Правильная реальность

Настойчивый звонок комма ворвался в сознание Ви, словно дрель в черепную коробку. Она приоткрыла один глаз — судя по полоске света, пробивающейся сквозь неплотно задвинутые шторы, было утро. Раннее утро. Слишком раннее, особенно учитывая, что она вернулась домой всего три часа назад. — Блять, — протянула она, с трудом нащупывая комм на прикроватной тумбочке. — Какого хера? На экране высветилось имя, от которого мгновенно захотелось отключиться и выбросить устройство в окно: «А. Дженкинс». Её непосредственный начальник не звонил ни свет ни заря просто так, чтобы поинтересоваться, как спалось. Ви глубоко вздохнула, проводя рукой по лицу и мысленно готовясь к худшему. "Джонни должен отсыпаться в своём роскошном люксе," — подумала она, стараясь успокоиться. — "Те ребята, которых я оставила на замену, проверенные агенты. Что могло пойти не так?" Ещё один глубокий вдох, и Ви приняла вызов, активируя режим голосовой связи без видео — свой опухший от недосыпа вид она предпочла бы сейчас не демонстрировать. — Валери на связи, — профессионально отчеканила она. — КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ТВОРИШЬ, ВИ?! — голос Дженкинса был настолько громким, что она инстинктивно отдёрнула комм от уха, поморщившись. — Сэр? — осторожно отозвалась она, лихорадочно пытаясь понять, что могло вызвать такую реакцию. — Не «сэркай» мне тут! — прорычал Дженкинс. — Ты знаешь, кто звонил мне полчаса назад? Сам, блядь, Джонни Сильверхенд! В пять утра! Знаешь, что он сказал? Ви почувствовала, как внутри всё холодеет. Джонни звонил её начальнику? Лично? — Нет, сэр, не знаю, — осторожно ответила она. — Он сказал, — Дженкинс перешёл на угрожающе тихий тон, что было ещё страшнее, чем крик, — что ему, цитирую: «подсунули каких-то недоделанных клоунов вместо обещанной профессиональной охраны». Что те два идиота, которых ты оставила следить за ним, больше интересовались автографами и фотками для своих девок, чем его безопасностью! Ви сжала зубы. Кайл и Родригес были опытными агентами с безупречным послужным списком. Либо они действительно облажались, либо... — И что теперь наш хренов рок-идол требует, — продолжал Дженкинс, — чтобы ТЫ, и только ТЫ лично сопровождала его на все мероприятия. Никаких замен, никаких подмен. Только Ви, блядь, собственной персоной! Ви почувствовала, как внутри закипает ярость. Этот мудак Сильверхенд явно специально сделал это. Только ночью предложил перемирие, а сейчас уже жалуется её начальству? Какого хрена он добивается? — Ви, я тебя давно знаю, — тон Дженкинса немного смягчился, — и если тебе не хочется с ним работать, то скажи мне прямо сейчас. Но учти — мне, честно говоря, плевать. Это твоё задание, и твой клиент. И сопровождать его должна ты, не какие-то там стажёры. Если нужно, подбери команду из наших лучших людей, но головой за всё отвечаешь ты. Ви закрыла глаза, чувствуя, как пульсирует вена на виске. Вот почему она всегда ненавидела VIP-охрану — слишком много капризов, слишком много эго, слишком мало профессионализма. Проще просто собирать информацию, не только для Арасаки, но и для себя. — И ещё, Ви, — Дженкинс явно был в ударе. — Смени этот свой ледяной тон. Клиент жаловался, что ты ведёшь себя так, будто он тебе лично задолжал миллион эдди. Это бизнес, а не личная вендетта. Я знаю твоё отношение к рокерам, но держи его при себе. Улыбайся, будь любезной. Это тоже часть работы. Ви стиснула зубы так сильно, что почувствовала, как хрустнула челюсть. — Я поняла, Артур, — выдавила она наконец. — Больше не повторится. Беру всё на себя. — Уж постарайся, — в голосе Дженкинса слышалось явное облегчение. Он был хорошим руководителем — жёстким, но справедливым. И сейчас он просто делал свою работу, как и она. — Доброй ночи, Ви. Или утра, как посмотреть. Вызов завершился, и Ви швырнула комм на кровать с такой силой, что устройство подпрыгнуло и упало на пол. — Ага, доброй, — злобно прошипела она, сжимая кулаки. — Чертов Джонни! Чертов Найт-Сити! Она вскочила с кровати и заметалась по комнате, как тигрица в клетке. Ярость бурлила внутри, требуя выхода. Хотелось что-нибудь разбить, а лучше — кого-нибудь. Конкретно этого самоуверенного, высокомерного придурка с металлической рукой. — «Предлагаю перемирие, принцесса», — передразнила она, вспоминая их вчерашний разговор. — Какое, нахрен, перемирие? Ты же, сука, даже до утра не дотерпел, чтобы насолить мне! Ви остановилась у окна, глядя на просыпающийся Найт-Сити. Город никогда полностью не засыпал — даже сейчас улицы были заполнены спешащими куда-то людьми, аэрокары сновали между небоскрёбами, вывески ярко сияли, рекламируя всё от имплантов до секс-услуг. Город возможностей? Скорее, город бесконечных проблем. "Соберись," — сказала она себе. — "Это просто работа. Ещё одно задание. Сильверхенд — просто очередной клиент. Сложный, но не самый худший. Помнишь того японского якудзу с его фетишем на школьниц? Вот это был кошмар." Но рациональная часть её сознания понимала — с Джонни всё иначе. Он действовал ей на нервы так сильно именно потому, что был... неоднозначным. С одной стороны — наглый, высокомерный мудак, который, кажется, получает удовольствие, выводя её из себя. С другой — музыкант, чьи песни когда-то помогли ей пережить самые тяжёлые моменты жизни. Человек, который со сцены говорил о свободе и борьбе против корпораций, и при этом позволял Арасаке обеспечивать свою безопасность. Ви подошла к небольшой кухонной зоне своей квартиры и активировала кофеварку. Сегодня ей понадобится двойная доза кофеина. — Так, — произнесла она, глядя на стекающую в чашку чёрную жидкость. — Раз Сильверхенд хочет моего внимания, он его получит. Но не так, как он думает. Она усмехнулась, представляя лицо рокера, когда тот поймёт, что его манипуляции обернулись против него самого. Раз уж ей придётся сопровождать его неотлучно, она превратит его жизнь в дисциплинарный лагерь. Никаких спонтанных выходок, никаких незапланированных визитов, никаких наркотиков или выпивки сверх меры. Это будет профессионально. Это будет безопасно. Это будет чертовски скучно для человека, привыкшего к хаосу и адреналину. Ви улыбнулась своему отражению в оконном стекле. О да, она покажет Джонни Сильверхенду, что значит получить полное внимание сотрудника службы безопасности корпорации Арасака. Подняв комм с пола, она быстро набрала сообщение Кайлу и Родригесу: «Отбой. Возвращайтесь на базу. Я беру дело под личный контроль. И кстати — что именно произошло с клиентом?» Ответ пришёл почти мгновенно: «Босс, мы всё делали по протоколу! Сильверхенд просто психанул из-за того, что мы не пустили какую-то группи в его квартиру в 4 утра. Сказал, что мы «душим его творческую энергию» или какую-то подобную хрень. А потом начал орать, что хочет тебя. Только тебя, никого другого.» Ви перечитала сообщение дважды, не веря своим глазам. Значит, дело не в профессионализме её подчинённых. Сильверхенд просто манипулировал ситуацией, чтобы... что? Заполучить её обратно в качестве телохранителя? «Принято. Спасибо за информацию. В отчёт не включать.» Она отложила комм и сделала большой глоток обжигающе горячего кофе. Что бы ни задумал Джонни, он явно недооценил, с кем связался. Ви не зря дослужилась до звания старшего агента в корпорации, известной своей беспощадностью. Она умела играть в игры. И умела их выигрывать. — Хочешь войны, Сильверхенд? — прошептала она, допивая кофе. — Ты её получишь. С этой мыслью Ви направилась в душ. День обещал быть долгим, и она намеревалась встретить его во всеоружии — физически и психологически. Под струями горячей воды она вдруг поймала себя на странной мысли: несмотря на ярость и раздражение, где-то глубоко внутри ей было... интересно. Впервые за долгое время работа не казалась просто рутиной.

