Верю

Петя вел молча. Из колонок автомобиля тягуче пел какой-то исполнитель, но слова до сознания долетали через раз. Гром сидел на соседнем сидении, лениво опираясь подбородком о руку. Хазин после своих слов стал непривычно тихим, задумчивым, но глаза горели огнем как у почуявшей добычу собаки. Зрачки практически вернулись в норму, что не могло не радовать, но само состояние Пети Игоря настораживало. Это не от наркотиков точно, так отчего же его напарник сейчас сам на себя не похож? — Петь? — ответа не поступило. Парень будто даже и не услышал обращения, сосредоточившись на дороге. На ближайшем светофоре Игорь зовет еще раз, но ответа снова нет. Тогда он осторожно кладет ладонь на чужую руку, покоившуюся на подлокотнике, и, о чудо, Хазин реагирует. Но не так, как ожидалось... Матерится парень на чем свет стоит, шуганувшись так, что едва головой о потолок не ударился. Гром и сам дернулся, не ожидав такого шквала эмоций разом. — Дя-а-адь... Нельзя же так людей пугать! Пиздарики, сердечко чуть не встало. Fuck... Игорь едва сдержал нервный смех и выдохнул. А Петя, поняв, что в таком состоянии его Гром ни разу не видел, успокаивается и поясняет, закусив от неловкости губу: — Прости, задумался и все внимание на дорогу перевёл. Даже забыл, что ты рядом. Я, когда спокойный, часто так уйти в себя могу. Но не ссы, качество вождения от этого не падает, со столбом ты не поцелуешься. Светофор загорается зеленым, и парень трогается. Руку, до этого прижатую к груди от испуга, кладет обратно на подлокотник, перед этим цепляет ладонь Игоря и переплетает пальцы в замочек. Гром не сопротивляется, лишь слегка сжимает чужую кисть и снова расслабляется. Это было забавно. — Ой, не-е-е-ет. Опять оно! — Хазин первым проходит КПП и кривится в отвращении, смотря в сторону их "уголка". Игорь идет следом и замечает причину такой резкой смены настроения парня - Юлю. Пчелкина их замечает почти сразу и настойчиво буравит взглядом Грома. Он обходит парня и первым идет ей навстречу. Девушка смотрит на него пристально, подозревающе, но все же первой тянется обнять, приветствуя. Гром осторожно отвечает на объятие, сам скашивая взгляд на минувшего их Хазина. Тот прошел к своему столу с идеально ровной спиной и напряженными плечами. Понятно все. Его язык тела Гром стал понимать относительно недавно, подмечая для себя все новые и новые детали. Хазин всегда держит осанку, но, плечи остаются расслаблены. А сейчас о него можно биту сломать, так и мышцы забить можно. Но тактичность парня поражает: слился с мебелью и сидит что-то в телефоне ищет, оставив разговор Грому. — Что ты здесь делаешь? — Пусть мы и расстались тогда на нехорошей ноте, мы все еще стая, Игорь. — Я отойду, дядь. Позвонить надо, — Хазин плавно вытекает из их поля зрения, даже не отвлекаясь от телефона. Юля в его отсутсвие будто немного выдохнула. Ну не нравится он ей, что сделать можно? — Почему Дима не отвечает? "Пиздец. Как я ей отвечу?! Потому что Дима неизвестно где? Потому что его где-то заперли, а мы все не представляем, как его спасать?!" Мысленный ор продлился всего секунду, после чего Игорь вздохнул и честно ответил: — Не знаю. — Всмысле? — Пчелкина смотрела на него с искренним недоумением. Она все это время безвылазно сидела за мониторами, работая над новым роликом, лишь поверхностно зная, в какое дерьмо влезли ее друзья на этот раз. После Чумного Доктора и пары неудачных попыток ее убить, "стаей" было принято решение о отдельной работе Юли от их расследований. На Диму и Игоря всю чернуху скидывали, нехватало еще, чтобы от этого Юля пострадала. Девушка, конечно, себя обиду не даст, но лучше лишний раз не рисковать. — В прямом, Юль. Все сейчас очень сложно и очень опасно. Я прошу тебя одной на улицу не выходить, а в наши дела вообще не ввязываться — Я фоток уже нагляделась, когда меня Прокопенко впустил... — А я-то думаю, как ты здесь сидишь спокойно. — Ладно. Насколько все плохо? — Максимально, Юлёк. И сейчас каждая минута на счету. Так что, ролик об этом деле делаешь только после его завершения. И не смотри на меня так, я запомнил, как листы на столах лежали. И тебя я не первый день знаю. Пчелкина усмехается и переводит разговор в более нейтральное русло, нужно бы подготовить почву, перед тем как подвести к тому, ради чего она и приехала. Игорь все еще говорит с ней осторожно, ожидая, когда Юля снова заведет диалог о Хазине, а никому сейчас новых скандалов не хочется. Не до них сейчас. — Мам? Привет, — когда у Пети последний раз так нервы поднимались? Да уж явно не во взрослом