Пока никто не смотрит

С Дня святого Валентина прошла пара недель. Сегодняшний вечер был посвящен занятиям с учениками, для которых Арсений был репетитором. Большинство уроков были дистанционными, потому что ученики из Петербурга просто не хотели расставаться с полюбившимся, а может просто привычным учителем. Последней на сегодня была Катя. Она хотела поступать на врача, была ровесницей Антона, и очень прилежно училась. Арсений ни на секунду не сомневался, что она сдаст на девяносто - сто баллов. Заниматься с такими вовлеченными учениками было делом приятным, пускай Арсения и немного душила программа и необходимость оттачивать по кругу одно и то же. Но дети заряжали своим искренним интересом и упорством. В школе такого почти не было. Здесь каждый второй хотел доказать, что «мне ваш предмет не пригодится». Впрочем, Арсений никогда не спорил. Жизненные ориентиры детей – это дело их родителей. Арсений просто вёл уроки, проверял домашки и контрольные, заполнял документацию. Скучная, почти что офисная работа, которая не предполагает индивидуальной вовлеченности в детей. - Спасибо, Арсений Сергеевич, до свидания! – Катя помахала в камеру рукой. Арсений с улыбкой попрощался в ответ и сбросил звонок, следом прикрывая крышку ноутбука. Рабочий день теперь уж точно окончен. Арсений откинулся на спинку стула и посмотрел на Антона, который валялся на его кровати. Он был в наушниках и играл в телефон, развернув тот горизонтально. Арсений говорил ему: «не приходи, я буду работать, мне некогда», но Антон просился хотя бы просто побыть в его квартире. Пускай молча, пускай без взаимодействия. Может он бежал сюда от семьи. Арсению было в целом без разницы, если он мог помочь так – пусть так. Договорённости Антон соблюдал: всегда сидел тихо и не мешал. Арсений молча вышел в коридор, следом на кухню и достал телефон. Весь урок ему звонил Руслан. Но, когда понял, что Арсений каждый раз сбрасывает, написал. Арсений ещё не успел прочитать – что именно, но от Руслана не ожидал ничего хорошего. Он отошёл к окну, посмотрел в заснеженный двор, выдохнул и открыл-таки сообщение. «Привет, хотел поговорить по поводу работы. Есть один проект в Москве. Ты не говорил, куда именно уехал, поэтому на всякий случай предлагаю. Набери, если интересно». И Арсений набрал, потому что думать о том, что он будет делать дальше, уже пора. - Привет, Арсюш, - низкий, глубокий, но такой ненавистный сейчас голос послышался в динамике. - Что за проект? – Арсений продолжал рассматривать блики уличных фонарей на сугробах и надеялся закончить разговор быстрее, но получить максимум информации. - Всё ещё обижаешься, да? – снисходительно сказал Руслан. - Ты писал, что хочешь поговорить по работе. - Так и есть. В Москве детский фонд ищет преподавателя по актерскому мастерству, хотят провести парочку классов, кажется, по импровизации. Во-первых, я помню, что ты этим делом интересуешься. Во-вторых, я подумал, что ты с педагогическим образованием - лучшая кандидатура. - Когда? – Арсений уже колупал оконную раму, вовлёкшись в такую перспективу. - В конце марта. Арсений прикинул в уме, когда там каникулы, и, кажется, как раз-таки выпадало на двадцатые числа. - Дай мне контакты, я спишусь. Возможно, смогу. - Неужели я угадал, и ты устроился в Москве? У Арсения вырвался тяжелый вздох. - Рус, я не хочу разговаривать, ты дашь контакты или нет? - Ты же знаешь, как мне сложно тебя кому-то отдавать. Ничего не изменилось. Впрочем, Арсений и не лелеял надежд, что Руслан станет другим человеком. Да даже если станет – уже плевать. - Мне правда не до этого сейчас, ты собираешься давать контакты? – спокойно спросил Арсений, раздражаясь глубоко внутри, но этому вампиру ни одной эмоции он не отдаст. - С новым мужиком