Воронье крыло и пятно чернил на кофте

И глупые мальчишки, которые не понимают, когда они нравятся девушке.

Во дворе было холодно и сыро. Моросил слабый дождик, тихо отбивающий свой ритм по крышам и карнизам академии. Я стояла под навесом у выхода из мрачного здания, чей внешний облик не переставал вызывать искреннее восхищение, уныло глядя вдаль. Мир погряз в серых красках, став похожим на кляксы, потёкшие на бумаге криворукого художника... Например, у меня. Рисование для меня не просто хобби. Это... отдушина. Даже если не получается так же красиво, как и в голове, я всё равно продолжаю выводить кистью или карандашом кривые изгибы, чувствуя, как с каждым движением передаются чувства, эмоции. Как на белом А формате остаётся частичка души. Искусство – нечто высокое, духовное, не совсем материальное. В картине можно найти не только изображение, но и смысл. Подлинный смысл бытия, к примеру... Ну, чисто к слову, во время просмотра своей картины, при взгляде на собственное отражение в зеркале или мутной воде... И так далее. Художника путь неисповедим, как неисповедимы пути Господни, нельзя понять, что именно возникнет у него в голове при следующем разе, когда он возьмёт в руки карандаш или перо. Воображение – божественная сила. Даже жалко, что ею так редко пользуются... И откровенно жаль, что её так сильно недооценивают. Ведь любая мысль может быть гениально воплощена в жизнь. Хотя бы на той же бумаге. Тоска и печаль проникли в душу, волна воспоминаний захлестнула с головой. Смерти близких, слёзы, собственные отчаянные крики… Кап, кап. Дождь тихо барабанил по крыше, вгоняя в тоску ещё больше, а после звонко упал на раскрытую ладонь, выставленную через навес. Кап, кап. Холодно. Как же мне вечно холодно. Хочется в тепло, в объятья матери, близкого человека, хоть в чьи-то... Или хотя бы отыскать одеяло... Желательно, то самое, с подогревом, с Алиэкспресса или Вайлдбериз... Собственно, а что мне мешает его заказать? Надо бы попробовать… Мысль оборвали чужие шаги, сопровождаемые тихим скрипом не самых новых, но, несомненно, крепких половиц. Быстро смахнула непрошеные слёзы, морщась от вставшего кома в горле. Из глубин Академии в мою сторону направлялась знакомая высокая фигура в длинном пальто. Поздоровалась и тут же побоялась, что меня не расслышали: голос оказался слишком слаб, а шум дождя был достаточным, чтобы поглотить его тихое звучание... К счастью, Ксавье тут же кивнул, приветствую в ответ и раскрывая зонтик. «Пойдём?» – прочла я в его глазах, серо-голубых и очень внимательных, подмечающих всё до мелочей. «Пойдём», – взяла парня под руку, слыша его тихий сдавленный вздох, и сделала первый шаг навстречу измороси. День только начался, а я уже мертвецки устала.

