Пока никто не смотрит

- Домашнее задание на доске, все свободны, - попытался перекричать Арсений звонок, но захрипел и закашлялся на последнем слове, после чего упал на свой неудобный стул. Вести шестой урок подряд было тяжело. Восьмиклассники, в большинстве своём не записав домашку, побросали тетради и учебники в свои рюкзаки и шумным вихрем вылетели из кабинета. Наверное, у них тоже это был последний на сегодня урок, как и у Арсения. У Антона, насколько ему было известно, где-то в стенах школы тоже сейчас заканчивался учебный день. Правда, где именно, Арсений не знал, а оттого не мог рассчитать сколько у него времени есть собраться с духом на этот разговор. Ни сколько. - Здрасьте, Арсень Сергеевич, можно? – просунулась кудрявая голова в дверной проём. - Привет, заходи, - махнул рукой Арсений. Антон бросил рюкзак на первую парту, ближайшую к двери, и пошёл к уголку, где лежит лейка и прочие инструменты. Арсений выдохнул, у него есть ещё минут десять точно, а если заставить разгрести снег у теплицы, так это же вообще… Но так лютовать было бы просто нечестно. Антон полил всех, кому это требовалось, слил воду опять же у тех, кому нужно, а также убрал подсохшие листья. Арсений же занимался отчетностью, как, впрочем, и обычно, пока Антон был занят своей работой. Но сейчас голова как никогда гудела от роившихся в ней тревог и переживаний. Нужно быть в этом вопросе решительным, даже может строгим, радикальным. Но в голове сразу мелькали эти зелёные глаза, которые того просто не заслужили. Антон ведь не запутался, не ошибся, он просто связался со слабым и нечестным взрослым, который его обманул и подставил, получается. Потому что сам искал этого сближения, не ведая, что творит. - Так, что насчёт фиалки? – внезапно спросил Антон, стоя у окна, где размещались все светолюбивые ребята, как она. - Сейчас, - Арсений сохранил документ и встал из-за стола, придерживаясь за него. Ноги были ватными. Антон чуть отошёл в сторону пропуская к цветку, и Арсению было физически тяжело пройти мимо. Будто близ него ноги наливались свинцом, а воздух густел. Потому что нерешенный вопрос давил и скручивал так, чтобы игнорировать его было невозможно. От Антона, казалось, пахло парфюмом, чего раньше Арсений не замечал. Совсем легко, ненавязчиво, но при этом так неподходяще Антону. Слишком зрелый аромат он подобрал. Фиалка огромным вялым кустом торчала из своего горшка. Листики уже начали местами жухнуть. Арсений достал её из подложки – совсем лёгкая, и из дренажного отверстия торчал корень. - Надо пересадить в горшок побольше, - подытожил Арсений, устанавливая фиалку обратно в её подложку. – Я недооценил её активный рост. Сейчас принесу мешок. Арсений достал рулон мусорных пакетов, оторвал один и расстелил на полу, чтобы не мусорить при пересадке слишком сильно. Антон стоял и наблюдал за ним. Конечно, едва ли он помнил какой именно грунт нужен. Арсений сам открыл шкаф, где внизу лежали мешки с землёй и наклонился, чтобы поднять самый большой из них. В глазах на мгновение потемнело, и Арсений сел на корточки, придерживаясь за мешок уже чтобы не упасть. - Что случилось? – встревоженный Антон тут же оказался рядом и положил руки на плечи придерживая. - Ничего, резко наклонился, видимо. В глазах потемнело. – Арсений проморгался, выравнивая сознание и в глазах прояснилось. Внезапно на лоб легла прохладная рука. - У вас температура, - сказал Антон и с промедлением убрал руку. - Блин, - Арсений с кряхтением поднялся и только сейчас окончательно ощутил слабость в теле и лёгкий озноб. – Возьми вот этот зелёный, ага. Антон оттащил указанный мешок с землёй, а также захватил дренаж и совок. Арсений отошёл в сторону, отодвинул стул от последней парты и присел. Голова всё ещё немного кружилась. - Давайте я сам, а вы