сейчас? – с некоторым раздражением поинтересовался в трубку Руслан. - Неважно. - Ты его тоже используешь? - Я бросаю трубку. Если ты захочешь все же дать мне номер, то пиши. Пока, - Арсений сбросил раньше, чем успел что-либо услышать в ответ. Он знал наизусть всё, что хотел сказать ему Руслан: «я поднял тебя со дна», «всё что ты имеешь, благодаря мне», «я раскрыл твой потенциал, сам по себе ты ничего не стоишь» и прочее. Он это услышал в тот день, когда пришёл поделиться радостной вестью – его пригласили на роль в другом театре. От некогда любящего партнёра полилась грязь на не ожидавшего этого Арсения. В ход шли оскорбления, угрозы, шантаж фотографиями. И Арсений принял решение уйти в целом из театральной среды. Да, Руслан правда подобрал его почти что на улице, когда Арсений, переехавший в Петербург за мечтой о сцене, уже почти потерял на нее надежду, встречая отказ за отказом. И их роман – режиссера и актера – был таким же страстным и красивым, сколь ужасным был его конец. Арсений убрал телефон в карман старых домашних спортивок и побрел в коридор. Подошёл к входной двери и открыл верхний ящик комода, где по плану должны были лежать ключи, но в итоге покоились платёжки и прочий мусор, который он бездумно сбрасывался туда по приходу домой. Там же была и искомая коробочка, которую он туда сложил сразу после покупки в магазине, потому что знал наверняка – Антон никогда в этот ящик не полезет. Арсений припрятал её в карман и вернулся в комнату. Антон уже с недоумением смотрел на него, сняв наушники и положив телефон на живот экраном вниз. Арсений лишь надеялся, что он ничего не слышал, а если и слышат, то – не понял. - Ты закончил? – как ни в чем не бывало спросил Антон. - Да, на сегодня всё, - сказал Арсений и пошарил в кармане, проверяя, что всё на месте. – Я, получается, задолжал тебе на четырнадцатое февраля подарок. - Арс, не парься, уже две недели прошло, я даже и забыл, - махнул рукой Антон. Арсений вынул коробочку из кармана. По ней сложно было понять, что внутри. Чёрная, небольшая – самая обыкновенная. Вместе с ней он плюхнулся животом на кровать рядом с Антоном и протянул свой подарок. Он с улыбкой наблюдал, как Антон неловко берёт коробочку и осторожно поддевает крышку, чтобы заглянуть внутрь. - Блин, Арс, не надо было, - брови Антона сошлись на переносице, и вид его стал такой жалобный, что хотелось в эту образовавшуюся складку его и поцеловать. Антон вытащил наружу серебряную печатку с болтающейся биркой – не самую дорогую, но, тем не менее, стоившую Арсению некоторых денег. - Я подумал, что тебе пойдет, примерь. Небольшая и изящная она оказалась сначала на указательном пальце, затем на среднем и после на безымянном. Антон пристально разглядывал каждый вариант. И, конечно, лучше всего она смотрелась на последнем из опробованных пальцев. - Ну как тебе? – с нетерпением спросил Арсений. - Мне очень нравится, - Антон обернулся, и его глаза и правду сверкали неподдельным интересом. Он наклонял ладонь в разные стороны, рассматривая, как блестит кольцо под разным углом, держа его всё ещё на его безымянном пальце. – Наверное, так нельзя его носить, да? - Как? - На безымянном, это же для обручальных колец так принято. Арсений нервно хихикнул. - Не обязательно, тем более, что это очевидно не обручальное кольцо, так что ты можешь носить так, как тебе нравится. - А в школе? Никто ведь не знает, что оно от тебя. Допустим, это мне мама подарила, - загорелся Антон. Сердце сжалось, от ужалившего его страха. С одной стороны, Антон был прав – в этом ничего такого не было. Но Антона настолько сильно хотелось уберечь, что даже малейший шанс на то, что их раскроют, пугал. Тем более, что это уже произошло, и им ужасно сильно повезло, что никаких