Кукла для Чеболя

Суа проснулась в чёрной постели, которая пахла им. Голова гудела, в горле стоял ком, но в остальном всё было как обычно. Она потянулась, обхватывая руками его подушку и утыкаясь в неё лицом. Ей нравился этот запах, несмотря на весь кошмар, что он с собой приносил. Поймав себя на мысли о том, что ей этот запах приятен, чуть было не хлопнула себя по лицу ладонью. — Проснулась? — прозвучал голос Чонгука со стороны компьютерного стола. Суа чуть не слетела с кровати, понимая, что наверняка он сейчас видел, как она вдыхала запах его подушки. Девушка угукнула и приподняла взгляд. Он сидел за компьютером, скролля какой-то документ, спина напряжена — это отчётливо читалось по его плечам. Вены проглядывались сквозь его татуировки на руке. Чонгук выглядел очень недовольным, хотя может он был таким всегда. — Что-то случилось? — выдавила Суа с лёгким хрипом, и картина всплыла в её памяти. Громкий топот шагов прорывался сквозь мелодию. Он схватил её за шею, стоило ему оказаться рядом. Тяжёлая рука в одно мгновение перекрыла весь кислород. Будто бы с нечеловеческой силой он оторвал её от пола на пару сантиметров. Дышать было нечем, Суа стучала руками по кисти, что сжимала её горло. — Прости за сегодня, — его слова вернули её из глубин памяти в настоящее, очень вовремя. Она кивнула, потирая шею и надеясь, что он объяснит ей своё состояние, но он молчал. Минут десять к ряду она смотрела на него, надеясь, что Чонгук скажет хотя бы банальное «прости». И оно прозвучало, но немного иначе... — Я должен извиниться перед тобой, я это понимаю, но дай мне время, — он не стал оборачиваться, просто говорил вполголоса. — Вся эта ситуация в пьяном угаре — это моя ошибка, я это признаю. Я разозлился, что ты почти поцеловалась с Юнги, потом твои стоны в руках Чимина… Я не знаю, почему я так поступил. Я не требую меня простить, мне просто нужно время, чтобы осознать всё это, и тогда я смогу искренне извиниться. Сейчас всё, что я говорю, больше похоже на идиотское оправдание парня, что не удержал свой член в штанах. — Это из-за отца? — Что ты имеешь в виду? Его голос звучал сжато, словно сквозь зубы, ей казалось, что вопрос неуместен, но если не сейчас, то в целом никогда. — Ты боишься, что ты становишься как господин Чон? Он опустил голову, и этого было достаточно для ответа на все её вопросы. Она видела, что его мучает именно сходство с отцом. Если бы в этот момент он стал оправдывать своё поведение или говорить что-то вроде «нет, как ты могла такое подумать», это стало бы причиной, чтобы не слушать Ильхо... Но его молчаливый жест, полный боли, которая ощущалась кожей, был поводом пытаться вытащить его из этого всего. — Я пойду в комнату? —Иди. Она подскочила и рванула в свою комнату. — Ну и как ты, Ким Суа, собираешься его вытаскивать? — пробурчала как недовольный ребёнок и рухнула на кровать. Взгляд зацепился за зеркало — на её шее не было синяка, а вот похожие на паутинки точки на веках, словно маленькие кровоизлияния, были заметны. Шея всё ещё была красноватой, но только там, где были сжаты его пальцы. Она вздохнула. Мысль о том, что нужно как-то прийти к согласию с Чонгуком, не давала ей покоя, но пока Суа не видела способов. Понимая, что он, вероятно, очень зол на себя, раз не хотел просыпаться, она решила, что пока лучше его не беспокоить. Может быть ему действительно нужно просто время подумать... Мысли всё ещё крутились в её голове, но, постоянно опадая как осенние листья, оставляли спокойствие. Выход есть — нужно продержаться и помочь Чонгуку, даже если придётся переступить через себя. Кто знает, может, тогда у появится шанс на будущее. Хоть какое-то сносное будущее для неё или, может для них... Как только мысли оставили её в покое, дом взорвался криком старика, которого она ненавидела.