руководите, - сказал Антон, а Арсению ничего не оставалось кроме как согласиться. У Антона хорошо получалось, Арсений вмешивался крайне редко, в основном всё шло гладко и уже совсем скоро фиалка сидела в своем новом жилище побольше предыдущего. Антон засыпал последнюю горсточку земли и утрамбовал ещё раз, фиксируя цветок ровно посередине. Арсений, всё ещё бледный и ослабший, наблюдал, как Антон ставил фиалку на её место. - Спасибо, - сказал Антон, остановившись у окна и глядя в глаза Арсению. Задумчиво и долго. - Было бы за что. Подмети, пожалуйста, - Арсений встал и принялся ставить стул на место, прервав их неловкий зрительный контакт. Антон угукнул и ушёл за веником, а Арсений тем временем добрался до своего рабочего стола, чтобы выключить ноутбук и сложить его в сумку. Хватит на сегодня работы. - Вас проводить? – спросил Антон, сметая остатки земли. - Нет, - строго, может даже излишне, ответил Арсений. Они ведь должны были поговорить. Но всё чего действительно хотелось Арсению – трусливо сбежать, мол забыл, не сегодня и так далее. Антон впрочем и не требовал, подметал себе молча. - Давай заканчивай, и я кабинет закрывать буду, - Арсений стоял уже собранный со связкой ключей на указательном пальце. Если Антон не вспомнит, то и он ничего говорить не будет. Антон спешно захватил мусор и свой рюкзак. - До завтра, - с надеждой сказал Антон и поспешил удалиться. Арсений кинул ему прощание вдогонку и почувствовал, как саднило горло. *** Утро вторника добило Арсения окончательно: в голове звенело от боли, горло раздирало кашлем, а дышать было невозможно из-за насморка. Грипп, как он есть. Сил хватило на звонок завучу, мол исключайте биологию из планов на этот день, её не будет. Но завуч настояла на заменах. Пришлось-таки ползти к компьютеру и книгам, чтобы дать темы и нужные страницы в учебнике. - Выздоравливайте, - вместо прощания сказала Елена Анатольевна и бросила трубку. Чуть позже написала Марина и тоже пожелала скорейшего выздоровления. Арсений нашёл в себе силы добраться на кухню, поставить чайник. И пока тот грелся – сходить в туалет да умыться. В зеркале на него смотрело пугающее существо с серой кожей, огромными синяками под глазами, всклокоченными волосами и отросшей щетиной. С щетиной было принято решение ничего не делать, а только умыть лицо и почистить зубы. Всё равно видеться Арсений ни с кем не планировал, как и выходить из дома, впрочем. Благо продукты были. Чай помог снизить боль лишь временно, пока тёплая жидкость стекала по горлу – было хорошо. Но температура всё равно придавливала к земле. Так что, допив чай, Арсений вернулся в постель, где за просмотром телевизора его очень скоро сморил сон. Внезапный стук в дверь то ли тут же, то ли через несколько часов, потревожил его. Арсений понадеялся, что ему показалось, и закутался в одеяло ещё сильнее, но нет, не показалось. Стук повторился, но настойчивее. Тяжело Арсений поднялся с постели, на оголившихся участках тела тут же волосы встали дыбом от озноба. Арсений накинул футболку и шорты и неспеша поковылял к двери. Суставы будто задеревенели и отказывались гнуться. Он открыл дверь и чуть не заскулил от того, что там увидел. Антон с совершенно непрошибаемым видом стоял у порога с рюкзаком на плечах и каким-то пакетиком в руке. - Здрасьте, - Антон смерил взглядом Арсения всего с ног до головы, но ни один мускул на его лице не дрогнул. - Привет, чего хотел? – Арсений тут же закашлялся и придержал себя за дверной косяк. - Лимон с мёдом принёс, - Антон бесхитростно протянул пакетик, и Арсений не сомневался, там правда лимон и мёд. Господи, и вот что делать с этим парнем, а? Арсений усмехнулся и всё же потянулся принять из рук Антона пакет, но тот не дал, тут же отдернув руку. Арсений с недоумением посмотрел на Антона. - Пустите, я