Наследие Галпинов: Испытание болью.

      Утро в Джерико было туманным и прохладным. Серая пелена окутала город, скрыв вершины сосен и сделав очертания домов размытыми и нереальными. Люси наблюдала за этим пробуждением из своего окна, попивая горький, обжигающий чай из полыни — для ясности ума и притупления назойливого фона чужих эмоций, доносившегося с улицы.       Вчерашняя решимость не испарилась с ночным мраком, а, наоборот, закалилась, превратившись в холодный, твёрдый план. Сегодня она сделает первый шаг.       К полудню туман рассеялся, уступив место бледному осеннему солнцу. Люси повесила на дверь лавки табличку «ЗАКРЫТО» и отправилась в сторону «Невермора». Предлог был готов: она везла с собой небольшую корзину с образцами редких сушёных грибов и кореньев, которые, по её словам, могла предложить для школьной столовой или аптечки. Ложь давалась ей тяжело, отзываясь мелкой дрожью в руках, но цель оправдывала средства.       Дорога к академии казалась знакомой до боли, хотя она сознательно избегала её все эти годы. Каждый шаг по этой земле отзывался в ней глухим гулом — здесь было слишком много старой магии, слишком много спрятанной боли. Стены «Невермора» возвышались мрачные и величественные, словно вырастая из самой скалы. Гаргульи на карнизах смотрели на неё пустыми каменными глазами, а витражные окна отражали свет подобно окаменевшим слезам.       Люси на мгновение замерла у ворот, чувствуя, как её собственный дар вскипает в ответ на мощное энергетическое поле школы. Это было похоже на низкочастотный гул, который ощущался не ушами, а костями. Здесь творили историю. И здесь же её хоронили.       Её пропустили после недолгих разговоров с охранником, которому она объяснила свой визит деловым предложением. Внутри пахло старым деревом, воском для полировки и чем-то ещё — озоном, сладковатым дымком и странным, живым ароматом, который мог принадлежать только месту, где обитали изгои.       Она двигалась по коридорам медленно, делая вид, что рассматривает гобелены и портреты бывших директоров, но на самом деле всеми фибрами души пытаясь уловить знакомый след. След Тайлера. Но его боль тонула в общем гуле — здесь было слишком много сильных, странных эманаций. Чьё-то тревожное волнение, чья-то наигранная весёлость, чья-то тёмная, сосредоточенная мысль… Мысль.       Она замерла, прислонившись к прохладной каменной стене. Это было… колючее, острое, абсолютно чужеродное. Поток ледяной, бесстрастной логики, не заглушённый эмоциями, а, наоборот, усиленный их отсутствием. Это было так же заметно, как вспышка яркого света в тёмной комнате. Уэнсдей.       Люси не видела её, но знала — это она. Та самая девочка. Её психическая сигнатура была уникальной и неоспоримой.       Сердце Люси забилось чаще. Она пошла на ощупь, как мотылёк, летящий на холодный, безжалостный огонь. След привёл её не в класс и не в общежитие, а в более глухую, тихую часть здания — к двери, на которой висела скромная табличка «Школьная библиотека».       Дверь была приоткрыта. Люси заглянула внутрь.       Девочка сидела за одним из читальных столов, заваленным стопками книг. Она не листала их, а изучала, быстро пробегая глазами по страницам, словно сканируя. Рядом, на стуле, лежала откровенно уродливая, но каким-то образом живая рука, перебирающая пальцами по столешнице, будто барабаня нетерпеливую дробь.       Люси сделала шаг внутрь. Скрип половицы выдал её присутствие.       Уэнсдей подняла голову. Её глаза, тёмные и бездонные, встретились с глазами Люси. В них не было ни любопытства, ни удивления — лишь мгновенная, безжалостная оценка. Рука на стуле замерла, повернувшись в её сторону, как сторожевой пёс. «Если вы ищете сборник сонетов о любви, вы явно заблудились», — произнесла Уэнсдей ровным, лишённым интонации голосом.       