Пока никто не смотрит

Арсений не мог усидеть на месте, он бесцельно бродил по кабинету, бестолково поправляя учебные материалы на стенах, стулья у парт, словно у него случился приступ перфекционизма. А на деле просто его ноги не могли остановиться. Антон сейчас придёт. И что он хочет услышать? «Да, я слабый взрослый, который не сдержался»? Всё было бы в раз проще не поцелуй он Антона сегодня в лаборантской. Как вообще так вышло? И этот чёртов Клочков. С чего он вообще всё это взял? Неужели Арсений давал так много поводов? Он ведь старался, даже с Мариной у них было буквально всё, и она ничего не заподозрила. Хотелось просто спрятаться, закрыть голову руками, и чтобы все исчезли. Или даже лучше, чтобы они обо всё забыли. Клочков о своих дурацких догадках, Марина обо всём, что между ними было, а Антон… Если и правда убрать все условности, хотелось ли, чтобы Антон обо всём забыл и исчез? Нет. Антона хотелось целовать и защитить. Арсений подошёл к окну, вид был на главный вход. Там пятиклассники пинали портфели друг друга. Совсем дети, ещё глупые, ничего не понимающие. Арсений не испытывал ничего к ним, ни отвращения, ни симпатии. Они просто часть его работы. Арсений мог сравнить их с щенками. Не в грубом смысле, а как совсем другой вид. Они что-то там тяфкают на своём, хотят жевать кроссовки и играть в мяч, а тебе надо им объяснять фотосинтез и строение клетки. Главное здесь не забывать, что они всего лишь несмышлёные щенки, а иначе путь до склочной бабки-математички пройдёт незаметно. Антон был совсем не такой. Он был человеком с того самого дня, как они встретились на детской площадке в дождливую августовскую ночь. Сыграло ли это свою роль или нечто иное в восприятии Арсения – он не знал. Но Антона видеть иначе не получалось. Хотя Арсений старался. Изо всех сил бежал, но то ли недостаточно старался, то ли это изначально было проигрышной затеей. Щёлкнула дверная ручка. Но Арсений даже не обернулся, он наверняка знал, кто это. Дверь захлопнулась. - Вы же знаете, что я хочу сказать, - начал Антон с напускной смелостью, его выдавала дрожь в голосе. - Закрой дверь, ключ на столе, и я умоляю тебя, тише, - шикнул на него Арсений через плечо. Как только ключ оказался в замке, Арсений обернулся, нервно глядя на Антона. Он всё скажет правильно, как нужно. Он справится. Антон провернул ключ и отошёл от двери. - Всё это огромная ошибка, - Арсений сказал это так тихо, будто надеялся, что Антон не услышит. - Ошибка? Вы ошибочно меня поцеловали сегодня? Ха… Мне так не показалось, - зло выплюнул Антон. - Да! – задушено вскрикнул Арсений. Антон стоял от него в паре шагов, сжав кулаки, но смотря при этом в упор так беспомощно. - Врёте! - Ты разве не понимаешь… - Понимаю. Вы боитесь, что нас раскроют, вас уволят, - разъяренно сыпал фактами Антон. Арсений усмехнулся. - Это меньшее из того, что я боюсь. - А что тогда? Что я младше? Но вас это не остановило сегодня. - Это всё неправильно, я разрушу твою жизнь, - покачал головой Арсений. – Потом будет очень больно. - Я не ребёнок, меня не пугает «неправильно», - Антон показал кавычки пальцами. – И я сам ответственен за свои решения. Будет больно? Значит я сам так решил и сам понесу ответственность за это. - Нам нельзя… - Я буду осторожен, - Антон шагнул ближе протянул руку и зацепился пальцами за ладонь Арсения. - Антон, только… - Арсений мелко вздрогнул от прикосновения, попытался отстраниться. - Только не здесь, я знаю, - Антон улыбнулся и схватил ладонь Арсения крепче. - И уже нарушаешь, - Посмеялся в ответ Арсений, кивнув на их держащиеся друг за друга руки. - Простите, Арсений Сергеевич, не сдержался, - Антон отпустил и шагнул назад, подняв руки, будто сдаётся. Арсений взглянул на его веселящееся лицо и подумал, что именно таким он хотел его видеть - искренне улыбающимся, довольным, если не сказать счастливым. Хотелось поцеловать его в эту улыбку. - Тебя там репетитор не потерял? - Ой, - Антон взглянул на дисплей телефона. – Я побежал. Он поправил рюкзак на плече и скрылся в лаборантской. Арсений же сам не мог подавить улыбку, упрямо растягивающуюся на губах. *** Они договорились встретиться у Арсения дома с некоторой разницей во времени, чтобы