана подходит ближе и шепчет: — У меня от этого места мурашки, хоть бы машина где-то посигналила, чтобы тишину эту разбить. — Это... Не обычные иконы, а... Старообрядческие? Да, двуеперстие, точно староверы. Но... С каким-то изменением... Я не могу понять, — Дубин разглядывал расписанное дерево перед собой, напряженно выцепляя отличия. Спасибо знаниям от любви к рисованию. — Почему Хазин не отвечает... Дим. Здесь нет связи. — А? Черт! — в плечо парню прилетает дротик. Где они все это дерьмо закупают?! — Блять! — Стрелкова не успевает понять, когда в ее руке оказывается точно такой же шприц. Единственное, о чем она успевает подумать, что Петя ее убьет сам, если она выживет. Перед тем, как сомкнуть веки, Дана видит слабые попытки Димы бороться с препаратом, о толку они не дают. Страха нет, интуиция изначально не врала и всеми огромными способами кричала, что надо уходить. А она это проигнорировала. — Сука, поднять потрули! Найти их!