***

Такси деломейна плавно скользило между небоскребами Найт-Сити, пока Ви мрачно смотрела на мелькающие за окном огни. Сидение было мягким, кондиционер работал идеально, но ничто не могло улучшить её настроения. Гладкий кожаный салон, голос ИИ, предлагающий напитки или легкие закуски, — всё это только усиливало её раздражение. — Хотите сменить маршрут, мисс? — вежливо поинтересовался искусственный интеллект такси. — Нет. Придерживайся выбранного пути, — отрезала Ви, не отрываясь от виртуального экрана, развернутого перед глазами. На экране светился план дня Джонни Сильверхенда, который она затребовала у его менеджера. План, если его можно было так назвать, был настоящей насмешкой над любым понятием организованности: ``` 10:00-?? — Подъём (примечание менеджера: "если повезет") ??-?? — Свободное время / работа над новым материалом 21:00 — Концерт в клубе "Тотентанц" ``` — И это, блять, всё? — пробормотала Ви, перечитывая скудные строки. — "Примечание: если повезет". Серьезно? Она выдохнула и развернула вторую виртуальную панель, где светился список, присланный Рэнди. После звонка Дженкинса она связалась со своим старым другом, который теперь работал на независимую информационную сеть — он был одним из лучших инфоброкеров в городе и мог достать сведения, недоступные даже корпоративным аналитикам. Список потенциальных врагов Джонни Сильверхенда был... впечатляющим. Ви медленно прокручивала имена, группировки и организации: ``` КОРПОРАЦИИ: • Арасака (главный противник, публичная вражда) • Милитех (после инцидента на ток-шоу в 2069) • Biotechnica (после саботажа рекламной кампании) ПРЕСТУПНЫЕ ГРУППИРОВКИ: • Тигриные Когти (после инцидента в "Красном Драконе", 2068) • Вудуисты (территориальный конфликт, Пасифика) • Мальстрём (личный конфликт с лидером) • Шестая Улица (после публичного осмеяния их "патриотизма") ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ УГРОЗЫ: • Дэниел "Кровавый" Харрисон (менеджер бывшего барабанщика) • Мария Лопес (бывшая любовница, угрожала публично) • Фиксер по прозвищу "Ковбой" (невыполненный контракт) • ... ``` Список продолжался и продолжался — более пятидесяти отдельных пунктов, и это, как указал Ренди, только те, о ком имелись подтвержденные данные. "Потенциальных недоброжелателей может быть гораздо больше," — приписал он в конце. — Сука, да проще перечислить тех, кто НЕ хочет его убить, — пробормотала Ви, потирая висок. Раздражение медленно сменялось профессиональным интересом. Как бы она ни относилась к Сильверхенду лично, задача по его защите становилась всё более нетривиальной и, значит, привлекательной с точки зрения профессионального вызова. Она пролистала список еще раз, но ничто не зацепило её особого внимания. Никаких свежих угроз, никаких особо активных противников в последнее время. Либо Сильверхенд параноик, либо... либо кто-то очень хорошо скрывает свои следы. — Твою мать, — выдохнула Ви, закрывая виртуальные панели. — Это будет не просто работа, а грёбаный кошмар. — Мы прибыли по указанному адресу, мисс, — мягко сообщил ИИ такси, когда автомобиль плавно остановился у подъезда роскошного жилого комплекса. Ви мысленно приготовилась к бою. Если Сильверхенд думал, что сможет легко манипулировать ею, используя корпоративную иерархию, он жестоко ошибался. Сегодня он узнает, что такое настоящая профессиональная охрана — без компромиссов, без поблажек и без малейшего намека на панибратство. — Удачного дня, мисс! — пожелал ИИ такси, когда Ви вышла из машины. — Сомневаюсь, — хмыкнула она, решительно направляясь к входу в здание. — Очень сомневаюсь. Охранник на входе, увидев её корпоративный пропуск Арасаки, только кивнул и даже не стал проверять оружие — агенты имели особый статус. В лифте Ви ещё раз мысленно прокрутила предстоящий разговор. Нужно сразу установить правила. Чёткие, жёсткие правила, которые даже такой человек, как Сильверхенд, не сможет проигнорировать. Лифт мягко остановился. Пентхаус. Ви только потянулась к дверной ручке, как дверь внезапно распахнулась сама. Из квартиры, пошатываясь и громко хихикая, вывалились две ослепительные блондинки. Обе — практически идентичные, как близнецы. Возможно, ими и были. Или модификации сделали их похожими — в Найт-Сити многие стремились к стандартизированной красоте модных нетраннеров. На девушках были короткие, еле прикрывающие бедра платья с логотипом "Тотентанц" — видимо, танцовщицы из того самого клуба, где сегодня должен был выступать Сильверхенд. Они еле держались на ногах — то ли от усталости, то ли от выпивки, то ли от чего похлеще. Блондинки даже не взглянули на Ви. Одна из них что-то пробормотала другой, и обе снова залились нетрезвым смехом, прежде чем направиться к лифту, оставляя за собой шлейф дорогих духов и синтетической марихуаны. Ви проводила их холодным взглядом, сжав губы. Конечно. Как же иначе. Великий Джонни Сильверхенд и его бесконечная череда одноразовых подружек. Она резко выдохнула и вошла в квартиру, не потрудившись постучать снова — дверь осталась приоткрытой после ухода блондинок. По всему пространству было разбросано множество мелочей — пустые бутылки из-под текилы, разноцветные женские вещи, какие-то записки, технические журналы, части модификаций. Сам хозяин этого королевства беспорядка полулежал в кресле за столом в центре гостиной. Джонни Сильверхенд закинул ноги на стол и был занят методичной чисткой внушительного пистолета "Манаги" — редкая и дорогая модель, которую производили ограниченными сериями для коллекционеров и тех, кто мог себе это позволить. — Привет, принцесса, — бросил он через плечо, даже не оборачиваясь, словно у него были глаза на затылке. Ви заметила, что его кибернетическая рука блеснула в свете утреннего солнца, проникающего через огромные окна. На нем были только свободные черные штаны, обнажая татуированный торс. Волосы собраны в небрежный хвост, открывая скулы и идеально ровный нос. Она ничего не ответила, молча прошла вглубь комнаты к панорамному окну и остановилась там, заложив руки за спину в классической стойке телохранителя — спиной к виду, лицом к клиенту, полная внимания и готовности действовать. На ней была стандартная форма агентов Арасаки — черный строгий костюм, белая рубашка, кобура под мышкой. Никакого намека на вчерашний образ "гражданской". Джонни продолжал возиться с оружием еще несколько секунд, прежде чем отвлечься и посмотреть на нее через плечо. На его лице мелькнуло легкое удивление, сменившееся усмешкой. — Что-то ты сегодня молчалива, — небрежно бросил он, откладывая тряпочку, которой протирал ствол. Ви сохраняла непроницаемое выражение лица, хотя внутри бушевала буря эмоций. Он нарочно подставил ее, нажаловался начальству как избалованный ребенок, а теперь сидит и делает вид, что ничего не произошло? — Если тебе была нужна подружка для беседы, — наконец ровно произнесла она, — то мог оставить одну из тех блондинок. Джонни развернулся в кресле полностью, оценивая ее реакцию. На его губах заиграла самодовольная ухмылка. — Они мне надоели, — сказал он, небрежно откидывая длинную прядь волос, выбившуюся из хвоста. — С тобой будет куда интереснее. Его взгляд медленно скользнул по ее фигуре — от макушки до носков ботинок. В этом взгляде было что-то настолько интимное, что Ви почувствовала, как ее щеки против воли начинают гореть. Она ненавидела себя за это. — Знаешь, — продолжил Джонни, указывая на нее пистолетом, который все еще держал в руке, — твой топ вчера в баре был намного круче. А это, — он обвел дулом ее строгий костюм, — полная херня. Ви встретила его взгляд, не скрывая холода в глазах. — Спасибо, Джонни, — ответила она с ледяной вежливостью. — Обязательно учту, когда буду выбирать, в чем прийти на твои похороны. — Ауч, — рокер усмехнулся, наигранно схватившись за сердце. — А разве вам, корпоратам, разрешено говорить так с клиентами? Он явно наслаждался ситуацией, провоцируя ее, пытаясь вывести из себя. И это работало — Ви чувствовала, как внутри закипает гнев, смешанный с чем-то еще более опасным. Чем-то похожим на любопытство и... влечение? Она тут же отогнала эту предательскую мысль. — А ты пожалуйся моему начальнику, — не выдержала она, вкладывая в слова всю накопившуюся с утра язвительность. Это была ошибка. Она поняла это, как только фраза слетела с губ. Ей не следовало показывать, что его утренний звонок Дженкинсу задел ее. Не следовало давать ему это преимущество. Джонни расхохотался — хрипло, по-настоящему, запрокинув голову. Его смех отразился от стен пентхауса, заполняя собой всё пространство. Он был красив в этот момент — свободный, искренний, живой. И Ви поймала себя на том, что не может оторвать взгляд. — Туше, принцесса, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Туше. Он ловко сунул пистолет за пояс штанов на спине и потянулся к черной рубашке, лежавшей на краю дивана. Накинул ее на плечи, даже не потрудившись застегнуть. Ви на мгновение позволила своему взгляду скользнуть по его торсу, по замысловатым татуировкам, обвивающим мускулистое тело, по шрамам — старым и не очень, по стыку между плотью и металлом его кибернетической руки. — Итак, — Джонни приблизился к ней, остановившись на расстоянии, которое было чуть ближе, чем полагалось при деловом общении, но не настолько, чтобы она могла обвинить его в нарушении личных границ. — Какие планы на сегодня, мисс Телохранитель? От него пахло вчерашним табаком, дорогим виски и чем-то неуловимо притягательным — его собственным запахом. Ви сделала крошечный шаг назад, восстанавливая безопасную дистанцию. — По расписанию, предоставленному твоим менеджером, — ответила она, перейдя на профессиональный тон, — у тебя свободное время до концерта в "Тотентанце" сегодня вечером. Я бы рекомендовала использовать это время для проверки безопасности клуба и маршрутов отхода в случае непредвиденных ситуаций. Джонни фыркнул и отвернулся, направляясь к кухонной зоне. — Скууучно, — протянул он. — У меня идея получше. Джонни резко остановился и окинул Ви оценивающим взглядом. Его тёмные глаза задержались на корпоративном логотипе Арасаки, вышитом на нагрудном кармане её пиджака. В них мелькнуло что-то похожее на отвращение. — Не пойдёт, — он схватил вторую чёрную рубашку со спинки стула и швырнул её Ви. — Переоденься. И сними эту корпоративную хрень. Ви поймала рубашку одной рукой. Ткань была дорогой, мягкой, с едва уловимым запахом его одеколона. — Я на службе, — возразила она, не спеша выполнять его указание. Джонни закатил глаза. — Слушай сюда, принцесса, — он подошёл ближе, понизив голос до свистящего шёпота. — Если ты продолжишь разгуливать в форме Арасаки рядом со мной, конец придёт не только моей репутации, но и твоей работе. В лучшем случае мы привлечём нежелательное внимание, в худшем — нас обоих пристрелят. Догоняешь? Их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Ви почувствовала его дыхание на своих губах — тёплое, с лёгким запахом табака. Он был прав, и это злило ещё больше. — Отвернись, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Да пожалуйста, — Джонни театрально развернулся, подняв руки. — Хотя, поверь, я видел вещи и посерьёзнее. Ви быстро сняла пиджак с логотипом, расстегнула верхние пуговицы белой рубашки и накинула его чёрную. Рукава были слишком длинными, пришлось закатать их. Рубашка пахла им — смесь табака, виски и лёгкого мускусного запаха дорогого парфюма. Это было странно интимно — словно она примеряла часть его личности. — Готово, — произнесла она, заправив край рубашки в брюки. Джонни обернулся и на мгновение его взгляд изменился — в нём мелькнуло что-то похожее на одобрение. Но уже через секунду он вернул свою привычную насмешливую маску. — Так-то лучше, принцесса. Теперь мы хотя бы можем притвориться, что у нас свидание, а не что я вызвал эскорт из корпорации. Ви проигнорировала подначку. — Куда мы направляемся? — Увидишь, — Джонни подмигнул ей и направился к выходу.