никто больше не увидел их на улице вместе. Арсений ушёл со школы раньше, оставив ключи и растения на попечение Антону, а сам направился домой. Было и без того чисто, но хотелось прибрать ещё немного, потому что просто нужно было куда-то себя деть. Протереть самые высокие полки, помыть стёкла шкафа и зеркала. Стук в дверь заставил вздрогнуть, бросить тряпку на ту же полку, которую до этого протирал, и поспешить к двери. Лицо Антона, казалось, не выражало ничего. Он просто смотрел в упор. И только синяк на лице, оставленный Клочковым, не позволял забыть. Они смотрели друг на друга секунду, полторы, после чего Арсений молча отступил назад, пропуская. Антон зашёл, обернулся спиной, чтобы прикрыть дверь. Его плечи были напряжены то ли от нервов, то ли от холода. Но едва ли второе. Арсений подошёл, положил руку на плечо и мягко надавил, разворачивая Антона к себе. Будто спрашивал: можно? И когда увидел в глаза не страх, не растерянность, а то самое согласие – не сдержался. Он поцеловал его, как давно хотел. Резко, напористо. Антон не растерялся: активно, но неумело отвечал. Так что Арсений не мог не улыбаться, посмеиваясь в чужие губы. А после углубил поцелуй, что сделало его ещё более неуклюжим и неловким, но таким горячим. - Попался, - прошептал прямо в губы Арсений и отстранился. Но Антон не дал ему далеко шагнуть, вцепившись в плечи. Он уткнулся лбом в ключицу и тяжело дышал. Арсений обнял его, скользнул ладонями по спине, шурша тканью куртки. Антон отпустил, отстранился, но смотрел всё ещё немного расфокусировано. - Раздевайся, надо приготовить чего-нибудь поесть. Ты голодный? Антон кивнул и принялся стягивать куртку. Арсений скрылся на кухне. Он и так планировал себя порадовать пастой в ближайшем будущем, поэтому в холодильнике уже ждали своего часа сливки, сыр и курица. Благо, что дождались, срок годности был в порядке. Арсений поставил ингредиенты на стол. И тут же из-за угла вынырнул Антон. - Руки помой и заходи, - бросил через плечо Арсений, роясь в кухонном шкафу в поисках спагетти. Антон угукнул и ушёл выполнять поручение. Внутри разливалась такое приятное тепло, которого Арсений не чувствовал уже очень давно. На Новый год они готовили с Мариной и мамой, но это даже вполовину не было так. А сейчас он готов был взорваться даже просто от предвкушения этого. - Я тут, - оповестил Антон, неловко встав у стола. - А, нарежь тогда курицу на маленькие кусочки, - попросил Арсений, наливая воду в кастрюлю. Антон тут же достал нож из выдвижного ящика с приборами, взял разделочную доску и сел за стол. Он не заметил, как Арсений украдкой наблюдал за ним. Может это не такая уж и ошибка? Антон курице дарил все эмоции, которые Арсений и не видел раньше. То язык прикусит, то стиснет зубы, то удовлетворенно кивнет. Не засмеяться стоило усилий. Тем временем Арсений успел поставить спагетти вариться. - У тебя хорошо получается, - отметил Арсений с некоторой иронией, наблюдая как старательно Антон выполняет свою часть работы. - Это прикол такой? – сразу же ощетинился Антон. - Отчасти. Но это не касается непосредственно курицы. Её ты нарезал правда хорошо. - Великое дело, - с сарказмом сказал Антон, положил нож и поднял глаза на Арсения. Немного недовольные, видимо, он правда был уверен, что всё это лишь нападки на него. - Ты знаешь, что когда не принимаешь комплимент, то ставишь собеседника в неловкое положение? - Так зачем их тогда говорить? - Ну, чтобы выразить симпатию, например, - Арсений улыбнулся. – Пожаришь курицу? Антон ничего не ответил, стушевался весь и пошёл искать сковороду в кухонных ящиках. Нашел и поставил её на плиту. Арсений молча подал бутылку с маслом. Тот плеснул немного с осторожностью. - Ты всегда так защищаешься? - спросил Арсений спустя минуту. - С чего ты взял, что это защита? - Потому что ты отвечаешь колкостью на любое… тепло? Антон молчал, наблюдая, как масло растекается по дну сковороды. - Мне просто непривычно. Если кто-то начинает так себя вести – ему что-то от меня нужно. Масло уже разогрелось, и Антон пошёл к столу за курицей на разделочной доске. Впрочем, Арсений понимал его чувства. Оба не получили любви в семье, только Арсений не сдавался в