***

«Я приглашу её на прогулку», – заявил Торп часом ранее. Аякс с кровати посмотрел на него таким взглядом, что даже стало слегка стыдно. «Ты идиот?? Она же ВЕДЬМА!» – в сердцах воскликнул тогда он, но Ксавье был непреклонен: ему отчаянно требовалось сводить её куда-то. Просто чтобы развеяться самому и чтобы понять, что с ним происходит – действительно гипнотическая дурь в голову ударила или его переклинило из-за переизбытка впечатлений? Горгон ещё приводил разные аргументы против его идеи: «Вы знакомы всего часа два от силы!», «Только совсем на голову отбитые приглашают девушек, которых только встретили, на свидание!», «Ты же совсем недавно тосковал по Уэнсдэй?». Ни один из них не смог воззвать к разуму художника, а при последней фразе в горгона полетела подушка. Теперь нужен был только повод. К счастью, он образовался сам собой. «Раз уж не получилось нормально пройтись по лесу, как насчёт того, чтобы провести тебе экскурсию по городку рядом?» – отправил он сообщение с мыслью «Эврика!», благо, что догадался обменяться контактами с ненормальной девушкой сразу. Спустя долгую минуту, казалось, тянущуюся вечность, под обречённые стоны Аякса он получил утвердительный ответ. И тут же засобирался с таким рвением, что горгоне, ещё не лишившейся рассудка полностью, страшно поплохело. Видеть, как твой друг носится по комнате, как ошпаренный, подбирая себе одежду для встречи с малознакомой дамой, было просто невыносимо. Надо было его остановить, спасти от безрадостной участи, (какой именно, горгон ещё не знал, просто догадывался, что нехорошей), но увы, словами это сделать не вышло. А лезть к обезумевшему художнику под руку... Попробовав положить руку тому на плечо, Петрополус тут же осознал свою ошибку и юркнул на кровать обратно: таким опасно-маньячьим взглядом Торп на него ещё не смотрел... И теперь тот, ощущающий аккуратную, прямо-таки целомудренную хватку на своём предплечье сквозь слой одежды, надеялся, что лицо его не выдаст. Хотя... Какой смысл, если девушка – телепат? – Ария, – он прочистил горло, стараясь не ускорить шаг; та вопросительно качнула головой, глядя на дорогу, – скажи, что вообще... привело тебя в Невермор на самом деле? Ты не подумай, просто как-то не верится, что только из-за желания поучиться в школе для изгоев… – нервно усмехнулся он, борясь, как бы своей резкостью не задел её. К его счастью и огромному облегчению, собеседница оказалась не из обидчивых. – А ты догадливый. Ха. – Торп был готов ополоуметь от этой ухмылки. – Как я уже говорила, что-то неведомое сильно тянет меня в лес. Он располагается как раз на территории школы. Я подумала, что слоняться по нему без разрешения будет не очень вежливо, – пожала плечами, совсем не смущённая его, как он считал, щепетильным вопросом. Ей вообще словно на всё было наплевать, но в то же время... интересно. Взгляд скользил по местности отрешённо, но цепко. «Само противоречие», – вынес вердикт художник, незаметно выдыхая. Спрашивать, что именно её так несёт в этот чёртов лес, повторно он не осмелился. Под ногами шумели листья, ботинки всё норовили увязнуть в земле. Центральная дорога, ведущая к городу, занимала пешком около часа, но Ария была не прочь пройтись по лесу, и каким-то образом ей удалось уговорить его пойти кратчайшим путём, несмотря на возможную опасность быть съеденным. Коря себя за поспешное согласие и тут же вспоминая просящий тон и мягкий взгляд, от которого лицо багровело само собой, он понимал, что ничего не мог сделать против этих чар. Никто никогда не проявлял такую инициативу в отношениях с ним, даже Бьянка, теперь всё пытающаяся подцепить свою бывшую жертву снова на крючок. Ария, чьё имя звучало мелодией и приятно ложилось на язык, заставляло желать коснуться, произнести его прямо в чужие губы, вела себя совсем по-другому. Прошло всего несколько часов, а он уже влюбился до такой степени, что не мог нормально соображать, будто малолетка в пубертате. Мысль, что она прекрасно видела все его размышления и подкидываемые воображением образы, волновала до глубины души. И не сказать, что неприятно. – Скажи... Ты часто читаешь чужие мысли? – всё-таки решился спросить он, старательно отводя взгляд, якобы рассматривая безлюдный лес. – Нет. Я уважаю личные границы людей и стремлюсь не заходить в их голову без разрешения, – тут же ответили ему с такой лёгкостью, будто это не откровение. Художник снова восхитился её умению держать себя в руках. Или ей и впрямь просто на всё наплевать? – Ясно... – А ты часто выбираешься в город? – вдруг задали вопрос и тут же добавили: – Кстати, как он называется?.. – Джерико, – в горле пересохло, голос стал хриплым и низким. Рука сильнее сжала ручку зонта, под которым они вдвоём легко помещались: несмотря на немаленький для женщин рост, девушка была миниатюрной по фигуре, а ещё прижималась достаточно близко, но в то же время не.. А нет, он уже думал об этом. Чёрт. Никогда его мысли не повторялись по-несколько раз за час. Сейчас же он уже дважды за последние пять минут упомянул то, каким образом держится рядом его спутница. «Нет, я точно схожу с ума...» – вынес парень сам себе неутешительный приговор, надеясь одновременно как можно скорее добраться до Джерико и как можно дольше прочувствовать возле себя чужое присутствие. – Дже-ри-ко... А что, мне нравится, – вдруг ухмыльнулась собеседница, из-за чего Ксавье едва не поперхнулся: мельком показались маленькие клыки. Боже... – К слову, ты так и не ответил: часто там бываешь или так, по случаю? – Редко... – выдавил из себя парень, не в силах произнести более ни слова. Чужое присутствие тяготило и нравилось, его было сразу слишком много и мало: хотелось либо оттолкнуть и больше не видеть, либо прижать к себе и никогда не отпускать. От подобных мыслей становилось страшно. С каждой секундой он всё больше напоминал сам себе настоящего маньяка. Может, это он на самом деле тот монстр, которого директриса называет медведем, чтобы не посеять панику? Он стал опасен для общества из-за долгого нахождения в одиночестве и стрессе? Но кажется, его сухость в ответах неправильно истолковали, так как более Ария не произнесла ни слова, не замедлив или ускорив шаг. Нахлынуло желание исправить ситуацию и показать, что Ксавье не такой уж и сухарь. – А ты... Как ты узнала об этой школе? Ты ведь моего возраста. Не хотела бы всё-таки учиться здесь?.. – Нет. Благодарю, но я чуть старше вас, уже своё отучилась, – улыбнулась она, и Торп чуть не потерял почву под ногами. Нет, ему точно нужно к психологу, а лучше – сразу к психиатру. Ну или просто в психушку лечь, чтоб уж наверняка... – К слову, о возрасте... – протянула она, почти чёрные глаза заговорщицки мигнули, – по-твоему, сколько мне лет? Растерявшись, Ксавье не сразу придумал, что бы ответить. Девушкам же обычно не нравятся разговоры про возраст, разве нет?.. – Эм, не знаю... Раз ты закончила школу, то лет двадцать? – Захотелось ударить себя по лбу. Какие к чёрту «двадцать»?! Девушкам не нравится, когда им говорят, что они выглядят старше своих лет, а ей точно меньше... Однако вместо обиды или злобных комментариев приготовившийся Торп с удивлением услышал заливистый смех. – Ха-ха-ха, ну ты загнул, конечно... Нет, я младше на пару лет. Мне как раз скоро стукнет восемнадцать, – вновь улыбнулась она, и это было так мило... Что и так быстро стучащее сердце, когда он находился в зоне досягаемости этой странной мисс, ускорило свой ритм ещё сильнее. – Ох... Прости. – Тебе не за что извиняться, да и слушай, всего на несколько годков ошибся, чего уж тут? – В этот раз он уже не смотрел на неё, но чувствовал, как уголки столь манящих губ – и впрямь покрытых трещинками и маленькими ранками от зубов – опять тянутся в улыбке. В тот день художник был по-настоящему очень рад, что шёл холодный дождь.