вам чай хоть сделаю. - Антон, я болею, заразишься ещё, - Арсений прикрыл рот воротом футболки. – Уходи. Арсений попытался закрыть дверь, но та наткнулась на подставленную ногу. - Ты что делаешь? – возмутился Арсений, открывая дверь и наблюдая шипящего от боли Антона. - Извините, но я хочу помочь. Я уже переболел на новогодних каникулах, за меня не переживайте, - Антон ещё и рукой схватился за дверь, не позволяя закрыть её. Сражаться сейчас с ним не было никаких сил, температура шарашила так, что Арсений едва ли готов был даже просто стоять лишнюю минуту. Он просто ушёл в комнату, позволив Антону делать, что тот хочет. Из своего стратегического места в постели, обложившись бумажными носовыми платочками, Арсений слышал, как Антон закрыл дверь на защёлку, закопошился в шкафах на кухне и поставил чайник. «Как у себя дома». От этой мысли стало тепло и приятно, хотя в целом в состоянии болезни мало чего хорошего можно почувствовать. Через минут пять Антон пришёл с дымящейся чашкой и поставил её на прикроватную тумбу. - Спасибо, - прохрипел Арсений и попытался откашляться, чтобы не звучать так жалобно. Чай и правда был с долькой лимона и с привкусом мёда, хотя ни того ни другого дома не водилось. «И правда принёс, ну что за человек», - Арсений мысленно то ли сокрушался, то ли благодарил. Хотя скорее первое. Едва ли он был рад от того, что Антон созерцает его таким. А Антон смотрел пристально, будто считал сколько глотков чая он сделал, словно рассматривал на голове каждый торчащий клок, а под глазами пытался определить точный оттенок синяка. Арсений поставил чашку на тумбу и помычал от удовольствия. Антон тут же протянул градусник. Арсению ничего не оставалось кроме как принять его и сунуть подмышку. - И нашёл ведь. - У вас на кухне коробка с лекарствами была, я сразу прихватил то, что возможно понадобится, - Антон показал коробочку от градусника и упаковку парацетомола. Градусник у него был самый обычный, ртутный, который надо хрен знает сколько ждать. - Сгоняй хоть табуретку принеси сюда, чего стоишь. Антон послушался и уже не стоял, но сидел, повернувшись к Арсению и облокотившись на собственные колени, словно родственник у койки больного. - Тридцать восемь, - Арсений протянул градусник Антону, чтобы тот убрал его. Но Антон зачем-то перепроверил и тут же открыл пачку парацетомола, чтобы достать целый блистер и протянуть Арсению. Таблетку тот запил чаем и отдал оставшиеся обратно. Антон раздобыл лекарства от простуды в ящике с медикаментами, принёс какие-то сиропы и капли. Арсений с благодарностью всё принял, потому что уже без разницы – лишь бы полегчало. - Я могу остаться, вдруг вам ночью станет хуже, - Антон стоял у его кровати, нервно теребя собственные пальцы. - Нет, - тут же отрезал Арсений. – Иди домой. - Если это из-за того, что произошло, - Антон даже не стал договаривать, будто слова застряли у него в горле. – Я больше ничего не сделаю без вашего… согласия. - Антон, - Арсений сел в постели и повернулся к нему лицом. – Ты действительно больше ничего подобного не сделаешь, потому что я предлагаю забыть об этом. - Я ни о чём не жалею, и забывать не буду. Вы… - Антон, твою ж мать! Ты не понимаешь, что я твой учитель! Нам нельзя! – Арсений повысил голос так, что тот надрывно захрипел, а оттого напал кашель. Антон дёрнулся, будто его ударили, вскинул горделиво голову, но в глазах стояла детская обида. - А если бы я не был вашим учеником, если бы мы с вами встретились в других обстоятельствах, то вы бы поступили иначе? – Антон старался быть сдержаннее и тише, но эмоции все равно прорывались высокими нотами в голосе. - Мы уже встретились именно в этих обстоятельствах, уходи. Антон резко, обиженно, схватил пустую кружку и шумно ушёл на кухню. Судя по звукам – помыть эту самую кружку. Арсений