***

— Ты до каких пор будешь отца ни в хер собачий не ставить! Этот крик он услышал даже сквозь наушники. И как мама жила с этим человеком? Чонгук недовольно встал из-за компьютерного стола и быстрыми шагами миновал комнату, ступени, холл и уже стоял в гостиной, сверля взглядом собственного отца. — Ну и что? Не хочешь мне ничего рассказать? — проворчал отец. — А что, Ильхо тебе не доложил ещё? — саркастичный тон вырвался сам собой. Дома и без того было достаточно камер и он это знал, он даже знал их расположение: одна в столовой, вторая в коридоре на втором этаже, у двери танцзала и в саду, но последняя была давно разбита. По словам Ильхо, он её случайно снёс, когда вешал деревянные ящики для цветов. — Я не докладывал, — отчеканил он, внезапно появившись из холла. — Не успел? — спросил Чонгук и задумался. Была ли на самом деле причина такой верности Ильхо его старику? Он видел его и в детстве, чуть ли не в первых своих воспоминаниях — три был подростком, который при нём почти ничего не говорил, просто ходил за мамой и кивал. Подростком, что часто болтал с Аней, искренне улыбался всем, даже ему. А потом — всё! Ни улыбок, ни взгляда, ничего. Сейчас Ильхо мог и отчитать Чонгука за поступки, и даже хлопнуть по столу, но искренней его улыбки он не видел уже около двадцати лет. — Что же ты там такое увидел, что врач мне позвонил с вопросом о твоих психологических травмах, — голос старика, как всегда ворчливый, проскрипел, вырывая его из мыслей о прошлом. — Член Ильхо, — кинул он и развернулся, направляясь к выходу из гостиной. Неоднозначный взгляд папиного цепного пса его рассмешил, но лучше потрясти перед мордой отца несусветным бредом, чем сказать правду. По крайней мере, до тех пор, пока он не убедится, что отец заранее всё знал, хотя это было уже почти очевидно. Отец что-то кричал ему вслед, но было пофиг. Абсолютно и безоговорочно плевать. Никакие филиалы за границей, бизнес отца и вся эта «чебольская» атмосфера не могли заставить его чувствовать себя хорошо. Когда за ним закрылась дверь, чёрная как и его личный мир, Чонгук наконец позволил себе выругаться. Отец делал всё, что он просил. Если это можно было купить, то это уже на следующий день было на его пороге. Вот и всё, что он получил от отца. Так было с пяти лет, и если подростком он надеялся, что отец откроет дверь со словами: «С днём рождения, мой родной», то уже в двадцать с лишним он просто говорил ему: «Меня устроит подарок подороже». А ведь будучи ребёнком, он видел отца таким любящим и родным. Что же изменилось? Почему всё стало так? Ответа на это не было, а спросить отца он однажды пытался, но тот просто ушёл. Телефонный звонок заставил его подпрыгнуть. Обнаружив, что всё ещё стоит у двери, он вздохнул и, издалека увидев, что звонил Хон, чуть ли не вприпрыжку подскочил к телефону. — Гук, это детектив Хон, приём, приём! — раздался довольный, почти мурчащий шутливый голос. —Приём, слушаю вас, приём! — пытаясь повторить манеру речи друга, он чуть не засмеялся в голос, но всё-таки сдержался, пытаясь сохранить это мимолётное веселье, что принёс этот звонок. —Приём! У вас в доме живёт зомби, приём! —Приём! Какой такой зомби? Приём! —Приём! Я бы сказал Иисус, но он отомстит, приём! Внезапно в памяти всплыла сцена, как они в универе играли в игру про розовых червячков на старом компе. Сейчас он уже с трудом мог вспомнить названия предметов из игры. — Раз ты в меня бананами кидаешься, я тебе сейчас месть Иисуса устрою. — Он выбрал круглую гранату с набалдажником в виде креста и прицелился. Она тут же полетела в червяков Хона, которых он очень вовремя собрал в кучку, и, запев «аллилуйя», феерично взорвалась, уничтожая всю армию