***

Лес пах просто прекрасно: дождём, гнилью, осенью... Ничего странного или нового, но из-за измороси ярче: влага сумела усилить все благоухающие ароматы, и теперь я едва сдерживалось от того, чтобы счастливо завизжать и вдохнуть поглубже. Боже, как же я люблю умирающую жизнь!.. Осень – это не простой сезон, в нём царит покой и умиротворение, от него веет апатией и холодом, пробирающим до костей. Первое сентября, Покров день, Праздник урожая, День учителя, Хэллоуин... Целая вереница из торжеств, от которых стынет кровь и ярко горит взгляд: ярко-рыжие тыквы, ведьмы, летучие мыши, Тыквенно-прянный латте» (чересчур заковыристый и сладкий, бе, где мой американо?), каша из тыквы, Джек-фонарь, у которого вместо головы тыква (потому что дьявола обманывать нельзя, запомните это: он всё равно найдёт способ обдурить уже вас), всякие шабаши, костры, сногсшибательные оттенки!.. И многое другое в купе с жёлтой листвой и багровыми закатами. Осень – не просто сезон. Лично для меня – любимейшее время года! И вот сейчас, спустя столько лет пребывания в Царстве Мёртвых, мне наконец-то довелось по-настоящему узреть и насладиться видами на пускай и мрачный, но красивый осенний лес. Жалко только, что листья по большей части своей уже опали и превратились в труху, но ничего, чем ближе город, тем насыщеннее будут пейзажи. Знаете, почему? ..Да потому что там за всем должен следить мэр. И вскоре я в этом убедилась, когда лесная чаща стал рядеть, а вдали показались первые домишки. Итак, Джерико. Город, немногочисленные улочки которого в меру узкие и просторные, везде освещённые новыми фонарями и прекрасно оформленными под стать осени блестящими и искрящимися волшебством витринами. Ну просто прелесть! Уютный туристический городок со своей историей. Чем-то похож на Коломну в России... Интересно, до сюда тоже ходят поганые электрички? Восторженный взгляд метался из стороны в сторону, пока рука невольно сжалась вокруг чужой чуть сильнее. Юноша, от которого издалека можно было учуять дикое желание, то вспыхивающее, то спадающее, боялся сделать вдох, крепко стискивая зубы. Несчастная душа, ненароком попавшая в мои сети. Причём, в сложенные, а не расставленные в воде… И как его в них занесло? К его одержимости я не имела никакого отношения. Ну почти. Он сам влюбился по уши, наверное, из-за того что был личностью творческой, с хрупкой душевной организацией. Ещё и подросток… Прямо-таки комбо. Увидел странную по даже изгоевским меркам симпатичную девушку, не плюющуюся ядом при первой же встрече или морозящую отстранённостью, и впечатлился. Дурак. Оставалась лишь надежда, что это скоро пройдёт… Ибо парень был симпатичным, но меня к нему не тянуло. Ни куснуть, ни зацеловать до смерти… – З-здесь есть парк, который я хотел тебе показать, – донеслось неровное. Я тут же задорно улыбнулась, давая увести себя вглубь города, с наслаждением втягивая в себя сырой воздух под аккомпанемент усиливающегося дождя. Однако в какой-то момент взгляд зацепился за магазинчик со слоганом «All can be Leonardo Da Vinci». Выглядывающий из-за витрины мольберт стал поводом всенепременно заглянуть внутрь. Да и… Ксавье ведь художник? Вот и тема для спокойного разговора…