Пророчество

      Хмурый вечер августа навевал тоску, а затянутый свинцовыми, тёмными тучами небосвод окроплял землю тяжёлыми каплями. Лужи под ногами с каждой минутой становились всё больше, а обувь вязла и пачкалась в придорожной грязи. Фигура, облаченная в тёмный плащ, шагала вдоль дороги, словно тень. Даже не видя лица прохожего, можно было понять, что он крайне раздражён. Его выдавала походка, слишком резкие движения, напряжённые плечи.       «Глупая, грязнокровка, как же меня всё бесит», — молодой парень остановился посреди улицы, сжимая в руке волшебную палочку.       Драко стянул с головы капюшон, позволяя дождю намочить свои светлые волосы, превращая их в неопрятно торчащие сосульки. Он был зол. Нет, он был в ярости и только чудом сдержался, чтобы не выместить её на Гермионе, что уже который месяц отказывалась с ним говорить. Малфой понимал, что будет непросто, знал, что понадобится время, но его терпение уже подходило к концу. Если бы девушка просто не говорила с ним, но эти взгляды, эта неприкрытая ненависть и раздражение по отношению к нему выводили его из себя. Конечно, у неё были на то причины.       Взять хотя бы их школьные годы — ту бесконечную череду мелких стычек, язвительных замечаний и высокомерных взглядов, которыми они обменивались в коридорах Хогвартса. Теперь всё это казалось Драко какой-то нелепой, выцветшей карикатурой на жизнь. Затем пришла война — чудовищный, неповоротливый зверь, который переломал хребты их судьбам. Для маглорождённой волшебницы это событие стало не просто испытанием, а тотальным крахом всего привычного.       Ей пришлось покинуть дом, собственноручно стерев родителям память о себе. Драко знал, что это необратимо. Откуда? Потому что он был там. Он стоял посреди её пустой гостиной в пригороде, чувствуя себя стервятником, прилетевшим на пепелище, ещё до того, как чета Грейнджер успела собрать чемоданы для переезда в другую страну.       Зачем он туда пошёл? Тогда им двигала холодная, сухая жажда выслужиться. Он искал зацепки, искал следы Гарри Поттера. Эта информация могла бы вытащить Малфоев из той глубокой ямы, в которую они угодили, вернув им благосклонность Тёмного Лорда. Но вместо триумфа он нашёл лишь пустоту. Он смотрел на фотографии на полках — те самые лица, которые он мельком видел в «Флориш и Блоттс» перед началом второго курса, — и понимал: эти люди больше не знают, кто такая Гермиона Грейнджер. Для них её никогда не существовало. В тот вечер Драко захлебнулся от собственной ярости и странного, сосущего под ложечкой чувства, которое он так и не смог назвать. Он никому об этом не рассказал. Оставил этот труп её прошлого гнить внутри себя.       А потом она потеряла и тех, с кем шла бок о бок долгие годы. Своих верных псов, своих «золотых» мальчиков. Странно, что после всего этого она до сих пор не прокляла его или не вцепилась ему в глотку. Ах да, второе было физически невозможно: её палочка осталась у Беллатрисы как трофей, а новую Драко приносить не торопился. Он боялся. Боялся, что, вернув ей магию, он даст ей в руки инструмент для самоуничтожения. Юноша до дрожи в коленях опасался, что Гермиона сотворит нечто непоправимое — то, от чего его жалкая опека её уже не спасёт.       — Я тебя спас! — выкрикнул он в пустоту, и его голос сорвался, превращаясь в хрип. — Должна же быть хотя бы крупица, хотя бы грёбаная тень благодарности?!       Кулак с размаху врезался в неровную каменную кладку дома. Боль была острой, вспыхнувшей под кожей, как разряд тока. Драко чувствовал, как камни царапают костяшки, как теплая кровь начинает сочиться из ран, но это не помогало. Злость не уходила — она лишь переливалась через край, затапливая лёгкие.       «Ты всегда была такой… упрямой, заносчивой, невыносимой… Ты всегда считала, что знаешь лучше!»       