стиснул зубы, потому что ему самому разговор дался тяжело, и его прогонять было, как кусок от сердца отрывать. И что делать с этим упрямцем, который сам расшибется и его, Арсения, за собой утащит? Тут Антон вернулся злой, взвинченный, будто не кружку мыл, а дрался, как минимум. - Я бы понял, если бы вы сказали «я не хочу» , но вы сказали именно «нам нельзя». Прячетесь за этим «можно» и «нельзя», только у вас плохо получается, Арсений. Выздоравливайте! Антон развернулся и ушёл дальше по коридору, зашуршал вещами, звякнул ложкой для обуви и хлопнул дверью. Не так, как это делают после ссоры, а так, чтобы она наверняка закрылась. *** Больше Антон не приходил. Арсений проболел всю неделю, мучаясь температурой, кашлем, насморком и головными болями. Только к выходным стало полегче. Тогда он увидел Антона вновь, когда выбрался за продуктами в местный магазин. На обратном пути он заметил знакомому фигуру чуть в стороне от подъезда, припорошенную снегом. Антон наблюдал, как уже знакомые Арсению коты с удовольствием ели корм с пластиковых крышечек. Арсений решил не мешать и спешно шмыгнул в подъезд, чтобы остаться незамеченным. Сказать было нечего. Антон был прав, а упорно врать ему в лицо не хотелось. Да и он был столь проницателен в свои годы, что такой поступок лишь унизил бы самого Арсения. Ему правда не хотелось ничего решать, ставить точку, потому что «нельзя» не казалось чем-то окончательным и навсегда. Оно будто поддавалось обсуждению, а может быть даже утаиванию, но никак не перечёркивало всё. По крайне мере в подсознании Арсения, и Антон это очевидно чувствовал. Новая рабочая неделя началась вяло и печально. Простуда ещё немного давала о себе знать, отчего в теле было мало сил, а в душе не доставало энтузиазма. Марина была рада его видеть, даже обняла при встрече, но не было никакой энергии поддерживать необходимый фасад, так что хватило лишь на то, чтобы в ответ буркнуть «я тоже рад» и уйти. Дети, словно чувствуя слабость, вели себя из рук вон плохо, так что Арсению впервые пришлось приходить к угрозам позвать классрука или дать внеплановую контрольную. Правда до реализации ничего не дошло, дети понимали, что шутить Арсений Сергеевич сегодня не намерен. Вторник был едва лучше. Самочувствие начинало приходить в норму, но всё ещё постель была привлекательнее работы. Первый урок прошёл сносно, вторым по расписанию планировался одиннадцатый «А». Арсений закрыл кабинет на перемене, чтобы никто не входил и развалился на стуле, дав себе и своему телу небольшую передышку. Тем более что именно напротив его кабинета была небольшая рекреация – зона для отдыха с несколькими диванами, так что ребята уж точно не буду стоять под дверью. На самом деле ничего страшного в уроке именно с одиннадцатиклассниками нет. Да и с Антоном они виделись вчера, тот поздоровался да пошёл заниматься цветами. Но всё равно сердце заходилось немного быстрее обычного. Вести урок перед его классом было всегда волнительнее, казалось, даже спиной Арсений чувствовал его пристальный взгляд, пока писал что-либо на доске. Всегда хотелось быть собраннее и чётче, чем обычно. Может быть даже опрятнее и красивее. Но не сейчас. Сейчас всё смешалось в голове в такую неразрешимую кашу, что мозг в ответ на любые запросы выдавал просто «ошибку». «Я хочу…», «мне нельзя…», «я должен…». Арсений резко зажмурился и посмотрел в потолок. На белой штукатурке заплясали зелёно-фиолетовые пятна. Может Антон сам запутался? Может это не чувства, а всего лишь временное наваждение? Такая благодарность, такая жажда иметь рядом доверительного взрослого? Через время он это поймёт и забудет об Арсении, а вот сам Арсений на грани того, чтобы никогда не забыть Антона. И важно не переступить её. Потому что это разрушит его. За дверью послышалась