Кукла для Чеболя

Утро Чонгука началось с вызова Ари к себе и очень странной просьбы. — Ты же в Сеул едешь сегодня, да? — спросил он в лоб, стоило ей войти. — Да, мне кое-что нужно, и я хочу купить это самостоятельно. А что, мне нельзя ехать в город? — спросила она с упрёком. — Нет, тебе нужно ехать, — кинул Чонгук. — Я дам тебе номер телефона, позвони парню и… — И? — Ари уже даже не знала, чего можно ждать от молодого господина. — Возьми с собой зубную щётку Суа, она ему нужна. — Зачем? — Я клянусь, расскажу тебе всё, как только история опровергнется или подтвердится, — сказал он и слегка склонил голову в знак просьбы. — Чонгук! — фыркнула она. — Я тебя с самого детства знаю, не кланяйся, просто скажи «пожалуйста». Ари хихикнула. — Скажи: «Нуна, пожалуйста, помоги»… По факту ни Ильхо, ни она не воспринимали Чонгука как господина и хозяина, пока он не давал каких-либо приказов. Они оба уважали и ценили его, пусть не как друга, но как человека, который был рядом с ними ещё будучи маленьким глупым ребёнком. — Нуна, пожалуйста, помоги, — еле слышно сказал он. — А? — шутливо произнесла Ари. — Я уже сказал, не хочу повторять и приказывать не хочу, так что… — он злился, когда она подтрунивала над ним, указывая, что старше. Разница была небольшой, чуть больше года, но его безумно злили её шутки типа «скажи Нуна». — Хорошо, не ворчи, — тихо сказала девушка. — Вроде младше меня, а как старый дед. — Ари! — крикнул Чонгук, чуть ли не топнув ногой, но сдержался в последнюю секунду. — Номер телефона давай уже, — сказала она и улыбнулась. — Ты же знаешь, я всегда помогу тебе, если конечно я физически могу это сделать.

***

Суа проснулась поздно, потянулась и, взглянув на завещанный холст, подумала, что надо будет дорисовать портрет на этой неделе. Девушка встала и пошла в ванную комнату. Её слегка удивило, что в стакане новая зубная щётка. Однако Суа приняла это как должное. Мало ли какие причуды у богатых. Одевшись, она спустилась на кухню, но тётушка Ким сказала, что Ари будет только вечером, так что девушка захватила бутерброд и кофе в комнату, и скрылась с глаз. Суа не беспокоил Чонгук, он был резким и наглым, но не пугал её. Однако она искренне боялась, что господин Чон Чжихо внезапно появится и снова выкинет какую-либо попытку залезть к ней под юбку. Если руки Чонгука не вызывали у неё отвращения до рвоты, то с этим стариком было иначе. Одна мысль о том, что он может потребовать «куклу» для теста, доводила её до рвоты. Вот и сейчас стоило ей подумать, как желание есть бутерброд и пить кофе пропало. Мысли о доме, о том, что она когда-то считала домом, о маме… о человеке, которого она считала любящим отцом, что, к её удивлению, оказалось ложью, накрыли её вновь. Теперь на её щеках не было ручьёв из слёз, ей не к кому было убегать, но всё ещё было куда вернуться. Она подумала о квартире в России, о том, как вернётся домой и всё будет хорошо, нужно только продержаться, не сломаться окончательно, выжить… Спустя полчаса в дверь постучал Чонгук. — Приходи в мою комнату, — фыркнул он, заглядывая в её комнату без стука. — Я узнал кое-что о твоих родителях. Его слова отозвались дрожью в каждой клеточке её тела.

Что он мог узнать? Что-то о маме?