***

Такси Делламейн плавно скользило по многоуровневым магистралям Найт-Сити. Автопилот выбирал оптимальные маршруты, огибая места аварий и дорожных происшествий. Джазовая мелодия тихо звучала из встроенных динамиков, создавая странный контраст с хаосом за окном. Ви сидела впереди, развернув перед собой виртуальный интерфейс со сводками новостей. Её глаза быстро сканировали заголовки, анализируя потенциальные угрозы. «Перестрелка на границе территорий Тигриных Когтей и Вудуистов, трое убитых». «Новая волна протестов против Милитех у Северного промышленного района». «Арасака объявляет о расширении зоны корпоративного контроля в Вестбрук». Джонни развалился на заднем сиденье, выпустив длинные ноги наискосок. Он приоткрыл окно и выпускал сигаретный дым в щель, наблюдая за Ви. В машине повисло напряжённое молчание, прерываемое только вежливыми комментариями ИИ такси о погоде и дорожной обстановке. — Ты должен сообщать мне о своих планах и возможных перемещениях, чтобы я могла выстроить безопасные маршруты, — сказала наконец Ви, не оборачиваясь к Джонни. Её голос звучал спокойно и профессионально. Она произнесла эти слова скорее для соблюдения протокола, чем с надеждой на сотрудничество. Внутренняя часть её сознания, которая ещё не полностью приняла корпоративные стандарты, почти смеялась над абсурдностью ситуации. Джонни Сильверхенд и организованное планирование в одном предложении? Скорее Найт-Сити станет образцом экологической чистоты и гражданской сознательности. Джонни затянулся, глядя на её затылок и отражение напряжённого лица в боковом зеркале. Он наблюдал, как солнечный свет играет в её волосах, создавая тёплые медные оттенки. Ви выглядела в его рубашке одновременно смешно и... привлекательно? Эта мысль его позабавила. — Принцесса, — протянул он с ленивой усмешкой, — я не властен над действием виски. Куда оно нас приведёт, там мы и окажемся. Он выдохнул струю дыма, наслаждаясь моментом. Было что-то особенно приятное в том, чтобы выводить из себя эту собранную, всегда контролирующую ситуацию женщину. Заставлять трещины появляться на её идеальной корпоративной маске. — Разумеется, — ответила Ви тем же спокойным тоном, но Джонни заметил, как её пальцы на мгновение сжались сильнее на подлокотнике. Она больше не злилась — по крайней мере, не так яростно, как утром. Теперь в её эмоциях преобладало усталое смирение с ситуацией. Рационально она понимала, что гнев непродуктивен. Это была просто работа — возможно, самая странная и раздражающая в её карьере, но всё же просто работа. «Возможно, было бы проще, если бы его действительно убили», — мелькнула предательская мысль, от которой она тут же отмахнулась. Недопустимо. Непрофессионально. Даже если клиент — самоуверенный мудак с суицидальными наклонностями. — Прибытие к назначенному месту через три минуты, — объявил приятный голос ДеллаМэйна. — Погода в Джапан-таун: небольшая облачность, вероятность осадков минимальная, уровень загрязнения воздуха — средний. Такси плавно затормозило на оживлённой улице, заполненной неоновыми вывесками и толпами людей. Воздух был насыщен запахами специй, жареной еды и синтетических ароматизаторов. Голограммы рекламных щитов мерцали со всех сторон, создавая головокружительную какофонию цвета и движения. — Благодарю за выбор сервиса Делламэйн, — произнёс ИИ такси, когда дверцы плавно открылись. — Надеюсь увидеть вас снова. Джонни выбрался наружу первым, безразлично бросив сигарету на тротуар. Он двигался с непринуждённой уверенностью человека, привыкшего быть в центре внимания. Несколько прохожих обернулись, узнавая знаменитость, но большинство в Найт-Сити научились не пялиться слишком откровенно — это могло быть опасно для здоровья. Ви вышла следом, мгновенно переключаясь в режим повышенной бдительности. Её глаза сканировали окружение, имплант отмечал потенциально вооружённых людей, выходы, укрытия, точки обзора снайперов. Она шла рядом с Джонни, держась достаточно близко, чтобы среагировать на угрозу, но не настолько, чтобы мешать его движениям. Джонни целенаправленно шагал вперёд, словно точно знал, куда направляется. Они свернули на узкую боковую улочку, где неоновые вывески сменились более аутентичными бумажными фонариками. Запах усилился — жареная утка, специи, свежая лапша. «Только не это», — подумала Ви, когда они остановились перед небольшой забегаловкой с облупившейся красной вывеской. Иероглифы на ней можно было перевести как «Счастливый Дракон» — типичное претенциозное название для дешёвого фастфуда. Внутри было тесно, шумно и непривычно аутентично для Найт-Сити — никаких голограмм, минимум технологий, живые официанты вместо дронов. Стены были увешаны выцветшими фотографиями и странными сувенирами. Из кухни доносился грохот сковородок и резкие выкрики на китайском. «Да вы издеваетесь», — мысленно вздохнула Ви. Место было настоящим кошмаром с точки зрения безопасности — слишком много людей, слишком мало места для манёвра, только один видимый выход. Джонни, похоже, прекрасно это понимал. Он выбрал столик в углу, откуда просматривался весь зал, и небрежно плюхнулся на стул, растекаясь по нему с непринуждённой грацией рок-звезды. Ви села рядом, а не напротив — позиция, позволяющая видеть всю комнату и при необходимости прикрыть клиента собой. Она подключилась к камерам наблюдения заведения через свой имплант, получив дополнительные углы обзора. Затем скрестила руки на груди и наградила Джонни испепеляющим взглядом. Тот невозмутимо листал голографическое меню, словно не чувствовал направленной на него волны раздражения. Но уголок его рта дёрнулся в едва заметной усмешке, выдавая осведомлённость. Молодая официантка, заметив новых посетителей, поспешила к их столику. Она была одета в алое платье-ципао с золотой вышивкой, явно пытаясь соответствовать "аутентичной" атмосфере заведения. Девушка начала стандартное приветствие, но осеклась на полуслове, узнав Джонни. — О боги, вы же... — её глаза расширились, а щёки покрылись румянцем. — Вы Джонни Сильверхенд! Я была на вашем концерте в прошлом году! Это было невероятно! Она кокетливо наклонилась, демонстрируя декольте, и понизила голос до интимного шёпота: — Может, после моей смены... Джонни даже не поднял головы от меню. Его кибернетическая рука небрежно махнула, прерывая поток восхищения. — Стандартный вок с курицей, бутылку "Бади" и что-нибудь кислое для моей спутницы, — он коротко указал на Ви, даже не взглянув на официантку. Девушка замерла, явно не ожидавшая такого холодного приёма. Она посмотрела на Ви с плохо скрытой ревностью, натянуто улыбнулась и удалилась с несколько обескураженным видом. Ви глубоко вдохнула, напоминая себе о необходимости сохранять профессионализм. В её висках пульсировала начинающаяся головная боль. Дыши, Ви, дыши. Джонни завершил заказ и развернулся к ней, закинув руку на спинку её стула. Этот жест выглядел почти собственническим, словно они действительно были на свидании. — Итак, принцесса, — протянул он с той же ленивой усмешкой. — Как тебе мой выбор? Ви взяла себя в руки. Она не позволит ему вывести её из равновесия — по крайней мере, не снова. — Дальше мы поедем в стриптиз-клуб? — спросила она с фальшивым энтузиазмом в голосе. — А потом, наверное, к твоему наркодилеру? Джонни рассмеялся — хрипло и неожиданно искренне. В его смехе не было прежней насмешки, только настоящее веселье. — А у тебя есть чувство юмора, принцесса! — он подмигнул ей. — Но не сегодня. Стриптиз-клубы — это вчерашний день. Сегодня у меня творческое настроение. — Творческое? — Ви выгнула бровь, не пытаясь скрыть скептицизм. — Именно, — кивнул Джонни. — После обеда едем в студию. Мне нужно записать несколько треков. Потом репетиция перед вечерним концертом. Он внимательно наблюдал за её реакцией, словно ожидая продолжения словесной перепалки, но Ви лишь кивнула. Работа в студии звучала относительно безопасно. По крайней мере, безопаснее большинства других сценариев, которые она успела нарисовать в своём воображении. — Ты разочарована? — подразнил он, наклоняясь ближе. Его тёмные глаза искрились весельем. — Ожидала более саморазрушительного поведения от старого рокера? — Не разочарована, а удивлена, — честно ответила Ви. — Когда мне сказали, что ты ведёшь саморазрушительный образ жизни, я ожидала... ну, знаешь, больше саморазрушения и меньше работы. Джонни откинулся на спинку стула, и что-то в его взгляде изменилось — мелькнула тень, быстро сменяющаяся привычной насмешкой. — День ещё не закончен, принцесса, — произнес он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на обещание. — Не скучай раньше времени. Официантка вернулась с подносом, стараясь не встречаться взглядом с Джонни. Она поставила перед ними тарелки с дымящейся едой и бутылку пива. Ви заметила, что её "что-нибудь кислое" оказалось лимонным чаем с лаймом и имбирём. — Приятного аппетита, — пробормотала девушка и быстро удалилась, всё ещё обиженная равнодушием рок-звезды. Джонни потянулся за палочками и мастерски захватил ими кусок курицы, отправив его в рот. Ви отметила неожиданную ловкость его кибернетической руки. — Неплохо для дешёвой забегаловки, — прокомментировал он, откупоривая бутылку пива металлическими пальцами. —Это место Кэрри рекомендовал, а у него неплохой вкус... По крайней мере, в еде. — Так ты действительно работаешь, — сказала она, возвращаясь к прерванному разговору. — А я-то думала, что рок-звёзды только и делают, что устраивают дебоши в отелях и принимают сомнительные вещества. Джонни сделал глоток пива и вытер губы тыльной стороной ладони. — О, не переживай, принцесса. Для дебошей и запрещённых веществ я тоже время нахожу, — он подмигнул. — Но даже я знаю, что нельзя разрушать всё вокруг, не создав предварительно что-то стоящее. — Какая глубокая философия, — сухо заметила Ви. — Профессиональная тайна, — он наклонился ближе, словно собирался поделиться секретом. — Саморазрушение гораздо эффективнее, когда есть что разрушать. Его дыхание пахло пивом и сигаретами. Он был слишком близко — настолько, что Ви могла разглядеть каждую морщинку вокруг его глаз, тонкий шрам над бровью и почти незаметную асимметрию его лица. На мгновение она поймала себя на мысли, что понимает, почему миллионы фанаток сходят по нему с ума. — Кстати о саморазрушении, — Ви отодвинулась, восстанавливая зону комфорта. — Вчерашнее вмешательство Арасаки было предотвратимо. Если бы ты следовал стандартным протоколам безопасности... Джонни фыркнул, прерывая её. — Какого хрена я должен следовать их протоколам? — он резко отставил бутылку. — Корпорации уже контролируют почти всё в этом городе. Моя музыка, моё творчество — это единственное, что они не могут поставить на конвейер и продать в блестящей упаковке. Его глаза потемнели от внезапного гнева. Пальцы кибернетической руки сжались в кулак с тихим металлическим скрежетом. — Ненавижу их контроль, их "протоколы". Это просто ещё один способ заставить людей думать, что они в безопасности, когда на самом деле они просто в клетке. Ви выдержала его взгляд, не отводя глаз. — Я думала, ты ненавидишь конкретно Арасаку, а не корпорации в целом. — Арасака — худшая из них, — Джонни сделал ещё один глоток пива. — Но они все одинаковы. Разные логотипы, одна суть. — Говоришь как настоящий террорист, — заметила Ви с непроницаемым лицом. — Я предпочитаю термин "революционер", — он ухмыльнулся, но его глаза оставались серьёзными. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на губах. Уголок его рта изогнулся в медленной, почти хищной улыбке. — И в моей рубашке ты выглядишь чертовски хорошо. Почти заставляешь меня поверить, что не все корпораты — бездушные роботы. Ви почувствовала, как к щекам приливает кровь, и мысленно прокляла себя за эту непрофессиональную реакцию. Она не собиралась вестись на его дешёвый флирт. — Это не комплимент, а очевидная попытка манипуляции, — отрезала она, отпивая свой чай. — Следующим номером в программе будет "о, ты не такая, как другие девушки"? — Я бы никогда не опустился до таких банальностей, — Джонни притворно оскорбился. — Моя система соблазнения гораздо изощрённее. — Уверена, что она включает в себя много алкоголя и упоминаний о твоей великой славе? — Иногда также работают гитарные соло и обещания написать песню, — он подмигнул. — Но тебе такого не светит, принцесса. Я не связываюсь с корпоратами. Особенно с арасаковскими. — Какое облегчение, — Ви закатила глаза. — А то я уже начала беспокоиться о своей чести. Джонни фыркнул от смеха. В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Знаешь что, принцесса, я почти рад, что Нэнси навязала мне телохранителя. По крайней мере, ты забавная. — А ты удивительно работоспособный для саморазрушительной рок-звезды, — парировала Ви. — Кто бы мог подумать, что опасный террорист Джонни Сильверхенд будет так ответственно относиться к записи треков. Джонни допил пиво одним глотком и поставил бутылку на стол. — Музыка — это единственное, к чему я отношусь серьёзно, принцесса. Всё остальное — просто способ скоротать время между песнями. В его глазах промелькнула искренность, которая заставила Ви на мгновение задуматься, скрывается ли за маской хаотичного рокера нечто большее. Джонни бросил на стол несколько купюр, явно переплачивая за их скромный обед. — Завершай свой чай, время двигаться дальше. Студия ждёт, а Нэнси ненавидит, когда я опаздываю. Ви допила свой напиток и встала из-за стола. Что бы она ни думала о Джонни Сильверхенде как о личности, как клиент он оказался неожиданно предсказуемым. Может быть, эта работа не будет такой ужасной, как она опасалась. Он придержал дверь для Ви — неожиданно вежливый жест, выбивающийся из его обычного поведения. — Подготовься, принцесса. Ты вот-вот увидишь, как настоящая музыка рождается из хаоса. Они вышли на яркое солнце Джапан-тауна, направляясь к следующей точке в непредсказуемом маршруте Джонни Сильверхенда.