последствий пока что не случилось. - Можешь, но правила всё те же, - строго напомнил Арсений. - Конечно, - рьяно закивал Антон. Он снял кольцо, положил в коробочку и отставил на тумбочку у кровати. Вместо благодарности Антон накинулся на Арсения, перевернув того на спину и уселся сверху, сразу напористо целуя в губы. Арсений чувствовал в этом признание, что Антон готов на всё – рисковать и жертвовать, возвращать и просто так отдавать. Всё ради этой влюблённости, а может и любви. Такое пылкое юное сердце может зажечься и ярко разгореться всего с одной спички. Арсений чувствовал в этом свою вину. Он утянул Антона за собой. Глубоко, безвозвратно, так что потом будет невыносимо больно, но отказать себе в этом уже не мог. Потому что он сам пал жертвой своего непрошенного чувства к собственному ученику. Поцелуй из напористого плавно перетекал в глубокий и медленный. Такой, от которого внутри разливается тепло, перетекающее в низ живота и завязывающееся сладостным узлом. Руки бездумно гладили бёдра Антона и потянулись выше, так что Арсению пришлось сжать пальцы на грани, чтобы остановить себя. Тело над ним крупно вздрогнуло. Но Антон не остановился. Напротив, удерживая себя на весу одной рукой, второй он принялся гладить торс Арсения, начиная от груди и продолжая прессом, опуская руку непозволительно низко. - Антон, - тяжело дыша, отстранил его от себя Арсений. Его собственные руки всё ещё покоились на худых бедрах Антона, плотно обтянутых школьными брюками. – Надо остановиться. - Почему? – также прерывисто ответил Антон. Его всё ещё чуть потряхивало. Глаза были большие, как у оленя в свете фар. - Давай подождём хотя бы твоих восемнадцати лет. Антон продолжать сидеть сверху. Сердце Арсения билось так гулко, что казалось, будто бы это слышно по всей комнате. Остановиться сложно, но нести потом груз вины в разы тяжелее. - А что изменится? Будто я резко повзрослею за один день? Если ты не в курсе, то мой день рождения через полтора месяца. - Я в курсе. И изменится то, что я не буду чувствовать себя таким чудовищем. - Ты не чудовище, - тут же возразил Антон и взял его руку, обхватив ту обеими ладонями. – Я боюсь, что я не могу сделать для тебя столько же, сколько ты для меня. И хотя бы это, но я мог бы постараться. Научиться… Какая же несусветная глупость вертелась в его голове. Арсений даже предположить этого не мог. Он никогда не считал, что даёт Антону больше, чем получает. Да, Антон почти одной ногой живёт здесь, но он вместе с Арсением убирается, готовит, да и это всё не важно в сравнение просто с возможностью быть вместе. Смотреть кино, разговаривать, целоваться, даже просто лежать рядом, чувствуя кожей любимого человека так близко, ощущать его запах, тепло и слышать дыхание. Всё это для Арсения стоило так дорого, что никаких денег не хватило бы, а Антон готов был давать бесплатно. Просто быть рядом, потому что сам хочет этого. - Хочешь продать мне себя? – усмехнулся Арсений. – Ты такого обо мне мнения? - Нет, - едва ли не взвизгнул Антон и закрыл лицо обеими руками, - я неправильно выразился. Лица было не видно, но кончики оттопыренных ушей начали краснеть. Арсений приподнялся, взял Антона за запястья и мягко потянул, предлагая всё же открыть своё лицо. Неохотно, но тот поддался. Щёки тоже заалели. Как же должно было быть стыдно сейчас Антону. Впрочем, поделом, чтобы больше не думал так. - Всё будет, когда мы оба будем правда готовы к этому. А пока, перестань забивать свою голову всякой ерундой, - сказал Арсений, чмокнул в кончик носа Антона и скинул этот застеснявшийся краснеющий комок с себя. Антон упал рядом на кровать и накрыл пылающее лицо подушкой. - Я просто хотел сделать тебе приятно, - пробурчал он оттуда. Голос звучал приглушённо, но