Мысли закружились как ураган, но она откинула их и поспешила следом. Его чёрная комната пахла так же, как он… Запах тяжёлого одеколона, чего-то хвойного и солёного. — Иди сюда. Он сидел в кресле… Чёрная широкая футболка, спортивные штаны. Спокойный, расслабленный. Она подошла медленно и встала напротив. — Садись на меня, ко мне лицом, — так же спокойно произнёс Чонгук. Она забралась сверху, ноги по обе стороны от него, сидит почти не дыша и ждёт. Но чего именно? Действий? Приказа? Грубости Ответов на вопросы? Он медленно положил руки на её бёдра и наклонился к её лицу очень близко. Девушка зажмурилась. — Давай заключим сделку? — тихо шепнул он. — Сделку? — спросила она, резко открыв глаза и заинтересованно взглянув на своего «хозяина». — Ты делаешь всё, что я говорю, и если продержишься неделю, — он коснулся мочки её уха губами, — я достану тебе всю информацию о твоей семье, кое-что у меня уже есть, вон там в планшете. — Всю информацию? — уточнила Суа. — Всю, что можно накопать… — прошептал он. — Всё о женщине, что тебя родила. Суа замерла. Из письма отца она поняла, что всё это время на самом деле не знала ничего о своей маме, только её визуальный образ и голос. Это видимо, единственное, что в её жизни было правдой. — Хорошо… — тихо ответила она. — Тогда… — протянул он и задрал подол её платья, открывая взору простое к его удивлению светлое хлопковое бельё. — Двигайся на мне… Её глаза округлились и уставились на него с полным непониманием. Чонгук улыбнулся, будто знал, что она его не поймёт. Он двинул её за бёдра вперёд и назад. — Вот так… — шепнул он. — Двигайся на мне, ёрзай… Она послушалась и начала двигаться. Её движения были неуклюжими, механическими, ведь она просто выполняла приказ, не понимая его цели, не понимая, что именно должна делать. Её бёдра двигались вперёд-назад, она терлась о его бёдра, чувствуя, как под ней медленно поднимается его член. Чонгук наблюдал за её лицом. В её глазах читалась сосредоточенность на выполнении приказа и лёгкое недоумение. Ни капли смущения, ни искры желания. Это ужасно бесило его, но он старался сдержать свой гнев и свои желания. — Расслабься, — голос Чонгука прозвучал ниже, чем он представлял, пальцы слегка сжали её бёдра, пытаясь задать ритм. — Ты же должна это чувствовать, просто почувствуй, разве тебе не приятно? — Я… я стараюсь, — пробормотала она, и эти слова ударили его ниже пояса. Она старается, но не чувствует… Худшее, что он мог представить, — что она делает это механически, без чувств и эмоций, потому что это просто его приказ. Просто потому что она кукла… Чонгук начал двигать её бёдра по своим быстрее, заставляя её трусики, её тело с силой тереться о его член, что уже был готов ворваться внутрь её тела. Он видел, как на его штанах появляется влажное пятно от того, что тело Суа понемногу начинало реагировать на трение, неважно, хотела она этого или нет, тело начинало подчиняться желанию. Этот невинный отклик её тела вызвал в нём прилив всепоглощающей, почти животной страсти, так внезапно, что у него даже на секунду потемнело в глазах. — Боже, Суа… — он прошипел сквозь зубы, и его собственные бёдра непроизвольно двинулись навстречу ей, усиливая ощущения между ними. Она дёрнулась и внезапно изменила угол, словно её тело требовало более близкого и глубокого контакта. Её клитор начал набухать от трения, заставляя её сильнее тереться о твёрдый выступ покрытый тканью его штанов, и она замерла на секунду, понимая, что это было первое непроизвольное, настоящее движение, продиктованное не приказом, а телом. И у Чонгука сорвало крышу. У парня, что изо всех сил терпел, пытался осознать, что это не просто физическая потребность в желании её тела. Именно её влажной плоти, что окутывала его член густым тягучим теплом, полностью сорвало крышу. С тихим рыком он рванул её к себе, впиваясь в её губы диким, жадным поцелуем, пропихивая свой язык в её рот, срывая с губ девушки испуганный стон в поцелуй. Руки Чонгука проскользили под её платье, вцепившись в ягодицы, прижимая её ещё сильнее к своему возбуждённому члену, заставляя Суа продолжать эти уже хаотичные движения, что выхывали в ее теле дрожь. Чонгук сорвался окончательно. Терпение, и без того висевшее на волоске, лопнуло в тот миг, когда