***

Студия Records находилась на предпоследнем этаже нового высотного комплекса в Норт-Оак — единственном районе Найт-Сити, где корпоративный лоск успешно маскировал грязь и преступность, кипящие под поверхностью. Само помещение представляло собой просторный лофт с огромными панорамными окнами, из которых открывался вид на мегаполис, раскинувшийся внизу как переливающееся море неоновых огней. Ви переступила порог студии и сразу же поморщилась от децибелов, ударивших по ушам. Вопреки ожиданиям, это был не звук музыкальных инструментов, а какофония человеческих голосов, технического оборудования и... рвотных позывов. — Какого хрена тут происходит? — пробормотала Ви, автоматически сканируя помещение. Её импланты мгновенно определили четыре человека помимо Джонни: трое в основном помещении и один в примыкающей ванной комнате. Звуки, доносившиеся из туалета, не оставляли простора для воображения. Кого-то там выворачивало наизнанку с впечатляющей силой и постоянством. — О, прекрасно. Генри снова подружился с синтококаином, — Джонни закатил глаза, снимая кожаную куртку и небрежно бросая её на ближайший диван. Из туалета доносились не только звуки мучительной рвоты, но и отчаянные крики женщины: — Ты чёртов идиот! Я же говорила — одна таблетка! ОДНА! Сколько ты их сожрал? Пять? Десять? — голос срывался от ярости и тревоги. — Мы должны вызвать медтехников! Вслед за этим последовал мужской стон и слабое: — Нет... врачей. Я... я в порядке, Денни... просто... дай мне минуту... Джонни подошёл к стене, где висели гитары, и снял одну — угловатую, чёрную с серебряными вставками. Ви заметила логотип SAMURAI, выгравированный на грифе. — Привет, Джонни, — поприветствовал их единственный человек, сосредоточенно работающий в студии. — Рад, что ты всё-таки решил почтить нас своим присутствием. — Керри, — Джонни кивнул ему и указал большим пальцем в сторону туалета. — Что с этим придурком? — Новая партия "Убийц голоса" от Скалы. Говорил ему, что эта дрянь паленая, но ты же знаешь Герри — мозги как у золотой рыбки. — "Убийцы голоса"? — переспросила Ви, нахмурившись. Эти синтетические стимуляторы для музыкантов были печально известны побочными эффектами. — Это же хардкорная дрянь даже для местного рынка. Керри поднял голову, только сейчас заметив, что Джонни пришёл не один. — Выглядишь не так корпоративно, как я ожидал. — Я заставил её снять униформу, — ухмыльнулся Джонни, проводя рукой по струнам и морщась от расстроенного звука. — Не хотел, чтобы нас стошнило ещё до прихода Герри. В дальнем углу студии, за звуконепроницаемым стеклом, Ви заметила женщину в кресле звукорежиссёра. Она массировала виски, а её лицо выражало смесь усталости и раздражения. Это была Нэнси. Дверь ванной комнаты распахнулась, и оттуда вышла Денни. — Он жив, — объявила она, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — Но играть сегодня не сможет, если только вы не хотите записать звуковую дорожку из рвоты и стонов. Керри чертыхнулся. — Прекрасно! Просто восхитительно! — он положил гитару на подставку. — У нас студия оплачена до одиннадцати, а барабанщик в отключке. — Не драматизируй, Керри, — Джонни подключил свою гитару к усилителю. — Запишем гитарные партии. Ударные и бас наложим позже. — Денни, свози Генри домой, — добавил он, обращаясь к зеленоволосой женщине. — И в следующий раз лучше следи за своим парнем. Нам только некролога в жёлтых СМИ не хватало. Денни сверкнула глазами: — Да пошёл ты, Джонни! Ты хоть представляешь, как сложно удержать его от самоубийства каждый день? Особенно когда ты постоянно подкидываешь ему этот «вдохновляющий» самоубийственный образ жизни! — Эй, — Джонни поднял руки, — никто не заставлял его глотать эту дрянь. Я бы никогда не принял что-то от Скалы. Этот урод разбавляет всё, что продаёт. Нэнси наконец вышла из-за стекла и присоединилась к ним, её острый взгляд быстро оценил обстановку. — Хватит ругаться, — её голос был тихим, но каким-то образом заставил всех замолчать. — Денни, увези Генри. Мы не можем тут вызвать медиков, не рискуя привлечь NCPD, а публичный арест никому из нас не нужен. Она повернулась к Джонни: — Ты опоздал на сорок минут, Джонни. Это студийное время стоит больше, чем твоя драгоценная гитара. Затем её взгляд переместился на Ви, и она слегка склонила голову: — Джонни ещё не довёл тебя до нервного срыва? — Работаю над этим, — ухмыльнулся Джонни, настраивая гитару. — Я справляюсь, — ответила Ви нейтрально. — Хотя должна отметить, что полное отсутствие графика и непредсказуемые перемещения создают дополнительные риски безопасности. Нэнси горько усмехнулась: — Добро пожаловать в мой мир. Пять лет пытаюсь составить хоть какое-то расписание для этих гениев, — последнее слово она произнесла с явным сарказмом. — Что ж, раз уж ты здесь, может, хотя бы посмотришь периметр? У нас были проблемы с фанатами, которые каким-то образом узнают о наших закрытых сессиях. За её спиной Джонни начал наигрывать рифф, заставляя Керри повернуться с заинтересованным выражением лица. — Давай, что это? Звучит неплохо, — Керри схватил свою гитару, пытаясь подобрать аккомпанемент. Ви кивнула Нэнси: — Я проверю здание и ближайшие подходы. В системе безопасности высоток Норт-Оак есть несколько известных уязвимостей. Пока Денни помогала всё ещё бледному и дрожащему Генри выйти из студии, Ви приступила к своим обязанностям, активируя сканирующие импланты. Звуки двух гитар сливались за её спиной — резкие, агрессивные, но странно гармоничные. Она признала, что даже в таком хаотичном и неприглядном состоянии, в этой импровизации было что-то захватывающее. Джонни Сильверхенд был засранцем, но, возможно, талантливым засранцем. Нэнси подошла ближе к Ви, понизив голос: — Он всегда такой. Хаос следует за ним по пятам. Но когда он берёт в руки гитару... — она покачала головой. — Тогда понимаешь, почему мы всё это терпим. Просто имей в виду — он ненавидит Арасаку больше, чем всё остальное в этом мире. Не принимай на свой счёт. Ви посмотрела на Джонни, полностью погружённого в музыку, его пальцы летали по струнам, лицо выражало концентрацию и что-то похожее на свободу. — Я здесь не для того, чтобы подружиться, — ответила она. — Просто выполняю свою работу. Но глядя на него, создающего музыку из ничего, она почувствовала неожиданный укол любопытства. Что превратило этого человека в символ сопротивления корпорациям? И насколько глубоко распространялась его ненависть? Это была опасная линия размышлений. Ви напомнила себе, что она не психолог и не фанатка — она агент. И её работа заключается в том, чтобы охранять Джонни Сильверхенда и узнать тайны, а не понимать его. Даже если в глубине души начинала формироваться предательская мысль, что, возможно, в его хаосе есть какой-то смысл.

***

Открыв дверь своим кибернетическим ключом, Ви почувствовала некоторое облегчение, переступив порог личного пространства. Ви сбросила куртку на спинку стула и устало плюхнулась на диван, вытягивая ноги. Голографические часы на стене показывали 17:30. До концерта в клубе "Тотентанц" оставалось три с половиной часа — достаточно времени, чтобы привести себя в порядок и подготовиться. — Включить музыку, — скомандовала она, и система умного дома отреагировала, наполнив квартиру спокойными электронными мелодиями — полная противоположность агрессивному року SAMURAI. Она закрыла глаза, позволяя себе несколько минут полной неподвижности. День выдался... необычным. Словно потратила восемь часов, пытаясь укротить торнадо. Торнадо по имени Джонни Сильверхенд. Их репетиция действительно прошла на удивление гладко. После ухода Денни и Герри Джонни и Керри работали в удивительном согласии, создавая и записывая музыку с профессионализмом, который Ви не ожидала увидеть после всего хаоса. Нэнси занималась организационными вопросами, время от времени вмешиваясь с советами или критикой, но в целом атмосфера была почти... нормальной. Керри оказался гораздо более приземлённым, чем Джонни. Он шутил, ругался и пил, но в нём не чувствовалось той глубинной ярости, которая, казалось, постоянно кипела в Сильверхенде. Они даже успели перекинуться несколькими словами, пока Джонни отлучился покурить. "Не обращай на него внимания," — сказал Керри, кивая на дверь. "Он на самом деле не такой мудак, каким хочет казаться. Просто... у него свои демоны." Голографический экран на стене внезапно мигнул, отображая входящий звонок. Ви вздохнула, узнавая номер своего руководителя в Арасаке. — Принять вызов. На экране появилось угрюмое лицо Дженкинса. — Ви, — его голос звучал холоднее обычного. — Как проходит твое задание? — В рамках ожидаемого, сэр, — ответила Ви нейтрально. — Объект под наблюдением, никаких инцидентов не произошло. — А утренняя смена охраны? — Дженкинс приподнял бровь. Ви подавила желание закатить глаза. — Небольшое недоразумение, сэр. Агенты не были должным образом проинструктированы относительно характера объекта. Ситуация под контролем. Дженкинс смотрел на неё долгим взглядом. — Ви, — его голос смягчился, что было плохим знаком, — я лично рекомендовал тебя для этого задания, потому что знаю твою компетентность. Но Сильверхенд — не обычный клиент. Его антикорпоративная риторика и... история с Арасакой делают его особо чувствительным объектом. — Я понимаю, сэр. — Надеюсь, что да, — Дженкинс снова стал официальным. — И, Ви... без импровизаций. Экран погас, не дожидаясь ответа. Ви выдохнула. Тряхнув головой, Ви поднялась с дивана и направилась в ванную. Горячий душ — вот что ей сейчас нужно. Ванная комната была маленькой, но хорошо оборудованной. Ви включила душ и, пока вода нагревалась, сняла с себя одежду и аккуратно положила пистолет на полочку в пределах досягаемости — привычка, выработанная годами службы. Стоя под струями горячей воды, она позволила мышцам расслабиться. Вода смывала напряжение дня, усталость, запах сигаретного дыма, въевшийся в волосы после часов рядом с постоянно курящим Джонни. Закрыв глаза, Ви обнаружила, что в её голове снова и снова прокручивается мелодия, которую Сильверхенд и Керри создавали сегодня — резкая, сердитая, но с какой-то пронзительной красотой. Она попыталась вытеснить её из мыслей, но безуспешно. Выйдя из душа и завернувшись в полотенце, Ви подошла к зеркалу, вытирая запотевшую поверхность рукой. На неё смотрело лицо с проступающими признаками усталости — тёмные круги под глазами, немного бледная кожа. Кибернетические импланты у висков мягко светились голубоватым светом. — Выглядишь дерьмово, — сказала она своему отражению. Выйдя из ванной, Ви открыла встроенный шкаф, рассматривая свой гардероб. Большую часть занимала практичная одежда — комбинезоны с усиленной защитой, тактические костюмы, удобная обувь. Но была там и другая половина — яркие платья, кожаные куртки с неоновыми акцентами, высокие сапоги и аксессуары с хромированными элементами. В Найт-Сити даже агенты корпоративной безопасности имели право на стиль. По крайней мере, в свободное время. Ви задумчиво провела рукой по вешалкам, вспоминая предупреждение, которое сама себе дала. Слишком яркий наряд мог спровоцировать нежелательное внимание Сильверхенда, с его известной слабостью к женщинам. А его "сальные комплименты", как она их мысленно обозвала, были последним, что ей хотелось слышать. В итоге выбор пал на тёмные тактические брюки с множеством карманов, где можно было спрятать дополнительное оружие и устройства, простую чёрную майку и короткую кожаную куртку без лишних украшений. Практично, не броско, но и не похоже на униформу Арасаки. Переодевшись, Ви села перед небольшим туалетным столиком. Она обычно не уделяла много внимания макияжу во время работы, но сегодня... Сегодня она работала под прикрытием в клубе. Профессионализм требовал соответствия обстановке. Ви нанесла лёгкую основу, подчеркнула глаза тёмными тенями, но удержалась от яркой помады, остановившись на нейтральном оттенке. Достаточно, чтобы не выделяться в толпе клубных посетителей, но без лишней эффектности. Закончив с макияжем, она занялась волосами, решив оставить их распущенными, но добавив несколько киберкинетических заколок, которые не только фиксировали причёску, но и содержали миниатюрные сканирующие устройства. В Арасаке ценили многофункциональность. Время неумолимо приближалось к моменту, когда нужно было возвращаться к Джонни. Ви разложила на кровати своё снаряжение — основной пистолет, запасную обойму, нейротоксичные дротики для нештатных ситуаций, миниатюрный медицинский комплект, складной шоковый стержень и коммуникационный модуль для связи с командой безопасности. Она методично проверила каждый элемент, зарядила оружие, убедилась, что все устройства работают исправно. Это был ритуал, который успокаивал её перед каждым заданием. Завершив подготовку, Ви подошла к окну. Найт-Сити уже полностью погрузился в вечерний режим — море неоновых огней, рекламные голограммы размером с небоскрёбы, летающие автомобили, прорезающие небо между высотками. Где-то там, в этом хаосе света и тьмы, ждал Джонни Сильверхенд, самопровозглашённый враг всего, что она представляла. Ви глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри собирается профессиональное спокойствие. Эмоции, неуверенность, усталость — всё это она аккуратно упаковала и отложила в сторону, как делала перед каждым сложным заданием. — Это просто ещё одна работа, — сказала она вслух, словно заклинание. — Просто ещё одна работа. Но глубоко внутри она знала, что это не совсем правда. Было что-то в Джонни Сильверхенде — в его ярости, его музыке, его бескомпромиссности — что заставляло её чувствовать... что-то. Неуверенность? Любопытство? Раздражение? Она не могла точно определить это чувство. И это беспокоило её больше, чем она хотела признать. Взглянув на часы последний раз, Ви забрала свою сумку, проверила, заперты ли все замки в квартире, и направилась к двери. Пора было встретиться с хаосом лицом к лицу. На мгновение она остановилась у порога, глядя на свою упорядоченную, аккуратную квартиру. Контраст с бурным существованием Сильверхенда не мог быть более очевидным. Их миры были диаметрально противоположны. И всё же через несколько часов ей предстояло снова погрузиться в его реальность. В мир, где правила создавались только для того, чтобы их нарушать, где корпорации были врагами, а хаос — естественным состоянием.