Ярость пеленой застилала глаза, превращая окружающий мир в набор серых теней. Драко понимал: ему нужно остановиться. Обязательно. Иначе эта буря, бушующая в груди, вырвется наружу, и он сорвётся. Он вернётся в этот богом забытый, пахнущий сыростью и безнадёгой дом. Переступит порог, заставит скрипнуть старые половицы, пройдёт в дальнюю комнату, где она сидит — бледная, тихая, — и тогда…       Что тогда? Он сам не знал. Ударит? Обнимет? Прижмёт к стене, требуя ответа на вопрос, который сам не решался задать?       Он ещё раз, ещё яростнее ударил по шершавому камню, наслаждаясь тупой болью в руке.       — Отвлечься… — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Малфой, возьми себя в руки. Просто дыши.       Но образы прошлого и настоящего продолжали кружиться в его голове, как стая воронья над падалью. Грейнджер без магии, без друзей, запертая в его личной клетке, которую он называл спасением. Он ненавидел её за то, что спас, и ненавидел себя за то, что это спасение было больше похоже на медленную казнь.       — Ты должна мне, Грейнджер, — прошептал он, глядя на свои окровавленные пальцы. — Ты должна мне жизнь. Даже если эта жизнь теперь принадлежит не тебе, а мне.       Он прислонился лбом к холодному камню, стараясь справиться с дрожью. В этой глуши, вдали от мира и войны, он был её единственным богом и единственным палачом. И эта власть пугала его гораздо сильнее, чем гнев Тёмного Лорда.       Грейнджер ведёт себя вполне естественно, учитывая то, как ОН относился к ней в прошлом, в школе. Парень с ужасом осознал, что не может вспомнить ни одной встречи, которая бы прошла без оскорблений или унижений. Сколько раз он назвал ее грязнокровкой, пока они учились? Слизеринец не мог точно сказать. Сколько гадостей он ей наговорил? Неисчислимое множество, как и сделал пакостей, отпустил колких словечек и упреков. Если брать их прошлое во внимание, то неудивительно, что девушка просто отказывается с ним говорить. А ее взгляды — обида, сидящая в душе уже много лет.       «Идиот», — ладонь накрыла лицо, пытаясь скрыть стыд и разочарование в самом себе. Парень все ещё злился, но уже на самого себя и на свою глупость. — Какой же я, идиот, — слова сами по себе вырвались, озвучивая собственный приговор. — А ещё эта записка. Теперь она точно не станет со мной говорить, — Драко настолько погряз в домашних скандалах, подозрениях и заданиях Тёмного лорда, что совсем забыл о том, что девушка может чувствовать что-то ещё кроме благодарности. Не только скорбь, а элементарная обида в её сердце — вот причина этого молчания, причина колких взглядов и откровенной ненависти в глазах. — Прости, — парень понимал, что она не услышит, знал, что это ничем не поможет, что сказано не в том месте и не в то время. Он понял, что должен был давно ей сказать. Не просить отвечать на вопросы, не пытаться разговорить её, а просто извиниться. — Драко? — знакомый голос, заглушенный раскатом грома, напугал Малфоя, палочка, до этого сжатая в руке, поднялась, направляя свой кончик в сторону говорившего. — Эй, ты чего, успокойся, это же я — Блейз, — юноша напротив примирительно поднял руки, отступив на шаг назад, а его лицо озарила вспышка от молнии. — Какого черта ты здесь забыл? — ярость в голосе слизеринца заставила Забини отступить ещё на шаг. — В общем, не важно, — палочка опустилась, прячась в полах плаща, а пальцы легли на переносицу, разминая, стараясь унять боль. — Это мой вопрос, — юноша недовольно оглядел друга, замечая, что тот не в лучшей форме. — Я на патруле сегодня, но вот не помню, чтобы тебя сюда назначали, — подозрение в голосе Блейза ещё больше распалили ярости в Малфое. — Заткнись, это не твоё дело, — Драко прошел мимо, словно специально задевая плечом друга, да так, что тот отшатнулся, еле удержавшись на ногах. — Блядь… Да, что с тобой? — слизеринец был недоволен поведением однокурсника, но догонять его не стал. Он решил поговорить с ним в более подходящем месте и уж точно, когда парень остынет. — Встретимся через неделю, — в ответ тишина. — Ну и черт с тобой.