Люси не смутилась. Она сделала ещё несколько шагов вперёд, держа свою корзину с образцами перед собой как щит. «Мисс Аддамс?Меня зовут Люси Галпин. Я владелица травяной лавки в городе. Я хотела предложить академии…» «Мы не нуждаемся в органических ядах или средствах для выведения бородавок», — парировала Уэнсдей, возвращаясь к книге. Её внимание было приковано к старой карте Джерико и его окрестностей. «…в знаниях», — закончила Люси, подходя ближе. Её взгляд скользнул по карте. На ней были отмечены старые, давно забытые места — та самая хижина в Пайн-Крест, руины первой обсерватории… Места, которые упоминал в своих записях Донован.       Уэнсдей снова подняла на неё взгляд. На этот раз в её глазах промелькнула искорка интереса. «Галпин?— переспросила она. — Любопытное совпадение». «Не совпадение», — тихо сказала Люси. Она отложила корзину в сторону и обнажила нерв игры. — «Я тётя Тайлера. Сестра шерифа Донована Галпина».       В библиотеке повисла тишина, нарушаемая лишь тихим поскрипыванием пера руки на столе. Уэнсдей отложила книгу. Вся её поза выражала внезапную, хищную собранность. «И что привело вас сюда, миссис Галпин? С семейным визитом?» — в её голосе зазвучала лёгкая, ядовитая насмешка. «С предложением о сотрудничестве», — твёрдо ответила Люси. Она больше не пыталась казаться безобидной торговкой. — «Я знаю, что вы расследуете смерть моего брата. И исчезновение Тайлера. Я считаю, у нас может быть общая цель». «Моя цель — найти убийцу. Ваша, как я полагаю, — найти племянника. Это две разные цели. Они могут быть взаимовыгодны, а могут и противоречить друг другу». «Они совпадают, — настаивала Люси. — И я могу предложить вам то, чего нет у вас. Доступ к информации. К истории этого города и нашим… семейным архивам». Она кивнула на карту. «Вы ищете в прошлом. Я могу помочь вам его понять».       Уэнсдей медленно встала. Она была ниже Люси, но её присутствие внезапно заполнило всё пространство вокруг. «Почему сейчас?»— спросила она, впиваясь в Люси взглядом, который, казалось, способен был прочитать самые потаённые мысли. — «Почему вы решили проявить интерес именно сейчас?»       Люси глубоко вздохнула. Полная правда была невозможна. Но часть её — необходима. «Потому что недавно я почувствовала,что что-то изменилось. Что-то… обострилось. Больше нельзя стоять в стороне». Это была чистая правда.       Уэнсдей несколько секунд изучала её молча. Казалось, она взвешивала каждый слово, каждый микровыражение на её лице. «Хорошо,— наконец произнесла она. — Я выслушаю вас. Но не здесь».       Она повернулась, собрала свои книги и, не сказав больше ни слова, направилась к выходу. Её рука прыгнула ей на плечо, развернулась и на прощание помахала Люси пальцами.       Люси осталась стоять одна в тихой библиотеке. Её колени слегка подрагивали. Первая встреча была выиграна. Хрупкий, опасный мост был наведён.       Но идя по коридору обратно, Люси почувствовала не только облегчение. По спине у неё пробежал холодок. Где-то совсем рядом, за углом, промелькнула тень. И на секунду ей показалось, что на неё уставился чей-то единственный, не мигающий, красноватый глаз.       Кто-то уже наблюдал за ними. Кто-то, чьё присутствие отзывалось в воздухе сладковатым запахом гниющей плоти и старых костей.       Люси замерла, вжавшись спиной в шершавую поверхность каменной стены. Холодок прошиб её до костей, но это был не холод страха, а ледяное прикосновение чужой, враждебной магии. Тот единственный глаз, мелькнувший в полумраке коридора, уже скрылся. Но ощущение слежки не исчезло — оно висело в воздухе густым, тяжёлым маревом, словно миазмы из открытой могилы.       Не одна, — пронеслось в её голове. Она была здесь не одна, и её разговор с Уэнсдей не остался незамеченным.       