попытках её заслужить, а Антон решил откреститься от неё вовсе. Но раз он здесь, значит, потребность была и, учитывая его настойчивость – сильная. Только вот, что с ней делать, он явно не знал. Больше Арсений не пытался говорить ничего такого. Силовые методы не его конёк. Так что пока готовилась паста он предложил, что как закончат можно посмотреть под еду какой-нибудь фильм. Антона эта идея оживила, он сразу принялся предлагать, но Арсений оставил окончательный выбор ему. - Говорят вышел новый сериал, вроде как прям разрыв. Предлагаю его, раз уж тебе всё равно. - Как скажешь, - сказал Арсений, перекладывая спагетти в сковороду с курицей и соусом. Паста получилась вкусной, сериал же скорее запутанным и мрачным – в духе Антона. Он с первой же минуты погрузился, прерываясь только на то, чтобы положить вилку в рот. Проблемы британских подростков сильно заинтересовали Антона, для Арсения же это было не столько близко, сколько просто интересно и интригующе снято. Так что, не отвлекая Антона, он отнёс пустые тарелки на кухню и поставил в раковину, обещая позже обязательно вернуться. Антон разложился на одной половине кровати во весь рост и облокотился спиной на изголовье. Когда вошёл Арсений, Антон обернулся, скользнул взглядом по нему и вернул своё внимание экрану. Что творилось в его голове – кто ж его знает, кроме него самого. Арсений прокрался к своей половине кровати и умостился на некотором расстоянии от Антона. С каждой серией накал интриги снижался, а потому Антон выглядел всё менее напряженным и всё чаще отвлекался, то на телефон, то бросал какие-то фразы Арсению. На третьей серии он подполз ближе и привалился на его плечо. На четвёртой засопел и уснул. Арсений тяжело выдохнул, убавил звук и продолжил смотреть в одиночестве, наслаждаясь тяжестью кудрявой макушки на своем плече. Но мысли упорно стремились к худшему. Работа. Их уже начали заподазривать, хотя ничего толком и не было. Нужно быть ещё осторожнее. Надо прописать правила более предметно, чем просто в школе ничего нельзя. Марина. Он ей ничего не обещал, но она точно на что-то надеется и имеет на это полное право. И игнорировать это не выйдет. Она точно придёт не завтра, так послезавтра, и что он ей скажет? А родители? Они уже надеются, можно даже сказать уверены, что пристроили сына в хорошие руки. Как велико будет их разочарование? Арсений приник головой в макушке Антона. Мягкие тёплые волосы щекотали ухо и шею, отчётливее слышалось мерное глубокое дыхание. И Арсений совершенно не готов был это променять ни на что другое. *** Ещё вечером Антон ушёл домой. Проснулся, ещё немного полежал рядом с Арсением, а после ушёл. Арсений его не останавливал, потому что не имел на это никакого права по своему мнению. Конечно, хотелось ещё немного. Антон только собрался, а Арсений уже скучал. Эти чувства, до этого запертые внутри, с такой силой нахлынули, что переживать их было сложно. Но этот дискомфорт шёл об руку с таким сладким тянущим нежным ощущением, что это нивелировало всё беспокойство. Холодным январским утром Арсений пил кофе на кухне и думал, как разрешить сложившуюся ситуацию. Лучшим решением казалось сбежать – не нужно будет объясняться с Мариной и беспокоиться о родительских пересудах, а также в целом оставаться в Воронеже. И этот вариант был привлекателен во всём, кроме нужды оставить Антона здесь. Он не мог так поступить. Точнее не хотел. Арсений отхлебнул из чашки, когда экран телефона загорелся под короткую вибрацию. На дисплее высветилось: Антон Шастун «Доброе утро» И улыбающийся смайлик. Уголки губ Арсения чуть растянулись. Арсений написал «доброе» и добавил скобочку влево. Всё же он ещё поборется. В школе было тихо. Арсений, как и все учителя, приходил чуть заранее, так что основная часть учеников ещё не успевала приходить к этому времени. Кабинет встретил привычной темнотой, которую он тут же рассеял звонким щелчком выключателя. У растений приветственно торчали зелёные листочки. Всё же Антон хорошо за ними ухаживал. Арсений уже так привык ко всему этому, что обычно даже не замечал, просто плёлся к своему столу, падал на стул и приступал к работе. А сейчас цветы казались ярче, а листья зеленее. Даже хотелось