***

Гостиная пентхауса Джонни выглядела так, словно её перенесли из другой вселенной. Туда, где царил порядок, где воздух не был пропитан запахом алкоголя, сигаретного дыма и чужих духов. На месте вчерашнего хаоса из пустых бутылок, разбросанных дисков, инструментов и одежды сейчас было пространство, которое можно было без стыда назвать жилым помещением. Ви сидела на высоком барном стуле, скрестив ноги, и задумчиво выпускала дым из тонкой черной сигареты. Тусклое вечернее освещение города, проникающее сквозь панорамные окна, размывало её силуэт, превращая в почти мистическое видение на фоне городских огней. Она чувствовала себя странно. Это не было связано с квартирой или предстоящим концертом. Скорее с тем импульсивным решением, которое она приняла, стоя перед зеркалом в собственной квартире. С тем самым решением, из-за которого сейчас на ней были не практичные тактические брюки и неброская куртка, а нечто совершенно иное. "Это профессионально, — снова напомнила она себе. — Отвлекающий маневр. Ничего личного". Но внутренний голос, тот самый, который никогда не врал, шептал иное: "Ты просто хотела увидеть его реакцию". Широкие штаны цвета хаки сидели низко на бедрах, демонстрируя плоский живот, украшенный замысловатым узором татуировок — киберпанк-мотивы и древние символы переплетались, создавая картину, рассказывающую её собственную историю. Короткий топ было бы преувеличением назвать "одеждой" — тонкая, почти прозрачная ткань с металлическими вставками скорее подчеркивала то, что должна была скрывать. Татуировки на руках складывались в сложные паттерны, поднимаясь от запястий к плечам. Ви знала, как это выглядит. Это был образ из её досье "Ночной Город после заката" .И признаться, в этой коже она чувствовала себя свободнее, чем в корпоративном костюме. Звук шагов по коридору прервал её размышления — характерный, тяжелый ритм тяжелых военных ботинок, который она уже научилась распознавать. Джонни появился в дверном проёме как воплощение рок-звезды из старых журналов. Чёрные кожаные штаны настолько узкие, что казались нарисованными на его длинных ногах. Тяжелые армейские ботинки с множеством пряжек и металлических вставок. И, конечно, неизменный элемент его стиля — рубашка, расстегнутая полностью, открывающая подтянутый торс с собственной историей, рассказанной шрамами и татуировками. Ви не могла не отметить, чисто профессионально конечно, что выглядел он... впечатляюще. С влажными после душа волосами, падающими на плечи, с этой вечной щетиной, которая каким-то образом выглядела не неряшливой, а... характерной. Их взгляды встретились через комнату, и несколько секунд они просто изучали друг друга. Ви заметила промелькнувшее удивление в его глазах, быстро сменившееся чем-то, похожим на одобрение и... интерес. — Надо же, ты умеешь выглядеть, как человек, — произнёс Джонни, направляясь к барной стойке с той фирменной ленивой походкой, которая одновременно выражала и высокомерие, и странную грацию. Ви не ответила сразу. Вместо этого она сделала последнюю затяжку, а затем медленно выдохнула дым прямо ему в лицо, когда он остановился напротив неё. Это был жест, балансирующий на грани между агрессией и чем-то похожим на флирт. К её удивлению, Джонни не разозлился. Его губы изогнулись в улыбке — не в той саркастической усмешке, к которой она привыкла, а в чём-то более искреннем, почти... человечном. — Интересный выбор наряда, — он облокотился о барную стойку, оказываясь с ней на одном уровне. — Особенно для корпоративной крысы из Арасаки. Разве вам, в вашей башне из слоновой кости, можно ходить... так? — он сделал жест в направлении её татуировок, словно очерчивая их контуры в воздухе, не касаясь, но заставляя кожу реагировать, словно от призрачного прикосновения. Ви сохраняла невозмутимое выражение лица, но внутри что-то дрогнуло. Она не ожидала, что ей придётся защищать свой выбор стиля, свою идентичность вне корпоративных стен. И уж точно не перед человеком, который представлял собой воплощение анти-корпоративного духа. Медленно, с преднамеренной грацией, она затушила сигарету в хрустальной пепельнице и спрыгнула с барного стула. В сапогах на платформе она была почти одного роста с Джонни, и теперь их глаза встречались на одном уровне. — Ну, я же не раздеваюсь перед клиентами, — ответила она с прохладной уверенностью, — так что кому какая разница. Что-то блеснуло в глазах Джонни — одобрение? Любопытство? Вызов? — Жаль, конечно, — произнёс он с той самой улыбкой, которая, должно быть, разбила десятки сердец по всему Найт-Сити. Улыбкой, которая говорила "я вижу тебя насквозь", хотя Ви была уверена, что её фасад безупречен. Она почувствовала необходимость перейти на более безопасную территорию. — У тебя хорошее настроение, — заметила она, отступая к окну. — Предвкушаешь выступление? Джонни пожал плечами и потянулся за бутылкой виски, стоявшей на барной стойке. Его металлическая рука поймала отблеск городских огней, создавая мимолетную игру света. — Ничто не сравнится с чувством, когда ты стоишь перед этой грёбаной толпой, — он сделал паузу, наполняя два стакана. — Когда ты видишь, как тысячи глаз смотрят на тебя. Как будто ты бог. Как будто ты можешь всё. Он протянул ей один из стаканов, и Ви, после секундного колебания, приняла его. Это не было предусмотрено протоколом, но она чувствовала, что сейчас Джонни делился чем-то искренним, и отказ мог разрушить этот момент... человечности. — Это похоже на власть, — продолжил Джонни, глядя в окно на панораму Найт-Сити. — Но не ту дерьмовую власть, которой одержимы корпорации. Это... связь. Между тобой и каждым человеком в этом зале. Они отдают тебе свою энергию, а ты возвращаешь её им через музыку. — Он сделал глоток. — Это как наркотик. Лучший из всех, что я когда-либо пробовал. Ви молчала, впитывая его слова. Было что-то завораживающее в том, как Джонни Сильверхенд, человек, известный своей яростью и агрессией, говорил о музыке с таким... трепетом. Словно под всеми слоями ярости и цинизма скрывался кто-то другой — художник, поэт, человек, который действительно верит в силу искусства. — Понимаю, — наконец ответила она, удивляя саму себя искренностью в голосе. И это была правда — на своём уровне она понимала эту жажду связи, это стремление быть чем-то большим, чем просто винтик в механизме. Джонни посмотрел на неё с интересом, словно действительно увидел что-то новое. — Неужели? — в его голосе было больше любопытства, чем сарказма. — Не знал, что корпоративные агенты способны понимать такие вещи. Ви сделала глоток виски, чувствуя, как жидкость обжигает горло приятным теплом. — Я не всегда была "корпоративным агентом", — ответила она, удивляясь тому, что делится личной информацией. — До Арасаки я была... разной. Джонни наклонил голову, изучая её с новым интересом. — Теперь я почти заинтригован, — усмехнулся он. — Что может заставить человека с такими татуировками и таким... стилем пойти служить самому большому монстру в Найт-Сити? Ви встретила его взгляд без колебаний. — То же, что заставляет большинство людей делать выбор в этом городе, — ответила она ровно. — Выживание. На мгновение между ними повисла тишина — не напряжённая, но наполненная чем-то, что трудно было определить. Пониманием? Узнаванием? Ви не могла сказать наверняка. — Кстати о выживании, — Джонни поставил стакан на стойку и подошёл к дивану, где лежала его знаменитая кожаная куртка с логотипом SAMURAI на спине. — Нэнси звонила? Этот вопрос вернул Ви к реальности. К работе, которую она должна была выполнять. К роли, которую она играла. — Да, — кивнула она. — Она передала, что всё готово к вашему появлению. Толпа собирается с семи, двери открыты, но вы не выходите на сцену до десяти. — Ви перешла на более профессиональный тон. — Я должна доставить тебя к служебному входу к девяти тридцати. Джонни кивнул, надевая куртку. Даже этот простой жест он совершал с какой-то врождённой театральностью, словно всегда находился на сцене. — Тогда нам пора, — он повернулся к ней, и его улыбка стала немного хищной Джонни подошёл ближе, и на секунду Ви подумала, что он собирается сделать что-то... непредсказуемое. Но он просто протянул руку и легко коснулся края её топа двумя пальцами — мимолётное, почти невесомое прикосновение. — Знаешь, что самое забавное? — произнёс он с какой-то странной интимностью в голосе. — Когда я смотрю на тебя сейчас, я почти забываю, что ты работаешь на врага. В его словах не было яда или обвинения. Скорее что-то похожее на сожаление. И это заставило Ви почувствовать странный укол в груди — что-то между виной и... чем-то иным, чему она не хотела давать определение. — Работа есть работа, Джонни, — ответила она тихо. — Ничего личного. Он усмехнулся, и эта усмешка не достигла глаз. — В этом городе всё личное, Ви. — Он отступил. — Особенно когда дело касается музыки... и Арасаки. Ви понимала, о чём он говорит. — Время покажет, — сказала она, направляясь к двери. — А пока у нас есть концерт, который нужно отыграть. — У нас? — Джонни поднял бровь. — Я не знал, что ты планируешь присоединиться ко мне на сцене. Ви обернулась у двери, позволяя себе полуулыбку. — Просто выражение. Я буду там, где должна быть — обеспечивать твою безопасность. "И следить за тобой," — добавила она мысленно. — Жаль, — ответил Джонни, следуя за ней. — Уверен, из тебя вышла бы отличная бэк-вокалистка. С такой внешностью толпа была бы в экстазе. Ви закатила глаза, но не смогла полностью подавить улыбку. Этот Джонни — шутящий, почти дразнящий её — был неожиданным, но не неприятным изменением по сравнению с его обычной агрессивностью. Когда они вышли из пентхауса и направились к лифту, Ви поймала себя на мысли, что предстоящий вечер мог оказаться гораздо более сложным, чем она планировала. И не из-за профессиональных обязанностей или потенциальных угроз. А потому что Джонни Сильверхенд в своей естественной среде — на сцене, окружённый музыкой и обожанием толпы — мог оказаться силой, к которой даже обученный агент Арасаки не была полностью готова.

