Воронье крыло и пятно чернил на кофте

Невермор – школа для так называемых изгоев, чьи способности превышают человеческие, а поведение выходит за рамки приемлемого. Некоторые то убьют кого-то ненароком, то случайно сожгут бальный зал из ревности, третьи вообще вендетту устроят от нечего делания... Преподаватели здесь такие же, как они – не люди в чистом виде, а напоминающие их лишь внешне, внутри же представляющие собой опаснейших творений, что видал сей свет божий. И Тот тоже. Другими. Неверморцы были все поголовно другими, не такими, как все, даже если выглядели в точности как обычные люди. Существа с паранормальными способностями и страстью к «запугиванию» нормисов. Однако... Очень редко бывали случаи, когда даже среди ненормальных находились настоящие чудовища. – Привет. А ты у нас..? – нависли над горгоной тенью, будучи на добрую голову ниже, впившись взглядом так, что по позвоночнику целый табун мурашек пробежал. Аякс громко сглотнул, нервно пятясь назад; нечто в мрачном женском облике, не отрывая от него сверкающих интересом глаз, скользнуло следом, двигаясь с грацией кошки и мимикой совы, увидевшей добычу. Или змеи. Сущей анаконды, желающей поскорее разинуть свою пасть и впиться клыками в податливую плоть. Змейки на голове отчаянно зашевелились, шебурша телами и пытаясь выбраться из-под обтягивающей шапки, взволнованные чужим присутствием не меньше своего хозяина. Только вот впервые в жизни Петролопус не знал, зачем именно они пытались вылезти: чтобы защитить своего бестолкового носителя или чтобы прикоснуться к ней?.. Спасением от странных мечущихся мыслей и надвигающегося сущего кошмара стал знакомый холодный голос, громко окликнувший жуткую фигуру. – Ария. Прекрати. Силуэт в чёрном замер, фыркнул и отвёл разочарованный взгляд в сторону, наконец-то выпрямляясь и переставая буравить несчастную, сжавшуюся от повышенного внимания к себе горгону взглядом. Из груди последнего вышел полный облегчения вздох, сопровождаемым сползанием по стене прямо на пол под взволнованные вздохи Энид и поджатые губы Аддамс. «Ария», – забилось в голове тревожное. Шипение змей этому вторило. – Прошу прощения за вторжение в личное пространство, – заговорила незваная гостья, вновь поднимая взгляд на свою «жертву», но уже без безумного огонька в глазах. Лишь с лёгким интересом и озадаченностью. – Кое-кого вы мне сильно напомнили, мистер..? Ария – имя красивое, мелодичное, чем-то подходящее бледнолицей фигуре с аурой маньяка, что сейчас улеглась, словно море после шторма. – Аякс, – на выдохе произнёс горгон, чувствуя бешено колотящееся в груди сердце. От девушки, наверное, его ровесницы, если та не вампир, в ответ он получил лишь кивок. Ария – музыкальное имя, созвучное с голосом хозяйки. Только вот... Почему-то в груди Петрополуса с каждым мгновением всё сильнее зарождалось мнение, что это не её имя. Оно ненастоящее. Правильное, изящное, но не её. Оно выдуманное. И эта мысль засела в голове прочно и надолго, заставив шестерёнки мозга активно работать. Однако именно нахмуренное вытянутое лицо, отражающее все мысли, каждый из постепенно отмирающих присутствующих отметил про себя странным. Бледноликое существо в чёрном – даже больше. Зато все напрочь проигнорировали взгляд Аддамс, который, направленный прямо на новоприбывшую, был гораздо пристальнее и темнее, чем все уже (почти) привыкли...