немного встряхнуться, сбить этот оптимизм, чтобы с присущим учителю настроем приступить к работе. В дверь постучали. Марина, не дождавшись ответа, проскользнула в кабинет, прикрывая за собой дверь. Она была непривычно в брюках и свитере. Видимо для платья сегодняшний день выдался слишком холодным. Но волосы всё так же крупно завиты и уложены. На её лице была извиняющаяся улыбка, будто ей заранее всё это крайне неловко. - Привет, я увидела тебя на первом этаже, решила вот перед уроками зайти. - Привет, конечно. Арсений заметил, что она прячет что-то за спиной, удерживая там левую руку. - Я тут решила, что для такой холодной зимы, ты слишком худой, - мягко посмеялась она и достала из-за спины маленький непрозрачный контейнер. – Тут сырники, я сама приготовила. Арсений по старой памяти безусловно следил за фигурой, для актёра это важно, но подарок принял. Неловко улыбнулся, поблагодарил, а мысленно проклял себя и всю эту ситуацию в целом, которую сам же и заварил. Контейнер в руках жёг руки, будучи совершенно холодным, а Маринин заботливый взгляд заставлял ёжиться, желать раствориться, исчезнуть и ничего не решать. - У тебя как с загруженностью? – спросила она. – Может сходим куда… Это был последний гвоздь в крышку его гроба. Согласиться, чтобы там ей сказать, что то, что даже не началось, уже окончено – жестоко. Отказать – лишь отсрочить неизбежное. Как же всё хреново складывается. - Извини, нужно контрольные проверить, домашек навалилось. Точно не на этой неделе, - трусливо ответил он, сжимая в руках пресловутый контейнер, который едва ли не трещал под стискивающими его пальцами. Марина замерла, перестала улыбаться, немного округлила глаза, будто удивилась, а может что-то поняла. - Ничего страшного, - снова в  своей манере сказала она. – Ты главное поешь, я старалась. - Спасибо. Она ещё секунду постояла, будто ждала чего-то, но не дождавшись, неловко хмыкнула и попрощалась. Только когда дверь за ней закрылась, Арсений выдохнул. *** Сырники оказались очень кстати. К концу второго урока есть хотелось, а с собой был только обед, рассчитанный на попозже, потому что сегодня планировалось шесть уроков. Арсений с врученным ранее контейнером поспешил в учительскую, чтобы их разогреть. В помещении уже неприятно пахло какими-то котлетами. Он огляделся и заметил в углу Серёгу, который даже поздороваться толком не мог от того, какой огромный кусок засунул в рот, поэтому тот просто махнул приветственно рукой. Арсений бросил полагающееся «привет», открыл крышку контейнера и поставил его в микроволновку, поставив рандомное время, чтобы не заморачиваться. С Серёгой было толком не поговорить – он был слишком занят скоростным поеданием котлет, так что Арсений просто уставился в окно. На улице шёл снег. И оттого было тягостнее находиться внутри. Хотелось туда, просто сбежать от работы, от Марины. Взять Антона за руку и пойти куда глаза глядят. Смотреть как снежинки оседают на его ресницах, целоваться, баловаться в снегу. - У тебя щас всё сгорит, - пробубнел Серёга. - Ой. Арсений кинулся к микроволновке, отключил и быстро открыл дверцу. Там и правда уже сырники аж шкварчали от того, что перегрелись. Арсений схватился за контейнер и тут же отдернул руки – горячий. Он принялся метаться по учительской в поисках того, чем можно достать-таки сырники. Может стопкой бумаги подцепить стенки контейнера? - Да возьми ты уже полотенце, оно же на холодильнике лежит. И правда лежит. - Спасибо, чёт я сегодня рассеянный немного, - неловко посмеялся над собой Арсений и достал сырники. Уселся за стол, взяла вилку и только занёс над едой. - Ты не рассеянный, ты влюблённый – сказал Серёга. – Вижу же. Арсений нервно сглотнул и осторожно поднял взгляд на друга боясь там увидеть отвращение, может быть даже злость. - Совсем тебе Маринка голову вскружила, - хмыкнул Серёга. Арсений облегченно выдохнул. - Наверное, - голос предательски захрипел. Серёжа издал удовлетворённый звук, удостоверившись в своей догадке. - Я не осуждаю. Я даже рад за тебя. Так лучше, чем… ну, ты понял. Арсений угукнул и принялся дуть на наколотый на вилку сырник, надеясь, что Серёга сам поймёт, что не стоит продолжать разговор. Сырники