***

Гримерка клуба была комнатой контрастов — тусклый свет гримировочных ламп выхватывал из полумрака блестящие поверхности металлических столов, зеркала в винтажных рамах и разбросанные повсюду атрибуты рок-жизни: гитарные медиаторы, пустые бутылки, упаковки от сценических костюмов. Через стены, несмотря на звукоизоляцию, просачивалась музыка разогревающей группы — басы проникали сквозь материю, заставляя вибрировать внутренности, словно само помещение было частью гигантского инструмента. Ви сидела на высоком стуле перед зеркалом, чувствуя странную двойственность момента. С одной стороны, она была здесь как агент безопасности Арасаки, уже обеспечивший контроль над всеми системами наблюдения клуба, перенастроивший камеры на ручное управление и проложивший несколько запасных маршрутов эвакуации. С другой — сейчас, когда Денни с сосредоточенным выражением лица наносила ей макияж, она чувствовала себя частью этого мира, этой странной рок-семьи, соединенной музыкой и каким-то особым братством повстанцев. — Ты держишься слишком напряженно, — промурлыкала Денни, наклоняясь ближе с тонкой кистью в руках. От неё пахло сигаретами, дорогим парфюмем и чем-то металлическим — запах музыкальной индустрии. — Расслабь лицо, иначе все растечется. Ви сделала глубокий вдох, пытаясь последовать совету. По другую сторону комнаты Джонни методично и с явным наслаждением сворачивал косяк, а его пальцы — как живые, так и хромированные — двигались с неожиданной деликатностью. Ви поймала себя на том, что наблюдает за этим процессом с каким-то странным, почти гипнотическим вниманием. В углу гримерки на потрепанном кожаном диване лежал Генри, его бледное лицо имело тот характерный зеленоватый оттенок, который говорил, что вечер для него начался слишком рано и слишком интенсивно. — Ненавижу его колеса, — пробормотала Денни, проводя тонкой кистью у внешнего уголка глаза Ви. — Вечно нажрется какой-то дряни, а потом полконцерта держится за барабаны, чтобы не упасть. И как только печень еще не отказала... — Киберимпланты, — пожала плечами Ви. — Половина его органов, наверное, уже искусственная. Денни хмыкнула с видом человека, повидавшего в жизни слишком многое, чтобы удивляться. — Тем не менее, в таком состоянии на сцену... — она покачала головой, отступая на шаг и критически разглядывая свою работу. — Хотя с другой стороны, это ж рок-н-ролл, детка. Ви не могла не улыбнуться такому резюме. Что-то в нем идеально резонировало с этой сумасшедшей ночью, с этой странной смесью подготовки к концерту и подготовки к возможному кризису безопасности. Джонни, наконец закончивший со своим косяком, зажег его с видимым наслаждением, глубоко затянулся и выпустил густое облако дыма, которое медленно расползлось по гримерке, добавляя еще один слой к и без того густой атмосфере. — Готово, — объявила Денни с нотками самодовольства в голосе, указывая на зеркало. — Что скажешь? Ви повернулась к зеркалу и на мгновение не узнала собственное отражение. Денни превратила ее лицо в странную смесь панк-эстетики и чего-то почти футуристического — черные линии подводки расходились от глаз, словно трещины, сливаясь с имитацией искусственных слез, стекающих по щекам. Этот макияж рассказывал историю — о боли, о ярости, о чем-то сломленном и одновременно сильном. — Неплохо, — произнесла Ви, поворачивая голову, чтобы разглядеть детали. — Очень даже хорошо. Денни самодовольно улыбнулась, но её улыбка быстро сменилась озабоченным взглядом в сторону Генри, который издал звук, крайне похожий на предсмертный хрип какого-то экзотического животного. — Супер, ладно, я пойду растормошу Генри, — вздохнула Денни, собирая свои инструменты, — а то он там заблюёт все. Она удалилась к дивану, как боец, направляющийся на передовую, оставив Ви наедине с зеркалом и Джонни, который продолжал курить, разглядывая её с каким-то задумчивым, почти оценивающим выражением. — Ты же понимаешь, что эта полная хуйня, — произнес он, указывая на макияж дымящимся косяком. В его голосе не было настоящей агрессии, скорее какая-то странная искренность. Ви встретила его взгляд в зеркале, и их глаза соединились в этой отраженной реальности, создавая странную интимность момента. — Просто заткнись, — ответила она, берясь за салфетку и начиная методично стирать нарисованные слезы. Под ними проступал её собственный макияж — яркий, но более гармоничный, такой, который она сама выбрала для сегодняшнего вечера. Джонни хмыкнул, и в этом звуке было что-то похожее на одобрение. Он продолжал наблюдать за ней, и в его взгляде читалось что-то сложное — смесь интереса, оценки и еще чего-то, что Ви не могла или не хотела анализировать. В гримерке установилась странная тишина — не враждебная, а скорее задумчивая. Ви продолжала стирать макияж Денни, превращая драматические линии в более тонкие, подходящие для неё самой. Джонни курил, откинувшись на стуле, и его взгляд, отраженный в зеркале, время от времени скользил по её лицу, шее, плечам, словно изучая каждую деталь. Тишину внезапно разорвало появление Керри Евродина, который буквально ворвался в гримерку с энергией молодого урагана. Его глаза блестели тем особым блеском, который бывает от смеси адреналина, алкоголя и, возможно, чего-то еще. Его волосы были всклокочены, а на шее красовалось свежее, почти вызывающе яркое доказательство того, что последние полчаса он провел не за настройкой гитары. — Ну что, готовы? — спросил он, окидывая гримерку быстрым, почти лихорадочным взглядом. Джонни лишь хмыкнул, выпуская дым через ноздри: — Ага, щас Генри перестанет блевать после своих колес, и можно выходить. Керри закатил глаза с видом человека, слишком привыкшего к таким сценам, чтобы действительно беспокоиться. Затем его взгляд остановился на Ви, и на его лице расплылась та самая улыбка, которая, должно быть, разбивала сердца фанатов с первых рядов. — О, Ви, — протянул он, — выглядишь охуенно. В его голосе была та очевидная нота флирта, которая, казалось, была для него таким же естественным состоянием, как дыхание. Ви чуть улыбнулась, стряхивая остатки косметики с ладоней. — Спасибо, ты тоже, — усмехнулась она, указывая на ярко-красный засос, который цвел на его шее как экзотический цветок. — Очень... свежо выглядишь. Керри на мгновение смутился — настолько, насколько вообще может смутиться рок-звезда его калибра — и машинально провел рукой по на шее, словно пытаясь скрыть улику. — Кхм, ага, — он быстро перевел тему. — Ладно, Джонни, пошли, разогреем их. Публика уже на взводе, еще немного и они начнут разносить клуб. Джонни, наблюдавший за этим обменом репликами с каким-то нечитаемым выражением, затушил косяк о край столика и поднялся на ноги с той фирменной ленивой грацией, которая казалась одновременно небрежной и тщательно отрепетированной. — Через пять минут на сцене, — бросил он, направляясь к выходу вслед за Керри. Проходя мимо Ви, он на мгновение замедлился, их глаза встретились, и что-то мелькнуло между ними — какое-то молчаливое сообщение, которое Ви не смогла полностью расшифровать. Когда дверь за ними закрылась, Ви глубоко вздохнула, переключаясь в режим профессионала. Она быстро проверила свои импланты, удостоверившись, что все системы наблюдения функционируют как надо, затем забрала свою компактную, но смертоносно эффективную пистолет-пушку, которую держала в специальной кобуре под курткой. Покинув гримерку, она направилась к лестнице, ведущей на второй этаж клуба. Это была идеальная наблюдательная позиция, с которой открывался вид как на танцпол, забитый потными, возбужденными телами, так и на сцену, где через несколько минут должно было начаться шоу. По мере подъема по ступеням музыка становилась громче, пронзительнее, а вибрация басов сильнее отдавалась в теле. Ви чувствовала, как её пульс ускоряется в такт битам — не только из профессиональной настороженности, но и из-за странного, почти забытого ощущения. Ощущения быть частью чего-то большего, чего-то настоящего. Выйдя на балкон второго этажа, она заняла позицию у перил, позволяющую обзор в 180 градусов. Внизу море тел двигалось как единый организм, предвкушая появление легенды. В воздухе висело почти осязаемое напряжение — ожидание, волнение, та самая энергия, о которой говорил Джонни. Когда свет погас, толпа взревела как раненый зверь. А когда первые аккорды взорвали тишину, и на сцену вышли темные силуэты, Ви почувствовала, как что-то внутри неё откликается, резонирует с этой музыкой, с этим моментом. Она была здесь как агент Арасаки, но в глубине души, в той части, которую она запирала за семью замками, она была просто девушкой из Найт-Сити, слушающей, как Джонни Сильверхенд рвет струны и сердца своей музыкой. И эта двойственность, это противоречие между долгом и желанием, профессионализмом и человечностью, создавали внутри неё странную, почти болезненную гармонию. Луч света выхватил из темноты фигуру Джонни на авансцене, и Ви поняла, что не может отвести взгляд. Он был в своей стихии, абсолютно целостный, настоящий, и эта подлинность гипнотизировала. На мгновение, пойманная между обязанностью и чувствами, Ви позволила себе просто существовать в этом моменте, быть не агентом, не профессионалом, а просто человеком, слушающим музыку, которая говорила о борьбе, свободе и чем-то таком настоящем, что она почти забыла, как это называется.