до Арсения всё равно донёсся тихий рык досады. - Я не думал, что это прозвучит так тупо. Арсений встал с кровати, потянулся, давая Антону время прийти в себя, впрочем, себе тоже. В груди всё ещё отдавало остаточным эхо от того, что почти случилось. Соблазн послать всё к черту и согласиться был очень велик, но здравомыслие побеждало. Арсений действительно был не готов переступать эту черту с семнадцатилетним Антоном, пускай это ничего не меняло фактически, но внутри это были совсем разные вещи. К тому же сам Антон едва ли готов к чему-то большему. Его трусит, а сам он от переживаний не может даже свои мысли сформулировать как хочет. Пускай едва ли можно от этих переживаний избавиться, но хотя бы иметь искреннее желание вместо «долга». Из-под подушки выползла рука и принялась шарить по постели. Арсений присел на край кровати и позволил ухватить свою ладонь. Арсений пожал её в ответ, такую тёплую, почти что горячую. - Всё будет. Просто чуть-чуть позже. В комнате снова повисла тишина. Не тяжёлая и не неловкая. Спокойная. Доверительная. Та самая, про которую было написано на третьей валентинке — любовь - это тишина. В понедельник Антон и правда пришёл в школу с кольцом на безымянном пальце левой руки. Арсений это заметил, когда проходил мимо по корриду, и Антон как бы невзначай начал эту печатку рассматривать. Сохранять невозмутимость было сложно. С Антоном в целом было невыносимо притворяться чужими, особенно наедине. В кабинете, в лаборантской, в теплице невыносимо хотелось послать к черту всю конспирацию, но инцидент с Мариной не давал о себе забыть. Она, как и обещала, никому не сказала, но вид её был таким холодным и осуждающим, что Арсений едва ли не физически обжигался от её слов и ранился от взглядов. А пересекаться приходилось так или иначе. Впрочем, она имела абсолютное право хоть нож всадить ему под ребра за то, как он с ней поступил. Стыдно было неимоверно, но исправить уже ничего было нельзя, никакие извинения его вины не загладят, так что он хотя бы старался минимально попадаться на глаза и уже активно обдумывал план побега. Точнее увольнения и переезда. Тут ещё и Руслан с этим проектом. Подразнил и исчез. Козлина. Но унижаться Арсений не планировал, хотя поездкой в Москву загорелся сильно, может там и удастся сразу с кем-то познакомиться и зацепиться. А следом можно и Антона перевезти… Ему ведь точно будет куда поступать, лишь бы баллов хватило. Впрочем, он занимался регулярно, не пропускал, часто Арсений его видел в сопровождении книг из рекомендованной классики. Может и хватит, но даже если нет, едва ли Антон горит желанием оставаться в Воронеже. Арсений был уверен в этом. После уроков Антон пришёл, как обычно, ухаживать за цветами. Поздоровался и сразу скрылся в зарослях в конце класса. Скоро нужно будет заняться теплицей более предметно. Ощущалось это чем-то лицемерным и гадким. Наверняка руководство школы рассчитывало, что удачно скинуло это дело на плечи Арсения, однако, никто ж не знал, кроме Марины и, непосредственно, Антона, что тот, не отработав даже полноценный год, планирует увольняться. К слову, Антон до сих пор эту тему не поднимал, то ли боялся, то ли был решительно настроен следовать за Арсением, куда бы его не занесло. Что-то подсказывало, что – второе. Зазвонил телефон. Номер был Арсению не знаком, так что с некоторым легким волнением он взял трубку. - Алло - Здравствуйте, Арсений Сергеевич?  - послышался бодрый женский голос в трубке. - Да, здравствуйте, - вторя активности девушки, ответил Арсений. А может это просто театральная привычка, где даже в телефонном звонке нужно было понравиться. - Меня зовут Алина, я координатор фонда «Мы здесь» для детей, лишенных родительской опеки, Руслан Викторович дал нам ваш номер телефона. Сказал, что вы можете рассмотреть наше предложение о проведении пары мастер-классов по актерскому мастерству для детей. У Арсения вспотели ладони и перехватило дыхание. - Да, спасибо, что позвонили. Мне было бы очень интересно… Алина попросила ZOOM-созвон, чтобы познакомиться поближе. Арсений назначил его на завтра, чтобы хоть немного подготовиться и не упасть в грязь лицом. Это было фантастическим совпадением, что предполагаемые даты мастер-классов выпадали как раз-таки на школьные каникулы, впрочем, так и предполагалось фондом изначально. Антон так и замер с лейкой в руках, явно чувствуя сакральность момента. - Чего там? – спросил он, кивнув на Арсения и телефон в его руке, на котором он секунду назад сбросил звонок. - Это ещё не точно, но не хочешь съездить в Москву на каникулах? – ответно спросил Арсений, весь сияя от сложившейся перспективы. - Это же дорого, - тут же нахмурился Антон. - Ничего не дорого, я оплачу, - махнул рукой Арсений и начал вбивать имя контакта, чтобы не потерять. Говорить о чём-то таком было рано, ещё бы собеседование пройти, но так всё удачно складывалось. И такая интересная работа и возможность совместной поездки с Антоном туда, где о них никто не знает. Всё это будоражило кровь. Арсений будто впервые за долгое время почувствовал, что она в нём есть. - Вообще, я не против, - тихо и осторожно сказал Антон, оглядываясь, будто не уверен, что может это сказать. Арсений не мог ни ответить так, как хотел, ни подойти. Даже то, что он сейчас, лыбясь, как влюблённый дурак, смотрел на Антона, уже было большим нарушением им же прописанного регламента. Но не делать хотя бы этого он не мог. - Лишь бы не сорвалось, - так же тихо сказал Арсений и сделал вид, что поплевал через левое плечо. - Постучать ещё по дереву надо, - напомнил Антон. И Арсений аккуратно потарабанил костяшкой по собственному столу. *** Запыхавшийся и красный Арсений стоял посреди комнаты в едва застёгнутой рубашке, а точнее застёгнуты были только верхние пуговицы. Арсений посмотрелся в лакированную дверцу шкафа. Было видно, конечно, ровно нихрена, а единственное зеркало было в ванной, в которую он уже задолбался бегать. - Посмотри на меня, - попросил Антон, снова валяясь на Арсовой кровати и откладывая на постель книгу. Кажется Чехов. Арсений обернулся, его придирчиво осмотрели и вынесли вердикт: - Мне, кажется, вчера в школе ты был одет лучше. - Так, я был в бадлоне, а надо бы в рубашку нарядиться. - В чём? – Антон весь скривился от незнакомого слова. - В водолазке, короче, - фыркнул Арсений. Пускай Питер ему город не родной, но местные слова так приятно оседали на языке, что даже в Воронеже расставаться с некоторыми из них не хотелось. - Ты попробуй, тебе прям сильно идёт, - вовлёкся Антон, чуть приподнявшись, сев по-турецки и руководя хаотичными перемещениями Арсения. Спорить он не стал, достал графитовый бадлон и примерил его. Лицо и правда стало чуть выразительнее, а хаотичная прическа стала больше творческой, чем растрепанной. Не хватало только какой-нибудь цепочки. Арсений тут же нашёл подходящую, серебряную и увесистую. - Так? – Арсений повернулся к Антону, разводя руки, мол «смотри». - Гораздо лучше, - улыбнулся ему тот. Арсений поправил прическу, выдохнул, чтобы на его лице не так сильно была видна хлопотливость, и сел за ноутбук. Шикнул на Антона, чтобы тот вернулся к своему Чехову, и принял тут же поступивший звонок. На собеседовании присутствовала та самая Алина, которая представилась координатором, и руководитель всего проекта – Наталья. Обе были довольно молодыми, скорее всего плюс-минус ровесницами ему. Они обращались на «вы», но почему-то совершенно не признавали отчеств, соответственно, Арсений был для них просто Арсений. Его