возрасте. Он стоял за углом здания, вдали от людей, такой разговор требовал определенной интимности, а в машину парень садиться не хотел - на свежем воздухе лучше, сейчас еще весь день в здании сидеть. — Да, милый? Что-то случилось? — Нет-нет! Нет... Все в порядке, расследование идет, работа кипит. — Но что-то тебя гложет, — мать сменила тон с взволнованного на классический "я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать". Петя усмехается и кивает. Опомнившись, отвечает: — Да. Но прежде, чем я пожалуюсь, я хотел бы кое-что спросить. А точнее, попросить. Дай номер бабушки. На том конце провода воцарилась тишина. Хазин и не удивлён, он ни разу про нее не слышал, с тех пор, как был у нее последний раз. С того момента отец строго-настрого запретил любые с ней контакты. "Я сдам тебя в интернат для психически больных, если еще раз об этой дури заговоришь!" Да, папаш, спасибо. Что выросло, то выросло. — Зачем? — Я вроде взрослый человек, который сам может выбрать с кем из родственников общаться. — Петь... — Ладно. Мне помощь нужна ее. Такая, какую никто оказать кроме ее не сможет. Так что, пожалуйста, дай ее номер. Или она умерла сто лет назад, а вы от меня это скрыли? — Петр! Что за слова!? Нет, конечно, — на мамино восклицание, похоже, пришел отец. Дело пахнет жареным. На фоне слышен его голос, но слов не разобрать. Парень какое-то время повисел на проводе, а после спросил: — Мам? — Да, хорошо, милый, сейчас, — мама поспешно отвечает и кладет трубку. Хазин тяжело вздыхает и пялится в телефон. Номер всплывает в сообщении, но он не спешит его открывать. Пусть мама и сильная женщина, стойкая, но против Юрия не пойдет. А сейчас, если он узнает, что номер ненавистного ему человека попал в руки его сыну, то начнется такой скандал... Ладно, надежда умирает последней, а находясь в другом городе Петр все равно не помощник. А вот чтобы поговорить с бабушкой, Хазин все же сел в машину. Сейчас пойдет не самый адекватный для стороннего человека диалог, а Петька все же при исполнении. Неудобно будет, если его из отделения в отделение увезут, и, вполне возможно, что психиатрическое. Гудки идут мучительно медленно. Хазин уже и правда подумал, что не до кого больше дозвониться, но трубку все же поднимают. Но вместо приветствия или хотя бы вопроса "кто?" идет абсолютно выбивающая почву из-под ног фраза: — Я знала, что ты позвонишь, солнышко. Хазин чуть воздухом не подавился. Голос точно принадлежит ей, вне всяких сомнений, такой тембр ни у кого более он не слышал за всю жизнь. Но... — А? — Да ну уж здравствуй, Петь. Что же подвис так, а? Он разучился разговаривать. Видимо даже произносить звуки, ибо сейчас он из себя выдавить ничего не может. Во-первых, потому что он скучал, как сейчас вскрылось, и чувство было по ребрам с силой отбойного молотка, а во-вторых, потому что, чего?! Хотя... — П... Привет. — Охты, а я думала тебя папаня твой так забил, что язык из тебя выбил, паскуда такая. — Хах, нет. Просто... — Я понимаю, солнышко. Как ты? И Петя не может не рассказать. Обо всем. Но старается это сделать максимально коротко, пообещав себе приехать к ней и подробности выложить уже лично. — И вот. Я сейчас в деле участвую и это ужас кромешный, никогда такого не видел... — Так? — Даньку... Похитили. Не доглядел я, ба! Времени мало очень, мы сегодня труп новый нашли. И... Видения чаще стали и я... — Стоять-бояться! Видения? Ты все еще видишь? — Раньше куда меньше, сейчас за дни работы их было... Я не помню, иногда не отличаю от кошмара! Они такие яркие, от них так голова трещит и... — Обожди-обожди, детя ты соколиное, медленнее говори. Что ты видишь? — По-разному… Чаще всего прошлое. Дерьмо всякое я вижу, что в человеке копится! Контролировал и вызывал сам я это всего пару раз, наверное, и то, я был в очень сильном стрессе и на эмоциях. — С энергией работать надо потому что... Как же тебе помочь-то, раз ты в Петербурге сейчас... И ты не контролировал это, а пошел за эмоциями, на поводу сильной энергии, оттого и увидел. Это как дед по телевизору ударит и тот заработает. На холодную голову учиться надо, а вы любители вечно жопой вперед лезть так еще и поджечь ее! Вот. Теперь понятно, в кого у Пети такой словарный запас. Тут и думать нечего. "Ба" всегда была женщиной боевой, строгой достаточно, но невероятно доброй. И в маме она эту доброту воспитала, вот только терпимость к ней следом приелась так, что не отодрать. Хазин пытался воссоздать в голове ее образ, но все без толку. Сколько он ее не видел? Лет двенадцать? Пятнадцать? Но он отчетливо