***

— Ах ты, дрянь!       Драко проснулся от криков, заполнивших поместье, и звуков разбивающегося стекла. Голос отца, как обычно, был слишком громким, раздражительным и… Пьяным? Юноша взглянул на часы. Девять утра, а отец уже пьян. Что ж, в последнее время это стало нормой. Люциус всё никак не мог оправиться от полученного ранения и утешение находил в бутылке. Когда-то статный и благородный мужчина стал похож на неухоженного бродягу. Длинные светлые волосы, спутанные, лишенные прежнего здорового блеска. Лицо «украшала» щетина, которой парень раньше никогда не видел. Одежда — отдельная тема для обсуждений. Но, несмотря на весь свой внешний вид, глава семейства продолжал пытаться скрывать свою зависимость в присутствии посторонних. И вполне удачно, настолько, что даже Тёмный лорд не знал. Или не хотел знать?       Лениво откинув в сторону одеяло, Драко ступил на холодный каменный пол. Прохлада гранита отрезвила рассудок, прогоняя остатки сна. Он не хотел встречаться с отцом. Последнее время их отношения совсем испортились, и лишь Нарцисса могла повлиять и примирить мужчин. Впрочем, встал слизеринец не для разговора с родителем. Малфой не хотел нежиться в постеле, так как сон уже ушёл. Сегодня в его планах была библиотека, свободный день позволял парню поискать что-то интересное не только для себя, но и для Гермионы.       Прошла неделя с того дня, как они виделись в последний раз, но юноша каждый день просыпался и засыпал с мыслями о девушке. Тысячу раз он представлял их новую встречу, подбирал слова, но всё снова сводилось к молчанию. Это его раздражало, но накануне ему в голову пришла гениальная мысль. Повод начать разговор, а там будь что будет. — Тинки, — домой эльф появился из воздуха, кланяясь. — Принеси мою одежду и доложи, когда шум утихнет. — Да, молодой господин, — долго ждать не пришлось, пока юноша умылся и привел себя в порядок, прислужник принес все необходимое, а также убрал постель.       Переодевшись, Драко оставалось ждать, когда же отец соизволит уйти. Даже пересекаться с ним не хотелось. Чтобы убить время, слизеринец взял недочитанную книгу по темной магии. Так прошло больше часа. Наконец-то появился домовик и оповестил о том, что Люциус возжелал отправиться в свои покои. Волшебник не стал долго ждать и сразу отправился в библиотеку. С отцом он не встретился. Проходя мимо стеллажей с литературой по темной магии, защите и зельям. Малфой никак не мог определиться с выбором. Единственное, что он знал, так это то, что девушка не будет читать книги по тёмной магии.       «Тогда, может, роман?» — пройдя в глубь библиотеки, Драко остановился у полок с маминой коллекцией редких изданий.       Приобладающее число которых были романы, повести, книги по истории и любовные драмы. — И что из этого подойдет? — юноша совершенно ничего не мог выбрать, глаза бегали от одного к другому корешку, читая неизвестные названия. Чем больше он читал, тем безнадежнее казалась идея. Пока ему на глаза не попалась книга. Название было очень знакомо, и волшебник поспешил её достать. На обложке красовалась серебрянная надпись:

      Ревность, приправленная зельем

Том I

      Если Малфою не изменяла память, это был мыльный роман о неразделённой любви, растянутый на два тома. Откуда он знал? В Хогвартсе эта книга была популярна одно время среди девушек. Многие, прочитав её, даже воображали, строили догадки и выдвигали гипотезы о том, что будет дальше. Слизеринец вдоволь наслушался о нём от своей бывшей девушки. Но сейчас его волной захлестнули воспоминания не о сплетнях, теориях и глупой болтовне. Он словно окунулся в прошлое, вспоминал, как на пятом курсе пришел в библиотеку, чтобы наконец-то отдохнуть от лепета девушки и спрятаться от надоедливых друзей. Там он увидел её. В самом дальнем углу зала, за кипой разных книг сидела Гермиона и читала ту самую книгу, которую все так бурно обсуждали. Драко вспомнил, как замер на месте, переводя взгляд с обложки на тонкие пальца, сжимающие её, затем по руке к оголенной шее, прикусанной губе, порозовевшим щекам, непослушным кудрявым волосам и наконец к глазам бездонным, чарующим. В тот день он невольно залюбовался ей, дав слабину, и даже не смог пошевелиться, когда карие очи посмотрели на него. Тогда в них читалась буря эмоций, скорее всего от прочитанного, которая сменилась раздражением, призрением и толикой удивления. « — Ну чего тебе? — её голос был чарующим, хоть и раздражённым. — У тебя красивые глаза».       В тот день слова сорвались с губ быстрее, чем Драко успел что-то подумать. Даже сейчас, сжимая книгу в руках, он сгорал со стыда. Но не от сказанных слов, а от своих действий, ведь тогда юноша просто убежал. На тот момент он не придумал ничего лучше, чем просто скрыться с её глаз, позволив списать всё на неадекватность или плохое самочувствие. Но Малфой уже тогда понял, что конкретно влип. Вляпался по самые уши. Ввяз настолько глубоко, что касался дна. Волшебник был влюблён, как глупый мальчишка. Впрочем, он им и был.       Ещё тогда, на пятом курсе, слизеринец наконец-то понял, почему у него не складываются отношения с другими девушками. Какая сила заставляла его оборачиваться и смотреть на стол Гриффиндора каждый день во время завтрака, обеда и ужина. По какой такой причине наследник влиятельного чистокровного рода не мог вести себя спокойно в присутствии маглорождённой девчонки, почему его сердце сильнее билось рядом с ней. Драко помнил, что в ту ночь он не мог уснуть. Мысли не давали ему погрузиться в царство Морфея, а карие глаза из его памяти не позволяли ясно мыслить. Юноша понимал, что этому союзу никогда не быть, они из разных миров, птицы разного полета. И почему-то тогда, ему казалось, что он летает намного ниже, чем девушка. Скованный обязательствами перед семьей, чистотою крови, статусом и положением, он не мог выбирать. Впрочем, ничего не изменилось.       И сейчас у него появился шанс, возможность, которая выпадает раз в жизни. Казавшейся незбыточной мечта, оставшаяся в далеком прошлом, сидела в заброшенном домике и возможно ждала его возвращения. Малфой почти выполнил данное себе когда-то слово, парень был у цели, пусть его действия были неправильными, бесчестными, ничтожными, но это приближало его к осуществлению задуманного. — То, что нужно!       Волшебник вернул издание на место, намереваясь сначала найти второй том. Он посмотрел на часы и улыбнулся. Ещё было время до встречи с другом. Покинув библиотеку, Драко вышел из поместья, трансгресировав.