это, впрочем, смущало в последнюю очередь. В первую - хотелось пройти собес. Спрашивали о многом, но на всё реагировали положительно. Работа в театре и при этом ещё и в школе играли ему сильно на руку. - Арсений, с чего бы вы начали занятие с подростками? – спросила Наталья, с нескрываемым интересом глядя с экрана прямо на него. - Логично, что со знакомства. Что-то по типу назови имя, любимую еду и главный кринж в твоей жизни. «Я Арсений, школьный учитель, люблю авокадо, однажды заснул на уроке, который я вёл», - весело проговорил он и вернулся к более деловому тону. – Что-то в таком духе. Хорошо, что пророщенный Антоном авокадо стоял прямо на столе, подкинув сразу идею, а кринж случился с ним как-то в университете, а точнее с его преподавателем. Алина хмыкнула, и Арсений счёл это за положительную реакцию. - Звучит, будто вы нам подходите, - улыбнулась ему Наталья. Осталось лишь обсуждение гонорара. Арсений не стал говорить, что он из Воронежа и потребуются затраты на поезд и проживание. Едва ли у фонда есть на это лишний бюджет. А для Арсения было важно перезапуститься в актерской среде, пускай и в формате снова учителя. Да и с Антоном съездить в Москву было так желанно, что плевать на любые деньги. Они смогут вместе гулять, ходить куда захочется и появляться вместе да хоть везде и сразу – никто их не узнает. Когда Арсений сбрасывал звонок, Антон уже стоял у стола вне видимости камеры с самой довольной лыбой, которую только видел на людях Арсений. - Мы едем в Москву? – тут же спросил он. - Получается, что так, - улыбнулся ему в ответ Арсений. Антон накинулся на него, сидящего на стуле, с объятиями, чуть не свалив на пол. - Осторожнее, угробишь меня раньше времени, - дурашливо прохрипел Арсений, но Антон отпустил. - А точно всё в порядке с билетами и жильём? - Поедем на собаках, а ночевать будем на вокзале – так устроит? – лукаво прищурился Арсений. - Козёл, - несильно пихнул его в плечо Антон. - Эй, кто так к учителю обращается? – Арсений скрестил руки на груди то ли играясь, то ли взаправду не очень готовый, что его назовут козлом. - А кто ученика зажимает на каждой поверхности и сосется с ним? – а вот Антон, кажется, и правда встал в оборону. Арсений нервно сглотнул. Антон едва ли имел в виду что-то кроме ответной поддевки, но попал в яблочко даже не целясь. - С билетами и жильём я всё решу, ты можешь даже не переживать об этом. Твоё дело – придумать какую-то историю для родителей, наплети что-нибудь про школьную поездку. А вообще, я напоминаю, ты всегда можешь всё остановить – только скажи. - Арс! Опять эта твоя пластинка, где ты злой страшный волк, а я невинная овечка. Только вот на самом деле всё нихрена не так было! Перестань. Антон подошёл к стулу, перекинул ногу через арсовы бёдра, будто залазит на лошадь, и сел на него верхом лицом к лицу. - Здесь я змей-искуситель, - начал Антон. – Склоняю бедного школьного учителя к всяким непотребствам. На талию Арсения так правильно и горячо легли ладони, чуть погладили. - Ты самый настоящий хитрый лис. Его рука забралась под антонову футболку, пройдясь раскрытой ладонью по горячей коже спины. Арсений так не делал с тех пор, как понял, что Антона это пугает. Впрочем, хотел напугать вновь, а может дать себе ещё раз это почувствовать. Или и то и другое. Но Антон не дрогнул и не отпрянул. Он выгнулся и прижался к Арсению теснее. - Какой ты иногда ласковый, - поддразнивая шепнул ему на ухо Арсений. Антон промычал что-то нечленораздельное и уткнулся лбом ему в ключицу. - Слазевай, - намеренно исковеркав слово, сказал Арсений, нехотя убирая руку с его спины. Антон сразу послушался, но теперь уже слышимо и разборчиво сказал: - Я не знаю, как дожить до апреля. - Ты справишься, - хихикнул Арсений.