Сердце колотилось где-то в горле, но разум работал с пронзительной ясностью. Она не могла позволить себе панику. Паника привлекала внимание, делала её уязвимой. Люси сделала глубокий, медленный вдох, пытаясь отсечь навязчивое ощущение чуждого присутствия. Она должна была думать. Действовать.       Она резко оттолкнулась от стены и, не оглядываясь, почти побежала по коридору в противоположную сторону от того места, где мелькнула тень. Её шаги гулко отдавались под сводами, и ей чудилось, что эхо подхватывает не её бег, а чьи-то другие, крадущиеся шаги.       Поворот, ещё один. Она сбилась с пути, запуталась в лабиринте незнакомых коридоров. Где-то впереди послышались голоса — взволнованный, визгливый голос какого-то студента и низкий, ворчливый ответ. Охранник? Преподаватель?       Люси свернула за угол и почти врезалась в двух учеников. Девушку с розовыми прядями в волосах, которая что-то эмоционально жестикулировала, и парня в кепке, смотрящего на неё с обожанием. «Ой! — вскрикнула девушка, отскакивая. — Вы чего… А, вы та самая травница! Из города!»       Энид. Люси вспомнила её — она иногда забегала в лавку за аромамаслами. «Да, — выдохнула Люси, пытаясь выровнять дыхание. — Извините, я… заблудилась. Ищу выход». «А что вы так испуганы? — глаза Энид стали круглыми от любопытства. — Вам привиделся призрак? Говорят, тут в левом крыле бродят целые толпы!» «Энид, не пугай человека», — пробурчал парень, Юджин, кажется. «Просто показалось, — Люси неловко улыбнулась. — В этих старых стенах много сквозняков. И теней».       Она оглянулась через плечо. Коридор, откуда она прибежала, был пуст. Давление слежки ослабло. Возможно, присутствие других людей отпугнуло того, кто преследовал её. Или это была просто игра воображения, наложившаяся на общую параноидальную атмосферу «Невермора».       Энид с готовностью вызвалась проводить её до выхода. Пока они шли, Люси краем глаза заметила знакомую фигуру. В дальнем конце коридора, у огромного окна в витражной раме, стоял тот самый новый директор, Барри Дорт. Он что-то оживлённо обсуждал с учителем ботаники, доктором Орлоффом, но его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по Люси, Энид и Юджину, будто фиксируя факт их общения.       На его лице играла дежурная, широкая улыбка, но до Люси донеслась лёгкая, едва уловимая волна… чего? Раздражения? Нетерпения? Его эмоции были приглушены, словно прикрыты плотным одеялом, но что-то просачивалось наружу. Что-то искусственное и неискреннее. «…и поэтому мы обязательно должны возродить дух сообщества!» — долетели до них его громкие слова.       Люси поспешила прочь, чувствуя новый, иной дискомфорт. Дорт. Ещё один игрок на поле, чьи мотивы были ей совершенно непонятны.       Наконец, тяжёлые дубовые двери «Невермора» захлопнулись за её спиной. Она оказалась на свежем воздухе, под бледным солнцем. Люси прислонилась к холодной стене, закрыла глаза и просто дышала, пытаясь очистить лёгкие от запаха старых книг и пыли, а разум — от навязчивого чувства опасности.       Визит не прошёл даром. Она установила контакт с Уэнсдей. Хрупкий, натянутый, как струна, но контакт. И она получила подтверждение, что игра уже идёт, и на кону стоят жизни.       Достав из кармана платка маленький, тщательно завернучный свёрток, Люси развернула его. Внутри лежал сморщенный тёмный корень мандрагоры и старый, потускневший медный ключ. Ключ от заброшенной часовни на кладбище основателей, где когда-то проводили свои обряды первые Галпины. Там, в подземной крипте, хранились самые старые семейные реликвии. Туда не ступала нога ни одного Найта.       Именно туда она и направилась теперь. У неё было что показать Уэнсдей Аддамс при следующей встрече. Нечто более весомое, чем просто слова.       А позади, в одном из высоких окон «Невермора», за стеклом притаилась тень. И одинокий красный глаз проводил её взглядом, полным безмолвной угрозы. Охота только начиналась.