***

— И сколько можно тебя ждать? — Блейз сидел в кафешке, допивая вторую кружку кофе, наконец-то дождавшись друга. — У меня были дела, — Драко занял кресло напротив, положив на соседнее подарочный пакет. — О чем ты хотел поговорить? — Ты же знаешь, у меня скоро свадьба, и… — Забени замялся подбирая слова, — короче, мне нужен шафер, и только ты подойдешь на эту роль. — Да, без проблем, я… — Малфой запнулся, чуть не уронив чашку с только что принесенным кофе. — У тебя что? — волшебник был поражён услышанной новостью от друга. — Когда успел? — Да, как бы ещё не успел, — ответил темноволосый слизеринец, вводя собеседника в ещё больше замешательство. — Хочу сделать ей предложение, через месяц у неё день рождения, вот. — А если не согласится? — Драко отпил кофе, вернув кружку на блюдце.       Хоть это и была дружеская встреча, но юноше было не интересно, он слушал друга в пол уха, все время поглядывая на пакет. Парню удалось найти второй том нужной ему книги. Он уже представлял, как покажет их Гермионе, доставая из глубин сознания воспоминания о том дне. Ему была интересна её реакция, и если бы он только мог, то прямо сейчас отправился бы к ней с этими книгами. Волшебник даже заёрзал на месте от нетерпения. — Эй, ты меня вообще слушаешь? — Блейз помахал перед лицом друга рукой. — Да, просто задумался, повтори. — Не откажет, она мне уже все мозги выклевала, но шафер, мне в любом случаи будет нужен, даже если что-то пойдёт не так, — Забени подмигну, возвращая кружку на место, и в миг стал серьёзным. — А теперь о задании!