***

Возвращение с концертной площадки всегда походило на отступление армии — восторженной, но уже без боевого запала. Керри и Джонни проталкивались сквозь море тел, словно корабли, рассекающие бушующие волны. Ви держалась на расчетливом расстоянии — достаточно близко, чтобы вмешаться, если потребуется, но достаточно далеко, чтобы не оказаться в центре этой людской бури. Её профессиональный взгляд скользил по толпе, выискивая потенциальные проблемы с той же легкостью, с какой другие выискивают знакомые лица. Импланты перегоняли информацию, анализируя поведенческие паттерны, оценивая концентрацию людей, высчитывая коэффициент возможной угрозы. Но даже через этот фильтр Ви не могла не замечать человеческой составляющей происходящего. Девушки с подведенными глазами и радужными прическами визжали, когда Джонни или Керри проходили мимо. Они тянули руки, словно утопающие, надеющиеся на спасение, выкрикивали непристойные предложения, обещали вечную любовь — все то, что на языке фанатов рок-музыки означало желание провести хотя бы одну ночь с кумиром. — Джонни! Керри! Боже, я вас обожаю! — кричала одна, её голос дрожал на грани срыва, а глаза были широко распахнуты, как у человека в состоянии религиозного экстаза. — Керри, я твоя самая большая фанатка! Я знаю все ваши песни! — вторила ей другая, размахивая футболкой с символикой SAMURAI так, словно это был священный артефакт. Ви поймала на себе несколько взглядов, когда следовала за музыкантами. Не восторженных, направленных на отражающийся свет славы, а завистливых, прожигающих — взглядов тех, кто считал её конкуренткой в негласном соревновании за внимание рок-звезд. Она улавливала обрывки шепота: "А эта кто такая?", "Очередная группи?", "Наверное, спит с кем-то из них..." Было что-то почти комическое в этом контрасте — они видели в ней счастливицу, добившуюся заветного, а она бы с удовольствием поменялась местами с любой из них. Быть просто фанаткой, которая мечтает о мимолетном прикосновении или автографе на коже. Не думать о системах безопасности, о возможных угрозах, о том, что каждая ошибка может стоить жизни. Просто жить, наслаждаться моментом, кричать до хрипоты и забыть обо всем в хмельном угаре музыки и восторга. «Вот она, ирония ночи», — подумала Ви, и уголок её губ дрогнул в полуулыбке. Когда они, наконец, добрались до гримерки, звуковая волна толпы осталась за дверью, превратившись в приглушенный гул, как шум моря в раковине. Гримерка встретила их запахом пота, алкоголя и чего-то кислого — следы продолжающихся попыток Генри очистить свой желудок от таблеток, которые он, должно быть, считал хорошей идеей перед выступлением. — Это никогда не кончится, — причитала Денни, уже явно не в первый раз, поддерживая голову Генри над мусорным ведром. Её глаза метали молнии, а в голосе звучала та особая ярость, которая рождается только из искренней заботы. — Ты хоть понимаешь, что делаешь с собой? Генри в ответ издал только слабый стон и снова склонился над ведром. — Круто, блять, было, — выдохнул Керри, падая на диван с той театральной усталостью, которая как будто говорила: "Да, я выложился, но ради вас, ради публики и ради рок-н-ролла я готов на это идти снова и снова". Он протянул руку к Джонни, который уже успел свернуть новый косяк из своей, казалось, бесконечной заначки. — Дай-ка мне это чудо природы. Джонни молча передал ему самокрутку. Керри сделал глубокую затяжку, прикрыв глаза с выражением почти эротического наслаждения, затем выпустил дым колечками — маленькое шоу для ограниченного круга зрителей. Через несколько затяжек он вернул косяк Джонни и поднялся, расправляя плечи, словно перезаряжаясь. — Ладно, ребятишки, я погнал, — объявил он, пригладив свои и так безупречно растрепанные волосы. — Меня там ждет Майк… — он на секунду запнулся, словно перебирая в памяти имя, — или Мик. Да похуй. Его глаза быстро скользнули по комнате, словно прощаясь без слов, затем он выпорхнул из гримерки с энергией человека, для которого ночь только начинается. Ви опустилась на диван, чувствуя, как адреналин, державший её в тонусе весь вечер, начинает отступать, оставляя после себя усталость и странную, почти приятную опустошенность. Она запрокинула голову, прикрыла глаза и позволила себе несколько мгновений просто существовать, не анализируя, не оценивая, не просчитывая. Тишина в гримерке была особенной — не полное отсутствие звука, а смесь приглушенного гула удаляющейся толпы, хрипов Генри и тихого потрескивания тлеющей травы в косяке Джонни. Он продолжал курить, сидя в кресле напротив, его лицо было частично скрыто в тени, выражение нечитаемо. Ви, привыкшая к тому, что Сильверхенд обычно не упускает шанса высказаться — особенно после концерта, когда его эго раздувается от любви фанатов — почувствовала странное несоответствие. Неожиданная тишина не вписывалась в паттерн. — У тебя кто-то умер? — спросила она, открывая глаза и встречаясь взглядом с Джонни. — Помимо твоей совести? Джонни вопросительно приподнял бровь, и в этом простом жесте было столько многозначительной иронии, что Ви почти пожалела о своем вопросе. Почти. — Ты слишком молчалив сегодня, — пояснила она, пожав плечами. — Обычно тебя не заткнуть, особенно когда ты полон впечатлений от собственной охренительности на сцене. Уголок губ Джонни дрогнул в подобии улыбки — не полной, но настоящей, без того налета презрительности, который обычно сопровождал его выражения. — Ты в своей башке разберись, каким я тебя больше раздражаю, — произнес он, выпуская дым. — А потом скажи. Болтливым? Молчаливым? Выбери что-то одно, кориолис. Ви цокнула языком, чувствуя странное смущение от того, насколько точным был его ответ. Действительно, что бы Джонни ни делал — молчал ли, говорил без умолку, был серьезным или ироничным — она всегда находила в этом что-то раздражающее. И может быть, дело было не в нем, а в ней самой, в том, как она реагировала на его присутствие. Джонни, словно читая её мысли или просто устав от этой словесной дуэли, протянул ей косяк — На, успокой свое психованное "я", — предложил он с тем особым тоном, который балансировал на грани между заботой и насмешкой. — После такого концерта нам всем не помешает немного расслабиться. Ви посмотрела на протянутую сигарету, на секунду задумавшись. Профессиональный кодекс Арасаки, который она всегда так тщательно соблюдала, четко говорил: никаких веществ, изменяющих сознание, во время работы. Никаких исключений. Но что-то в этом вечере, в этой атмосфере, в этом странном моменте близости с людьми, которых она должна была просто охранять, заставило её отодвинуть правила на второй план. «А почему бы и нет?» — пронеслось в её голове, и она приняла косяк из руки Джонни, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и это касание отозвалось странным электрическим импульсом где-то под кожей. Она сделала затяжку, чувствуя, как горький дым заполняет легкие. Она не была новичком в этом деле, хоть и не делала этого давно — с тех самых пор, как выбрала путь корпоративного солдата. Дым выходил из её рта медленно, словно не желая расставаться, и Ви почувствовала первую волну расслабления, растекающуюся по телу. Идиллия этого момента была нарушена внезапным вторжением Денни, которая вошла в гримерку с лицом человека, достигшего предела своего терпения. Её глаза метали молнии, а в каждом движении читалось едва сдерживаемое желание что-нибудь разбить. — Этот ёбанный нарик скоро сдохнет прямо во время выступления, — выпалила она, нервно пробегая пальцами по волосам. — Хотя я не понимаю, как он еще не сдох со всем тем дерьмом, которое закидывает в себя. Она подошла к Ви, бесцеремонно выхватила из её руки косяк и сделала глубокую, отчаянную затяжку, словно это был последний глоток воздуха перед погружением в океан. — Все, это невыносимо, — продолжила она, выпуская дым через ноздри, как разъяренный дракон. Её голос дрожал от смеси гнева и бессилия. — Дальше вы с ним сами. Я сваливаю. Не дожидаясь ответа, она бросила недокуренный косяк в пепельницу и вылетела из гримерки, громко хлопнув дверью. Звук удара прозвучал как финальный аккорд, завершающий песню, начавшуюся с первых нот фанатских воплей. В комнате снова установилась тишина, но теперь она имела другой характер — напряженный, почти осязаемый. Ви и Джонни остались вдвоем, если не считать прерывистого дыхания Генри из соседней комнаты, которое напоминало о себе через равные промежутки времени, как неисправный метроном. Ви встретилась взглядом с Джонни и увидела в его глазах отражение собственной усталости, смешанной с чем-то еще — каким-то почти задумчивым признанием той странной ситуации, в которой они оказались. Рок-легенда и корпоративный агент, застрявшие в гримерке после концерта, связанные не общими интересами или чувствами, а странной прихотью обстоятельств. — И что теперь? — спросила Ви, её голос прозвучал слишком громко в установившейся тишине. Джонни поднялся с кресла с той фирменной ленивой грацией, которая, казалось, была частью его сценического образа, но оставалась с ним и за кулисами. Он подошел к пепельнице, взял оставленный Денни косяк и, повертев его в пальцах, затянулся. — Теперь, — произнес он, выпуская дым тонкой струйкой, — мы официально можем считать вечер полным успехом. Концерт отыграли, Керри уже кого-то снял, Генри как обычно блюет, Денни в бешенстве. Все идет по плану. В его словах, несмотря на иронию, была странная правда. Ви почувствовала, как улыбка невольно растягивает её губы. В этом был весь SAMURAI — хаос, возведенный в культ, воспеваемый в песнях и проживаемый каждый день. — А ты? — спросил внезапно Джонни, прищурившись. — Что входило в твой план на вечер, принцесса? Провести ночь, охраняя полусдохшего барабанщика и такого же полуживого гитариста? Ви откинула голову на спинку дивана, чувствуя, как травка начинает затуманивать сознание, делая контуры реальности мягче, а мысли — более текучими. — Мой план, — произнесла она, глядя куда-то поверх головы Джонни, на игру теней на потолке гримерки, — заключался в том, чтобы вы все остались живы. И чтобы клуб не превратился в руины. По крайней мере, не моими руками. — И как, получается? — В голосе Джонни слышалась насмешка, но не злая, а скорее то особое поддразнивание, которое бывает между людьми, начавшими понимать друг друга. — Пока да, — ответила Ви, встречаясь с ним взглядом. — Хотя ночь еще не закончилась. Что-то промелькнуло в глазах Джонни — какая-то искра, понимание, намек на что-то большее, что могло или не могло произойти в этой странной ночи, полной неожиданных поворотов. Он сел, полуразвалившись в кресле, одну ногу закинул на подлокотник, руку с тлеющим косяком лениво свесил вниз. Но его поза обманчива – Ви чувствовала это безошибочно. Под маской непринужденности скрывалась напряженная бдительность. Он изучал её с той особой сосредоточенностью, которую обычно приберегал для настройки своей гитары перед важным выступлением. Его глаза, полускрытые за тёмными прядями волос, не отрывались от Ви. Она знала этот взгляд – расчётливый, оценивающий, как у хищника, выбирающего момент для броска. Или, может быть, как у человека, разгадывающего головоломку. — Тебя не смущает, — хрипло произнёс он наконец, и его голос, сорванный после концертного крика, царапал воздух, как иголка по старой пластинке, — что тебя наняли охранять человека, который в два раза больше тебя, и при этом управляется с оружием с пелёнок? За этим