противника. — Да за что? — взвыл Хон, опуская лицо на клавиатуру. — Месть господа нашего Иисуса Христа! — смеясь, ответил Чонгук. —Но я же буддист… Чонгук расхохотался. —Приём! Мне тоже очень смешно, я отправил документы, конец связи! Чонгук сунул телефон в карман спортивок и направился к компьютеру. Экран уже погас, так что пришлось подёргать мышь по коврику, чтобы свет озарил тёмное помещение, хотя довольно сложно назвать светом чёрную тему всех приложений на компьютере. Щёлкнув несколько раз кнопкой мышки, он наконец добрался до почтового ящика. Чонгук не был удивлён тому, что тест ДНК совпал, но новость ему очень не нравилась. Теперь не было шанса незаметно отправить Суа в Россию. Буквально недавно он думал о том, чтобы отвезти её в посольство с просьбой доставить на родину, однако теперь она документально мертва. Можно было, конечно, доказать обратное, но на это требовалось время, которого нет. Подай он заявление на подтверждение того, что она жива, и отец сразу узнает. Его до безумия пугала мысль о том, что один неверный шаг — и она действительно будет мертва. Если раньше он мог наплевать на всё и будь что будет, теперь Чонгук каждой клеточкой чувствовал необходимость её спасти, но понимал, что сам топит её, сам уничтожает... Он взял в руки эспандер и швырнул его в кнопку вызова Ильхо, не вставая со стула. У него был план, но в этом плане был только один здоровый минус — Ильхо, который может не поверить и сдать его отцу, а тогда Суа точно спишут в утиль. Это приводило его к мысли, что единственный способ избежать этого — обмануть и Ильхо тоже. Не успел он сформулировать мысль, как дверь отворилась. В дверном проёме возникла громадная тень Ильхо. — Скажи Суа, я скоро приду, пусть будет готова. К его удивлению, ответа не последовало. Как появился, так и испарился… Чонгук посидел ещё минут десять за компьютером и пошёл в комнату Суа, захватив с собой плеер и беспроводные наушники. Её в комнате не было, но он отчётливо слышал звук воды в душевой. Её тело, по которому стекали капли воды, хрупкое, горячее и вкусно пахнущее… — Прекрати! — рыкнул он, хлопая себя по щекам, зная, что думать об этом ему точно нельзя. Если начнёт, то не справится, и плану конец. Явно нужна была помощь специалиста по воздержанию, но Юнги почему-то сегодня трубку не брал, а значит, нужно было искать собственный способ. Он сел на кровать и принялся ждать. Ожидание было коротким, потому что менее чем через минуту она вернулась в комнату в одном полотенце. — Оденься, я не смотрю, — кинул он и уставился в окно. Спиной почувствовав пристальный взгляд, он добавил: — Давай, быстрее одевайся уже. Девушка открыла шкаф, загремела вешалками и уже через минуту села рядом. Чонгук вздохнул и протянул ей плеер с наушниками. — Вот, если нравятся аудиокниги — пользуйся. — Он вздрогнул, когда, забирая плеер, она коснулась его руки, кончиками пальцев. — Какой сегодня приказ? — внезапно спросила Суа, и он чуть на месте не рухнул. Не с целью приказывать же пришёл. — Просто слушай книгу, а я тут сейчас стоны поизображаю, разлохмачусь и выйду. Суа нахмурилась, затем кивнула и надела наушники. Чонгук отвернулся от неё, понимая, что сейчас будет страшно стыдно. Он нарочито громко застонал, стоя лицом к двери. Уже по прошествии десяти секунд ему хотелось провалиться под землю, хотя что мелочиться — сразу в ад к Люциферу. Он стянул футболку, разлохматил волосы, выкрикнул: — Я кончаю! Еле сдержав смех, кинул в Суа ненужную одежду и вышел из комнаты с довольной мордой, поправляя штаны. Зайдя в комнату, он буквально влетел мордой в постель, надеясь, что утром при взгляде на свою «куклу» он от смеха или, ещё хуже, от стыда под землю не провалится.