***

С самого знакомства с этой ненормальной Ксавье чувствовал себя ужасно. И нет, он не боялся или что-то вроде того, пускай своим «эпичным» появлением девушка едва не довела его до ручки, не смущался её манере речи и движениям, нет. Он просто был заворожен этими изгибами, голосом и глазами, смотрящими из-под длинных ресниц так, как никто на него никогда не смотрел. Под описание его симптомов подходила только одна болезнь: влюблённость. Но Торп был уверен, что это не любовь, так же, как и то, что его отец не приедет на следующий день открытых дверей. Нет, здесь было что-то другое, что-то гораздо более глубокое, но что именно, он понять пока не мог. И просто плыл по течению, позволив себе некоторое время просто не думать. Только лицезреть. Наблюдать за тёмной изящной фигурой и вслушиваться в её слова. Стоя там, в кабинете директрисы, он уже не мог нормально соображать. Адреналин от страха поутих, а гостья начала адекватно разговаривать, вызывая неадекватную реакцию у него. Что, ну что так сильно привлекает его внимание в ней?? Помимо неприязни, он не должен был испытывать ничего, но почему тогда смотрит на неё с таким неподдельным восхищением? Почему позволяет собой управлять, почему, не раздумывая, согласился на предложение мисс Уимс стать гидом? Что с ним происходит?? Парень искренне не понимал, и пока в его душе и мозгах творился сущий беспорядок, девушка решила его окончательно добить. – Мне нужно в лес, – открыто заявила она спустя полчаса от начала экскурсии по академии. Торп моргнул, не догоняя, чего от него хотят. – Что?.. – С самого появления в здешних окрестностях меня как магнитом тянет в лес у вашей школы, – не стала юлить она, раскачиваясь на носках. Торп честно пытался не засматриваться на её подпрыгивающие при этом волосы. – Есть в нём что-то такое... – она неопределённо махнула рукой, показывая масштаб ощущений, а парень только и мог, что следить за тем, как ткань застёгнутого плаща-пальто сходится на её талии. – Ну так что, ты не против провести меня туда? – ..В лесу сейчас слишком опасно из-за объявившегося медведя, – выдавил из себя он, на что получил совершенно невозмутимый взгляд и сокрушающую реплику. – Уверена, с ним мы с тобой справимся, если вдруг он соберётся полакомиться нашей плотью, – она закатила глаза, источая нетерпеливость, а взгляд замер на её чуть выглянувшей из-под водолазки шее. – Если же ты боишься, то я могу сходить и сама.. Протест вылетел из него ещё до того, как художник понял смысл чужих слов. – Нет! Я пойду с тобой, – выпалил он, делая шаг вперёд, и тут же испугался: не то самой идее пойти в гости к нечто, что, возможно, приблизит их конец, не то от мысли о том, что его новая знакомая погибнет. Честно говоря, уж лучше бы страх был вызван первым, чем вторым. Но... К сожалению, Ксавье никогда не останавливал факт наличия монстра за стенами академии от того, чтобы временами гулять по чаще в одиночку. Звуки леса впервые сбивали с толку, а не приносили покой. Хотелось тишины, чтобы слушать только голос существа впереди. Застывшего среди опавшей листвы... И глядящей теперь в самую душу. – Как... Тебя зовут? – выдавил Торп из себя. Сердце стучало в висках, руки заледенели от холода – октябрь выдался довольно тёплым, но сейчас в воздухе виднелся пар от его дыхания. И с содроганием сердца Ксавье увидел. От дыхания девушки пар не возникал. С улыбкой, от которой по спине прошёл электрический ток, прямо вдоль позвоночника, ему наконец-то ответили. – Ария. Но для тебя могу стать кем угодно, psychica.