***

      Посиделки с другом затянулись, из-за чего домой Малфой попал ближе к вечеру. Голова была забита мыслями о предстоящем задании. От его исхода зависели многие планы пожирателей, к тому же гонку за головами никто не отменял, а это была хорошая возможность пополнить копилку трупов. — Что это у тебя? — Беллатриса появилась из неоткуда, выхватив из рук парня пакет и пугая. — Ничего важного, — как можно спокойнее ответил Драко, но внутри уже подбирал нужные слова-оправдания, которые никак не приходили на ум. — Что за сопли? — женщина достала книгу, смотря на обложку, её лицо исказилось гримасой отвращения. — Только не говори, что ты такое читаешь? Нарцисса, посмотри, что притащил твой сын, — Лестрейндж развернула томик к подошедшей женщине, чтобы та смогла прочесть. — Почему нет? Иногда, чтобы отвлечься… — Что было в пятой главе, когда Саймон встретился с братом? — подозрение в голосе матери насторожили юношу ещё сильнее, а внимательный и острый взгляд тёти заставлял мурашки бегать по спине. — Я… Они… — мозг отказывался соображать, но одно слизеринец понимал наверняка, он попался, его подозревают, и ему так просто не выкрутиться. — Драко, для кого эта книга? — мама с нажимом смотрела на сына.       Этот взгляд, эту интонацию в голосе знает каждый ребенок. Момент, когда хочется провалиться сквозь землю. Ощущение беспомощности, словно обнажённый стоя перед родительницей, которая видит тебя насквозь и будто бы читает все твои мысли. Этот страх знает каждое провинившиеся чадо. Так и Драко, под тяжелым взглядом женщин, готов был провалиться сквозь землю. Его руки слегка дрожали, выдавая волнение, и это не скрылось от темноволосой ведьмы. Она, словно дикая кошка, обошла парня кругом, не прекращая внимательно за ним следить. Беллатриса подмечала каждую деталь, видела его глаза, хаотично «бегающие» из стороны в сторону, капельку пота, скатившуюся за воротник накрахмаленной рубашки. Дражащие руки, плотно сомкнутые губы и страх загнанного в угол зверька, отражающийся в глазах. Лестрейндж хорошо знала, что значат эти изменения в человеке. Она словно кожей ощущала его тревогу и от этого словно пьянела. Одна рука женщины все ещё продолжала держать книгу, второй ведьма аккуратно, уподобляясь змее, обвила шею племянника, заглядывая в глаза. — Драко, милый мой мальчик, для кого это к… — но её бесцеремонно перебили. — Что здесь происходит? — Люциус вышел из соседней комнаты, опираясь на трость, почти волоча за собой непослушную ногу. — Милый, зачем ты встал, иди приляг, — Нарцисса подошла к мужу, протягивая руку помощи, но он с раздражением отмахнулся от жеста супруги. — Что вы здесь устроили? Ты, — он указал на сестру своей жены, которая все так же держала парня за шею, — отпусти моего сына! — Раздражённый, гневный, но все же уставший голос не просил — приказывал. — А ты, — когда сумасшедшая ведьма отошла от юноши, отец обратился к нему, — объясни, что здесь происходит? — Ничего, я встречался с другом, вернулся, а мне устроили допрос, — Малфой столь похож на своего отца, что даже интонация в голосе была та же. — А как же это? — Нарцисса указала на книгу, все ещё находящуюся в руках сестры. — Ох, — парень выдохнул, проведя рукой по лицу, сгоняя остатки страха и неуверенности, — это Блейза. Он купил для своей девушки, а так как они живут вместе и эта ведьма везде ищет его подарок ей на день рождения, он попросил меня спрятать его у себя, пока тот найдет первый том. Не знаю почему, но его найти сложнее. Я согласился, — прибытие отца немного отрезвило разум, и парню удалось придумать более-менее достойную отмазку. А если брать в расчёт то, что большая часть была правда, то и врать пришлось только о том, что подарок для девушки Забени, а не Драко. — Тогда ладно, — Беллатриса отдала обратно пакет, вложив туда книгу и ещё раз посмотрев в глаза племянника, убеждаясь, что тот не врет, удалилась по своим делам. — Ох вряд ли он найдет его, в моей библиотеке есть первый том, думаю, ты можешь его взять, чтобы помочь другу, — Нарцисса, как всегда, излучала тепло и добродушие, женщина не стала ждать и сама пошла на поиски книги, оставляя мужчин наедине.       Малфой смог выдохнуть, волшебник даже не мог представить, что мелочь подобного рода вызовет у родственников столько вопросов и подозрений.       «Если так, мне стоит быть ещё осторожнее», — парень уже собирался отправиться в комнату, как его остановили слова отца: — Ну, а теперь можешь сказать правду, — Люциус сидел в кожаном кресле, опираясь на трость, стоящую между его ног, и пристально наблюдал за сыном. — Кто она? — О чем ты? — слизеринец ощетинился, готовый в любой момент защищаться. — Не ври отцу, может быть, твоя мать и тетка поверили в эту ложь с другом, но мне можешь не врать! Кто эта девка? — голос главы семьи становился строже и холоднее с каждым сказанным словом. — Я представлю её позже, когда буду уверен, что… — Имя! — не дав договорить, мужчина стукнул тростью по полу, выражая всё свое недовольство. — Пэнси, доволен? — первое имя, пришедшее на ум, было «Гермиона», но все же с уст сорвалось другое, чему парень был несказанно рад. — Паркинсон? Забудь, она тебе не пара, можешь подарить ей эту галиматью в знак прощания, — мужчина с трудом поднялся и зашагал в сторону выхода из поместья. Заметив, что сын хочет что-то сказать, добавил: — Я всё сказал! На этом точка.       Драко проводил родителя до тех пор, пока тот не скрылся за дверью. С силой сжав руку с пакетом, он стремглав ушел в свою комнату. И только заперев её на замок, смог наконец-то выдохнуть. Сегодня ему несказанно повезло. Все сложилось в его пользу, но так будет вести не всегда. Волшебник это понимал. Смотря на зеленый подарочный пакет, он решил для себя, что это будет последнее, что он подарит девушке.