вопросом стояло нечто большее. Ви слышала это в интонации, видела в сощуренных глазах. Джонни редко задавал прямые вопросы – он предпочитал кружить вокруг сути, как акула вокруг раненой добычи. Ви хмыкнула, пытаясь скрыть внезапную настороженность. Она почувствовала прилив адреналина, медленно выветривающий дымку расслабления от травки. Включился профессиональный режим – тонкий, как лезвие бритвы. Что стоит за этим вопросом? Подозрение? Угроза? Или обычная игра, чтобы скоротать вечер? — Джонни, — произнесла она с притворной легкостью, приподнимая уголок губ в полуулыбке, — размер не имеет значения. Лицо Джонни на мгновение озарилось той фирменной самодовольной ухмылкой, которая мелькала на концертных афишах и заставляла фанаток писать его имя на своём теле перманентным маркером. — Брось, принцесса, — протянул он, делая ещё одну затяжку, медленно выдыхая дым сквозь зубы, словно смакуя каждую частичку. — Мы оба знаем, что это не так. В его голосе появились бархатные нотки, которые он обычно приберегал для своих сценических выступлений или особо настойчивых группи. Насмешливо-интимный тон, который служил одновременно и щитом, и оружием. Но за этой показной игрой Ви чувствовала, что его первоначальный вопрос был не случайным. Что-то происходило – что-то, чего она не понимала, и это раздражало её профессиональную гордость. Джонни определённо что-то знал, что-то подозревал или о чём-то догадывался. — У тебя есть мысли на этот счёт? — спросила она, решив пойти напрямик. В конце концов, иногда лучшая защита – это атака. Она внимательно наблюдала за его реакцией, анализируя мельчайшие движения лицевых мышц, изменения в позе, ритм дыхания – все те микросигналы, которым её научили распознавать на корпоративных тренингах по выявлению лжи и скрытых намерений. Джонни слегка покачал головой, но его глаза оставались живыми и внимательными, как у опытного игрока в покер, скрывающего выигрышные карты: — Пока не знаю. В этих трёх словах было упаковано столько недосказанности, что Ви почувствовала раздражение, поднимающееся внутри неё, как волна. Она ненавидела неопределённость. В её работе неопределённость означала риск, а риск – возможность провала. Травка уже покидала её систему, вытесняемая резким приливом профессиональной паранойи. Если Джонни подозревал что-то о её настоящей миссии – если он знал больше, чем показывал – это могло всё осложнить. И она должна была выяснить, насколько опасной была ситуация. Ви встала с дивана, движение было плавным и небрежным, но каждый мускул её тела находился в состоянии боевой готовности. Она подошла к зеркалу, небрежно оперлась о туалетный столик, чтобы лучше видеть отражение Джонни за своей спиной. — Ты понимаешь, — начала она, подбирая каждое слово с осторожностью сапёра, обезвреживающего мину, — что если расскажешь мне всё, то разобраться ты сможешь быстрее? В зеркале она видела, как Джонни медленно выпрямился в кресле, его поза стала более собранной, хищной. Он смотрел на её отражение, и его глаза перемещались по её фигуре с нарочитой неторопливостью человека, привыкшего брать то, что хочет. Вместо ответа на её вопрос, он ухмыльнулся с той особой саркастичной интенсивностью, которая была его товарным знаком на сцене: — Так же чётко, как вижу твои соски, — он небрежно указал на её топ, слегка влажный от пота после напряжённого вечера, облепивший тело чуть плотнее, чем обычно. В его голосе была грубая интимность, словно он нарочно пытался разрушить её профессиональную оболочку, добраться до уязвимого человеческого ядра. Типичный приём Джонни Сильверхенда – когда не знаешь, что сказать, говори о сексе. Переводи всё в область плотского, где правила проще, а ставки ниже. Ви встретилась с его отражённым взглядом в зеркале. Она чувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, смешанного с чем-то ещё – чем-то, что она предпочла бы не анализировать. Это была игра, в которую она не собиралась играть. Игра, в которой он был слишком опытным, а правила всегда менялись в его пользу. Она глубоко вздохнула, позволяя своему лицу выразить не гнев или смущение, а холодное, язвительное равнодушие. Она обернулась, встречаясь с ним взглядом напрямую, без защиты зеркального барьера. — Когда определишься, хочешь ты меня убить или просто хочешь – сообщи, — произнесла она с пугающе спокойной улыбкой, которая никогда не достигала глаз. Это был её способ показать, что его дешёвые трюки не работают. Что она видит его насквозь – и то, что за маской рокера-бабника скрывается нечто гораздо более расчётливое и опасное. Джонни, казалось, оценил её ответ. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение – быстрое, как вспышка, перед тем как скрыться за привычной маской безразличия. Он беспечно пожал плечами, его металлическая рука блеснула в тусклом свете гримёрки. — Одно другому не мешает, — ответил он с той непринуждённостью, которая могла быть как шуткой, так и откровенным признанием. Напряжение между ними достигло критической точки – того момента, когда статическое электричество воздуха становится ощутимым, осязаемым, опасным. Весь вечер они балансировали на грани – слова, взгляды, недосказанности, как оголенные провода, готовые искрить при малейшем соприкосновении. Джонни внезапно встал – плавным, хищным движением, которое противоречило количеству выпитого и выкуренного за вечер. В полутьме гримерки его силуэт казался черным вырезом на фоне тусклого света, а металлическая рука ловила и отражала хаотичные блики. В его движениях читалась та же неконтролируемая энергия, что и на сцене – словно он всегда был частично подключен к какому-то внутреннему генератору, который никогда не выключался полностью. Ви отметила его приближение, но не отступила. Каждый нерв в её теле кричал об опасности, но профессиональная гордость не позволяла показать, что она воспринимает его как угрозу. Глупая игра, которая могла закончиться очень плохо, но она не могла себе позволить отступить. Не сейчас. Не с ним. Когда его рука – живая, не кибернетическая – потянулась к её горлу, Ви почувствовала инстинктивный импульс перехватить её, вывернуть, заломить – все те движения, которые были вбиты в её подкорку годами тренировок. Но её тело не двинулось, замерло в странном состоянии готовности, словно ожидая финала этой опасной игры. Джонни обхватил её шею – не душащим движением, а скорее властным жестом, подразумевающим контроль. Его пальцы были горячими на ее коже, шершавыми от десятилетий игры на гитарных струнах. Он резко потянул её к себе, и в этом движении была та же бескомпромиссность, что и в его музыке – никаких полутонов, никакого пространства для интерпретации. Их губы столкнулись в поцелуе, который можно было назвать поцелуем только с натяжкой – он был слишком агрессивным, слишком насыщенным опасным электричеством. Вкус травки смешивался со вкусом виски и никотина, типичный коктейль рок-звезды, который, казалось, пропитал каждую клетку его существа. В этот момент Ви ощутила, что он атаковал её по-своему – не оружием или кулаками, а этим грубым, настойчивым вторжением, стремясь сломать её защиту, дотянуться до уязвимого центра. Но её реакция была молниеносной. Она не пассивная цель, не восторженная группи, готовая обмякнуть в руках рок-идола. Инстинкты наконец взяли верх над оцепенением, и тело Ви перешло в боевой режим с той холодной эффективностью, которую вложили в неё годы тренировок. Она резко оттолкнула его, используя преимущество неожиданности, и, прежде чем он успел восстановить равновесие, вложила всё своё тело в короткий, точный удар. Её лоб встретился с переносицей Джонни с тошнотворным звуком, который мгновенно прорезал густой воздух гримерки. — Совсем с головой не дружишь? — процедила она, отступая на пару шагов и принимая незаметно оборонительную стойку. Её голос звучал низко, опасно, напоминая рычание раненого хищника. Внутри неё клубился гнев – не столько на его действия, сколько на то мгновение колебания, которое она себе позволила, на тот факт, что какая-то часть её существа ответила на его прикосновение резонансом, а не сразу отторжением. Джонни отшатнулся, его лицо исказилось в гримасе боли. Он потёр нос тыльной стороной ладони, проверяя, нет ли крови. По его лицу скользнула гамма эмоций – удивление, боль, гнев, и наконец, что-то похожее на уважение, смешанное с насмешкой. — Эй, принцесса, могла просто сказать, — протянул он с тем особым оттенком самодовольства, который, казалось, был его защитным механизмом. Его голос звучал чуть гнусаво из-за ушибленного носа, но в каждом слоге сквозило привычное высокомерие. Нос Джонни уже начинал краснеть, и Ви испытала смесь профессионального удовлетворения и смутного раздражения. Она знала этот тип мужчин – чем сильнее их ударить, тем больше они наслаждаются игрой. Боль для них – всего лишь другая форма острых ощущений, еще один способ чувствовать себя живыми. Воздух между ними был наполнен невысказанными словами, неразрешенным напряжением, словно каждый из них стоял на противоположных полюсах высоковольтной линии. Ви чувствовала, как адреналин циркулирует в её крови, обостряя чувства до предела. Она видела каждый микроскопический жест Джонни, слышала его слегка изменившееся дыхание, ощущала запах его кожаной куртки, смешанный с запахом пота, табака и, теперь, слабым металлическим ароматом крови. Джонни неожиданно улыбнулся – той особой улыбкой, которую приберегал для самых опасных моментов своих выступлений, когда баланс между гениальностью и безумием становился особенно хрупким. Он отступил, демонстративно поднимая руки в примирительном жесте, но его глаза продолжали метать искры, словно внутри него не утихала электрическая буря. — Поехали, хватит тут торчать, — произнес он с внезапной решительностью, собираясь на выход из гримерки. Его тон стал деловым, почти будничным, как будто ничего не произошло, как будто он не атаковал её секунду назад, как будто его нос не пульсировал от боли из-за её удара. Ви наблюдала за ним, не расслабляясь. Его способность переключаться была пугающей – из хищника в безразличного наблюдателя, из агрессора в непринужденного спутника. Она знала, что такие резкие смены часто сигнализировали о нестабильности, непредсказуемости. И в её профессии непредсказуемость была синонимом опасности. Когда он направился к двери, она почувствовала, как напряжение в комнате меняется, трансформируется, но не исчезает полностью. Оно следовало за ними, как верный питомец, выдрессированный не покидать хозяев. И Ви знала, что этот инцидент был лишь первой искрой в том, что обещало стать полноценным пожаром. Она ощущала вкус его поцелуя на своих губах – горький, агрессивный, запретный. Вкус, который ей хотелось стереть, забыть, но который, она знала, будет преследовать её в моменты слабости. Это было как открытая рана – болезненная, опасная, но невозможно не прикасаться к ней, проверяя, все ли еще больно. — Чёрт, — пробормотала она себе под нос, чувствуя, как постепенно утихает адреналиновый шторм в её крови. Она провела кончиками пальцев по губам, словно пытаясь стереть остаточное ощущение. Это была ошибка. Профессиональная ошибка. Она не должна была позволять ситуации зайти так далеко. Но по мере того, как она следовала за Джонни к выходу, в глубине её сознания поселилось неприятное осознание: часть её хотела знать, что случилось бы, если б она не оттолкнула его. И эта часть была гораздо больше, чем ей хотелось бы признать.