какая-то возня. Явно старшеклассники, судя по голосам, уже на повышенных тонах о чём-то переговаривались. Звучало, будто дальше начнётся драка. Арсений с неохотой поднялся и подошёл к двери. Тогда стали более отчётливо слышны слова. - Ты по-любому ещё и ложишься под него, - услышал Арсений язвительный голос Лёши Клочкова, одного из одноклассников Антона. – Он тебе за это к контрошам ответы даёт? Все дружно загоготали. Арсений провернул ключ в замке, чтобы выйти и прекратить этот балаган, но за шумом старшаки не услышали этого и продолжили. - Я видел, как Попов ему что-то нашёптывал на контрольной, - со смехом добавил Олег Глотов. - Да они, даже не скрываясь, за ручку в школу и из школы ходят, - укоризненно выкрикнула Оля Семёнова, староста. - Не было такого, - зарычал Шастун. Арсений распахнул дверь до конца и увидел картину целиком. Словно гиены, старшеклассники столпились вокруг Антона. Между ними стоял Димка Позов и явно пытался притормозить конфликт, но на него никто не обращал внимания, как и на Арсения, потому что следом сразу Клочков заявил: - Да все знают, что твой этот Попов – педик, а раз ты его защищаешь, то ты тоже… Лёша не договорил, ему в лицо, прямо в нос прилетел кулак от Антона. Арсений всё это видел словно в замедленной съемке, потому что собственные ноги предательски отказывались шевелиться и, казалось, их невозможно поднять. А все слова просто застряли где-то в неработающих лёгких. И спустя невыносимо долгую секунду он крикнул им прекратить и кинулся разнимать, но это уже не понадобилось. Обменявшись ударами, они разошлись сами, потому что Димка успел вклиниться между ними. Девочки смотрели на Арсения с испугом, осознавая, видимо, что он всё слышал. Мальчики с презрением. Стало сильно не по себе. Хотелось кинуться к Антону, проверить как он, помочь ему. Но это только всё усугубило бы. - Клочков, к завучу! - рявкнул Арсений на подходе, поверхностно окинув взглядом его лицо. Вроде особо не пострадал, по крайней мере, визуально. - Так он первый начал, - запричитал Лёша. - Живо! Лёша потянулся взять свой рюкзак, валявшийся на диване, а Арсений тем временем бросил взгляд на Антона. У того из одной ноздри текла красная жирная капля. - Шастун, иди умойся и подожди меня в кабинете, - понизив голос, сказал Арсений и постарался при этом выглядеть не слишком обеспокоенным. – Всё остальные тихо сидят здесь. Хоть одна жалоба на вас и тоже отправитесь к Елене Анатольевне. Клочкова Арсений сопроводил до кабинета завуча, сказал, мол «вот зачинщик драки», а второго, конечно, обязательно приведет «как только кровь остановится». Елена Анатольевна отпустила Арсения присмотреть за Шастуном, а сама занялась Лёшей. По пути было решено захватить лёд из холодильника в учительской. Остальной одиннадцатый «А» и правда сидел зашуганно в уголочке рекреации, Арсений смерил их суровым взглядом и прошёл мимо до своего кабинета. Дверь он предусмотрительно закрыл на ключ и огляделся. Антона видно не было, зато шумела вода в лаборантской. Арсений поспешил туда. Антон стоял, запрокинув голову, и придерживая ладонь у носа, видимо пытаясь спасти форму. - Держи, - Арсений протянул ему салфетку и формочку со льдом. Антон послушно принял их. – Не запрокидывай голову. Наоборот, чуть вперед её наклони. И приложи лёд к переносице. Арсений закрыл кран, чтобы вода перестала бестолково течь и шуметь. Кровь остановилась довольно быстро, Арсений забрал лёд из рук Антона и отложил на стол. Антон стоял спиной, так что видно было лишь как он тяжело и амплитудно дышит У самого сердце стучало так сильно, что успокаивать Антона казалось просто нечестным. Ноги и руки немели от прилившего только сейчас страха. Но Антону было тяжелее, он оперся руками на раковину и пустым взглядом уставился в неё. - Антон, - собственный