он увидел, как её глаза снова затягиваются мёртвой пеленой её защиты. Эта покорность, это молчаливое принятие всего, что он с ней делал, сводило его с ума сильнее, чем любое сопротивление. Он рванул её со своих колен, одним резким движением встал и перевернул её, поставил на колени на сидушку кресла, заставляя девушку зацепиться руками за спинку. — Нет, — его голос прозвучал с хрипом. — Только не этот взгляд… Его пальцы, дрожащие по неизвестной ему причине — от злости или от желания, — рванули её хлопковые трусики вниз, до колен, а затем скинули их на пол. Он скинул свои штаны, высвобождая свой напряжённый, уже болезненно твёрдый член, жаждущий оказаться внутри. Он задрал её платье и завернул его вперёд, заставляя девушку грудью прислониться к спинке, прижимая скомканный подол. Его пальцы резко вошли внутрь, и он охнул — она была влажной, недостаточно, чтобы можно было сказать, что она его хочет, но на этот раз этого хватило. Одним грубым, яростным толчком он вошёл в неё сзади. Суа вскрикнула — коротко, сдавленно, и тут же закусила губу, пытаясь спрятать, загнать звук обратно. Но её тело, уже слегка разогретое хитрой игрой Чонгука, предательски сжалось вокруг него и… Это свело его с ума окончательно. Он начал двигаться. Жёстко, быстро, не выверяя ритм, не ища угол для входа, только яростные, глубокие толчки, выбивающие из неё короткие выдохи, и близко не похожие на стоны, что он жаждал слышать. Он впился пальцами в её бёдра, с силой сжимая их и подтягивая на себя, чтобы входить глубже и резче. — Стон! — прорычал он ей в ухо, его дыхание обжигало её кожу. Он обхватил её мочку, втягивая в рот и посасывая, затем отпустил, обжигая дыханием вновь. — Я хочу слышать тебя! Дай мне хоть что-то! Дай мне хоть один ебаный стон! Но она молчала, её тело двигалось его руками, в такт его собственным движениям. Её молчание было оглушительнее даже самого сильного взрыва. Оно злило его, настолько сильно злило, что заставляло входить глубже, жёстче, пытаясь пробить эту сраную ледяную стену, достучаться до той частицы, что ожила в ней ещё минуту назад. Он вытащил из неё член почти полностью и с силой вогнал обратно, заставляя её всхлипнуть. Ещё раз — и снова только всхлип. Ещё раз — грубо, глубоко, резко. Его рука обвила её талию, другая вцепилась в её волосы, оттягивая её голову назад, обнажая шею на коже которой, казалось, был заметен пульс. Его губы прижались к её коже, но не целуя… кусая, маленькие хаотичные укусы, и снова ни звука… — Кончай, — это прозвучало как приказ, его голос срывался на низкий, гортанный хрип, полный отчаяния и злобы. — Кончи, ну же, Суа. Давай! Он чувствовал, как нарастает его собственное удовольствие, волна оргазма, готовая накрыть с головой. Но он не хотел кончать один, он хотел, чтобы она пульсировала, сжималась, двигалась навстречу его бёдрам, чтобы стонала с ним в унисон. Только вот стоило ему приказать, как её тело задеревенело, губы сомкнулись, дыхание стало ровным, мышцы расслабились. Он рыкнул, кусая её за плечо. Импульс проскользнул по её нервам и заставил сжаться, и это стало последней каплей. Он кончил сразу же, не успев даже опомниться. Вышел резко, словно напуганно, развернул её и замер. Пустой мёртвый взгляд бездушной куклы. Это резануло его сильнее любого ножа. Он отстранился, усаживая её на кресло. По внутренней стороне бедер девушки текла его сперма. Он протянул ей планшет с информацией, что получил от Хона и пошёл в ванную комнату. Его желание, одержимое желание быть внутри её тела, росло всё сильнее… Каждый день… Однако теперь он должен был заставить её перестать выключать своё сознание и начать чувствовать, иначе… Он просто бездушная тварь — как его отец… Суа смотрела в пустоту, её сознание возвращалось, тело болезненно горело изнутри. Она опустила взгляд и увидела, что между её ног — лужа его спермы, а в руках — планшет. Она прочла текст, и дыхание замерло. — Мама работала в борделе? — еле слышно спросила она, будто надеясь услышать ответ. Прочла снова, ещё дважды и ещё раз. Она перечитывала до тех пор, пока не вернулся Чонгук. Суа встала и пошла в ванную комнату, оставляя его наедине с её трусиками, что лежали на полу и всё ещё сохранявшими лёгкое мокрое пятнышко её желания. — И всё-таки ты живая…