оказались воздушными и нежными, внутри всё ныло и протестовало, что он их ест. Будто они предназначены не ему. Кому-то другому, чью шкуру Арсений позаимствовал. Он достал телефон из кармана, открыл первый же контакт в мессенджере и напечатал: «Придёшь в кабинет после шестого урока?» Антон ответил незамедлительно: «Конешн» *** Уроки пролетели быстро. Последние на сегодня семиклассники растворились вместе со звонком, что, впрочем, Арсения только радовало. Чем меньше народу видят их вместе, тем лучше, а тех, кто видят, всегда можно ткнуть носом – Антон его лаборант. Антон пришёл в худи и спортивках. Видимо, их с последних уроков отпустили, а значит он успел сходить домой и переодеться. Что ж, это к лучшему. - Закрой дверь на замок и ключ не вынимай, - Арсений кинул ключ Антону, тот довольно ловко его поймал и без лишних вопросов выполнил поручение. Арсений глянул, ключ и правда торчал из замка в горизонтальном положении. Антон явно был немного растерян, но старался виду не подавать, только прихваченный пальцами рукав худи его выдавал. - Пойдем в лаборантскую, - кивнул в сторону нужной двери Арсений. Антон безропотно кивнул и первым пошёл, Арсений зашёл следом и прикрыл дверь. Лаборантская внезапно стала ощущаться слишком тесной. Антон уже выглядел встревоженным, глаза его бегали по помещению и по фигуре Арсения. - Нам нужно обсудить правила наших… нашего общения, - осторожно начал Арсений. Антон неуверенно кивнул, но взгляд его ожесточился. Арсений почему-то догадывался, что этот разговор не пройдет гладко. Антон явно не послушная собачка, а скорее своенравный волчонок. - Тош, наша ситуация очень сложная, она требует особого подхода. И я предлагаю условиться о некоторых ограничениях. Реакция на ласковое обращение последовала незамедлительно – Антон вскинул голову и с некоторым удивлением заглянул Арсению в глаза. - Ты согласен? – спросил Арсений. - Пока не знаю на что, - Антон скрестил руки на груди, заранее обороняясь. Что ж, по крайне мере, он готов выслушать. - Думаю, ты уже понял, что в школе наш контакт должен быть сведен к минимум – любой. Никаких лишних разговоров, взглядов, тем более прикосновений. Мы должны быть настолько друг к другу равнодушны, насколько это возможно, чтобы не провоцировать никого на сплетни. Антон кивнул. - Спасибо за понимание, - хмыкнул Арсений. – Второе – ты никому не рассказываешь… - Да это же очевидно! И кому я расскажу? - Я рад, что это очевидно, - твёрдо сказал Арсений, пресекая возмущение. – Я должен всё проговорить и увидеть твоё согласие. - Хорошо – хорошо. Я согласен, - закатил глаза Антон. - Супер, дальше, - Арсений вздохнул, набирая больше воздуха. – Если ты хочешь прийти – ты сначала пишешь. - Чтоб я не застукал тебя с Мариной Алексеевной? Арсений почувствовал удар. Не физический, но отшатнуло, как от хлесткой пощечины. - Чтобы она не застукала нас, - болезненно сказал Арсений. Этот вариант казался ему наихудшим. - Хорошо, - внезапно без особого сопротивления кивнул Антон, но видно было, как эти ограничения всё больше душат его. - Последнее. - Наконец-то. Арсений подошёл на шаг ближе и коснулся сплетенных на груди рук Антона. Тот распустил их и позволил взять себя за руку. Арсений переплел их пальцы. - Если ты передумаешь, - Арсений заглянул в зеленые глаза Антона, надеясь, что последнее правило тот усвоит наверняка. Оно было самым важным. – Ты скажешь мне, и мы всё прекратим. - Ни за что, - смело глянул он в ответ. - Я же сказал «если». Антон, у тебя должен быть выбор, всегда. Антон кивнул, будто ему на голову нажала невидимая рука, а весь он аж задрожал от сопротивления мышц, которые не хотели подчиняться. - Договорились, - Арсений сжал крепче ладонь Антона в своей руке, после чего отпустил. Антон шагнул ещё ближе, оказавшись почти вплотную. - А теперь можно? – ресницы Антона затрепетали. - Что? - Целоваться, - Антон качнулся вперед не дожидаясь ответа. - Нет, - Арсений упёрся ладонями в грудь Антона и заставил того шагнуть назад с огромным сожалением в сердце. – Правила действуют с этой минуты. - Ну, Арс, - канючил Антон. - Арсений Сергеевич, - поправил он. – А теперь марш чистить снег вокруг теплицы, а то мы весной не попадем туда.