голос на удивление хрипел. Арсений положил руку ему на плечо и чуть надавил, предлагая оторваться от раковины и посмотреть на себя – Антон послушался. Зрачки его были расширены, так что ощущалось, что он смотрит ещё пронзительнее, но и ещё более открыто, чем раньше. Вот он весь, как оголённый провод - честный, накалённый. Вторая рука Арсения легла на его щёку, пока первая продолжала удерживать за плечо. Большой палец прошёлся по прохладной от воды щеке. Антон замер, не веря распахнул глаза, но затем расслабился и прильнул к ласкавшей его ладони, вверяя себя её воле. Арсений переместил руку на его затылок и притянул Антона к себе, накрывая его губы своими. Холодные, влажные, но такие необходимые сейчас. Антон оторопел, скорее от неожиданности, но вскоре несмело ответил ненавязчивым движением губ. Его руки легли на спину, сминая ткать пиджака Арсения. - Вот так, - прошептал Арсений прямо в губы Антона, ощущая как тот вздрагивает, волнуется. Антон тут же прильнул ещё отчаяннее, всем телом. Этот поцелуй был неидеальным, ломким, сдержанным и жадным одновременно. Они разошлись разгорячённые и запыхавшиеся. Антоновы кудри слегка взъерошились, губы немного налились красным. Себя же Арсений ещё даже не видел. Он запустил руки в Антоновы волосы и пригладил их, потом поправил местами смявшуюся рубашку. - Нам нужно к Елене Анатольевне. Думаю, Клочков не сказал в чём причина драки. И ты не говори. Скажи, что он оскорбил тебя, - сказал Арсений, всё ещё не выровняв дыхание. Он одернул полы собственного пиджака и прочесал пальцами чёлку. - Это ничего не решит, - смотря себе под ноги, ответил Антон. Арсений подошёл, встал перед ним и посмотрел прямо, чтобы точно быть понятым и услышанным. - Она нам точно здесь не поможет, а только усложнит всё. Давай просто создадим прецедент, что так нельзя, что обидчика накажут. Это уже облегчит нам задачу. - Какую? – Антон спрашивал явно не об этом. - Это мы обсудим чуть позже, Антон. - Нет, - Антон вцепился в рукав пиджака Арсения. – Вы так и будете уходить от ответа. - Я умоляю тебя, не сейчас. - Сегодня после уроков, - голос Антона дрогнул, но он не отпускал рукав, будто боялся, что Арсений исчезнет, если ослабить хватку. - Хорошо. И Антон отпустил. Арсений прихватил ещё не растаявший лёд, чтобы вернуть его в учительскую и вышел вслед за Антоном из лаборантской, а после и из кабинета. Клочков и правда ничего не сказал, мялся, пытался уцепиться, что Антон мол конфликт начал сам. Антон, как заученную фразу, повторял «меня оскорбили, я защищался» - Антон, как бы там ни было, это не повод лезть в драку, - сложив замком свои костлявые руки на столе сказала Елена Анатольевна. Ликование читалось на Лёшином лице. - Подождите, я слышал урывками, но Клочков правда спровоцировал Антона, - вмешался Арсений. - Чем? – она перевела на него свой орлиный пристальный взгляд из-за очков. - Я… не всё слышал, но там точно были оскорбления, - запнувшись ответил Арсений, смотря в напряжённый затылок Антона. Казалось, что он сейчас бросится и на Клочкова, и на Елену Анатольевну, а потом и Арсению достанется. - Ничто не может воспитанного молодого человека спровоцировать, при всём уважении, - завуч отклонилась на стуле, чтобы приоткрыть ящик стола и выудила оттуда чистый лист бумаги. – Клочков свободен, Шастун пишет объяснительную. Вы тоже можете идти, Арсений Сергеевич. Лёша с самодовольным видом поблагодарил и вышел. Арсению хотелось его догнать и добавить ещё парочку тумаков за Антона, но вместо этого он просто вышел следом. Арсений загнал весь класс в кабинет, те тихо расселись по своим местам, чувствуя наэлектризованную обстановку. - Записывайте домашнее задание, на следующем уроке проверю, и заодно будет контрольная по теме, которую вы сегодня сорвали. Никто не посмел возмутиться.