помнит ее манеру держаться, выправку и стать, в сочетании с низким, певучим голосом и мягкими заботливым руками. И волну тепла по телу, когда она его за руки брала и что-то шептала, уводя в дальний сад, туда где беседка. — Так. Темнишь ты, я чувствую. Скрываешь многое, но я давить не стану. Потом расскажешь, коль надумаешь. Сейчас слушай меня внимательно и записывай, если можешь. Инструкция, так скажем, к голове и душе твоей запутанной... Гром уже начал волноваться, когда Хазин отсутствовал уже добрые минут сорок. Но вот, среди столов плывет знакомая макушка. Петя сегодня даже не пытался волосы прибрать, так что они легли как вздумается, то есть вообще никак. Игорь не мог понять, что не так. Хазин шел к нему, с привычной ухмылкой на лице, но что-то не давало майору покоя. Покой.. Именно! Петя шел невероятно расслабленный. Даже несмотря на то, что рядом с его столом все еще ошивалась Юля. — Тебе Паллна еще не отписывалась? — Хазин прощел мимо Грома, сидящего за своим столом. Слегка коснувшись кончиками пальцев игорева плеча, спокойно обошел Пчелкину и сел за свое рабочее место. — Вот только что, экспертиза завтра утром тире в обед, но ее команда ставки ставит, что все тоже самое будет. — Мгм. От постов? — Вестей нет. Машина все еще в розыске. — Мгм... Петя оглядел стол, скосил взгляд на журналистку, вздохнул и принялся разбирать все по нужным стопкам. Женщина в это время молчала, отведя взгляд. Но, видимо ,решив что-то для себя, поворачивается к нему. — П... Петр Юрьевич. — Я вас слушаю. Гром сел ровнее, приготовились в случае чего разнимать этих двоих. Пусть Юлька ему высказала все и извинилась, как на ее слова отреагирует крайне запальчивый Хазин - вопрос со звездочкой. Но тот сказал без намека на издевку или привычный яд. Глаза только слегка закатил, но это скорее плюс, чем минус, иначе совсем как подкидыш, вместо Хазина. — Я бы хотела извиниться. — So, and? Хотите - ебите. А нет. Все нормально. Это Петя. С русского-матерного на английский прыгаем, когда вздумается. — Приношу свои извинения за вторжения в частную жизнь. — То есть, еще что-то нашли? — Нет. И не искала. Я... — Хреновый журналист. Раз не докапываетесь до сути, или как там у вас это называется, — Хазин наконец закончил с листиками и перевёл на нее взгляд. Улыбка стала шире, слегка наглее. Только слепой не поймет, что парню сейчас доставляет явное удовольствие отыгрываться за те встречи. Пчелкина с силой сжала руки в замок, но взгляд не отвела. — Меня волновала безопасность моего друга, но я не должна была в это вмешиваться. — Боялась, что я его накурю и трахну? Он с этим быстрее сам справится. Мальчик немаленький. Дальше что? Игорь молчал. Сейчас это не его дело и не его диалог. Но в любой момент он готов вступиться. И еще бы месяц назад он бы сделал это для защиты подруги, но, как оказалось, принципы могут меняться. Мужчина откинулся на спинку кресла, вертя в руках шариковую ручку. — Ладно! Извиняюсь за ситуацию. — Извинения мне твои не всрались, но если тебе так легче, то окей, — Хазин пожал плечами на почти валящийся дым из ее ушей и занялся работой. Юля перевела взгляд на Игоря, но тот пожал плечами. Да, сама разбирайся, я его не контролирую и не собираюсь. Девушка покачала головой и, бросив пару слов Грому, удалилась. Он молча поднялся следом стула. Мужчина встал за спиной Хазина и положил руку на его плечо. Петя, слава Богам, не подлетел, как в машине, а просто откинулся чуть в кресле, прижимаясь лопатками к Игорю. Их закрывали стены ближайших столов, да и в целом Грому было плевать на людей вокруг, они же к их с Димой хохоту и объятиям привыкли, вот и нехуй. — Я думал, ты ее обматеришь и с землей смешаешь. А тут легкой кровью отделались. — Переживал за свою подружку? — Мне подшутить насчет ревности? — Я сейчас назад в кресле откачусь и наеду тебе на ногу. Хазин поднимает взгляд, запрокинув голову и усмехается. Игорь закатывает глаза и слегка сжимает его плечо. После отходит и возвращается к себе. Пока они подбивают отчеты, может информации прибавится. Информатики говорили, что прогресс есть. Хазин на основе бумажек, оставленных ребятами дал техникам полезную наводку, в какую сторону двигаться. Теперь в тумане есть направление движения и действовать ребята станут быстрее. Шансы спасти заложников и будущих жертв все больше. Хазин для этого приложит сегодня все усилия. — Ты какой-то слишком задумчивый, Петь. — Ты уже второй раз об этом тему заводишь. — Первый раз это сказал ты. — Ой, всё. Идея у меня одна есть, вечером узнаем, сработает или нет.