***

Логово двух девиц с улицы было... необычным. Комната, разделённая надвое: свет и тьма, Инь и Ян, две абсолютные противоположности! «Ну прямо дом экстраверта и интроверта!» – воскликнуло подсознание, пока в реальности чуть не присвистнула. Два разных совершенно интерьера – ну прямо комик-клаб какой-то! – Ну и напугала ты Аякса, конечно... – нервно фыркнула хозяйка цветастой половины, не договорив «и нас тоже», после чего тряхнула головой, будто сгоняя морок, и произнесла уже с большим воодушевлением: – Он аж побелел весь, как полотно! Я ровно кивнула, занятая рассматриванием необычных шарфиков на полке. Чёрный и разноцветный, оба явно не законченные, но связанные с душой. Симпатичные и, что самое главное, удобные. Мне бы такой... – Ты связала их сама? – указала в сторону аксессуаров, переводя взгляд. Юная Синклер – явно не человек по своей сути – замерла, будто загипнотизированная. Большие тёмные глаза всегда привлекали внимание. Спасибо отцу. – Да, это её хобби – создавать уродливые милые вещи, – шаг, другой, и нежно-розовую фигурку загородило тёмное пятно. Аддамс. Фамилия приятно ложилась на язык, вызывая тонкую ухмылку. Но имя... Даже для меня оно было чересчур. – Спасибо, что поведала, боюсь, я невольно напугала твою дорогую подругу до смерти, – оскалилась в улыбке, медленно обходя кругом застывший в центре помещения дуэт. Идеально чёрная бровь взметнулась вверх. – Мы не друзья. – Она считает иначе, – парировала я, заставив девушку на миг впасть в ступор. Этого хватило, чтобы Энид успела прийти в себя. – Ты считаешь мои вещи милыми? Со стороны Уэнсдэй донёсся тихий страдальческий вздох. Половицы скрипели под ногами только у самого окна, за которым оказался небольшой выступ, служащий балконом. Заглянула туда с особенным интересом. За витражным стеклом, мирно поблескивающего от скупых лучей солнца и яркой лампы Синклер, возвышалось тёмное нечто. – Контрабас? – не поверила я. – Виолончель, – поправили меня, подкравшись сбоку. Тихо усмехнулась: девушка с чёлкой будто старалась напугать, надавить своей аурой, заставив подчиниться. Не на того напала. И не таких обламывали. – Милые косички, – слетело с губ, когда выпрямилась. Не успело идеально бледное лицо нахмуриться, добавила: – Я бы даже сказала, убийственные. Девушка вновь не знала, что ответить, а я воспользовалась этим моментом и двинулась дальше, изучая мрачную часть комнаты с повышенным интересом: сторона Синклер уже была изучена вдоль и поперёк, заполучив уйму приятных комментариев. Настал черёд Аддамс ловить комплименты. Такие же своеобразные, как она сама. – Ты пишешь? – когда осматривать стало уже нечего, а лестные слова дошли до нужных ушей, пальцы легко коснулись бумаги, лежащей на столе ровной стопкой, на которой отпечатался чёткий шрифт. Каждая буква – идеальна, верх совершенства, прямо как и их автор, что быстро дёрнулся ко мне и с едва слышимой угрозой произнёс, перехватывая руку: – Это личное. Пожала плечами, послушно отходя. С лица так ни разу и не сошла эта лёгкая улыбка мечтателя, у которого хорошее настроение. Чего грустить? Всё ужасное уже случилось, нет смысла жалеть и горевать до конца своих дней. Взгляд снова прошёлся по всей комнате. В душе вновь поразилась тому, как же иронично вышло: поселить активного экстраверта, зависящего от чужого мнения, и социопата-интроверта с готическими замашками в одном помещении... У директрисы явно есть чувство юмора. Или любовь с садизму, судя по её слишком счастливому виду Аддамс... Напоследок оглядев письменный стол перед тем, как покинуть чужие покои, обернулась. – Если вдруг понадобится читатель для оценки романа, я в твоём распоряжении, – послала ослепительную улыбку и наконец-то щёлкнула ручкой, тут же встречаясь со своим проводником, что все эти жалкие десять минут терпеливо ждал меня в коридоре. Дверь уже захлопнулась, когда Уэнсдэй вдогонку добавила уже гораздо тише, вызывая у своей соседки удивление: – Детективный роман...