Пророчество

— Это провал, — тихий, но кажущийся таким громким голос возвышался над сидящими за овальным длинным столом людьми.       Его обладатель завершал свой обход, касаясь рукой каждого стула, заставляя сидящих трепетать от страха и неизвестности. Последний, возле кого он остановился, был Августус Руквуд, человек, возглавлявший операцию, которая по итогу оказалась большим мыльным пузырём. Руки Тёмного лорда легли на спинку его стула, а мужчина вжался в него, определённо желая слиться воедино с предметом. — Что же пошло не так? — шипящий голос над ухом заставил пожирателя побледнеть.       Впрочем, не только повелитель внушал страх ему и всем находящимся на собрании. Второй причиной ужаса была змея, следовавшая за своим господином. Она плавно ползла по столу, пока Волан-де-Морт шагал мимо собравшихся, и остановилась напротив провалившегося мага. В данный момент Руквуда словно зажали в тиски, за спиной повелитель, чья тёмная аура и неприкрытая ярость забиралась под кожу, вызывая толпы болючих мурашек, а перед глазами поднявшаяся морда маледиктуса. — Их… Их там не было, — заикаясь, смотря в холодные глаза рептилии, мужчина нервно перебирал руками под столом. — А где же они были? — голос, в прошлом Тома Реддла, похолодел, из-за чего в помещении стало тяжело дышать. — Я… Я не знаю, — дрожь, словно при ознобе. — Умоляю, простите. — Круцио, — одно из трёх непростительных заклинаний сорвалось с уст темного мага, а крик Августуса заполнил зал, еще больше пугая молодых пожирателей смерти, которые вместе с ним провалили задание.       Среди них был Драко, он сидел за столом, плотно сжав губы и украдкой смотря на то, как Волан-де-Морт наказывает за неудачу. Юноша понимал, недалек тот день, когда его так же могут наказать. Это заставляло парня холодеть и сильнее сжимать кулаки, но самое удивительное было то, что он не боялся оказаться на месте Руквуда.       Крики еще долго не смолкали, лишь сполна насытившись болью и страхом подопечных, повелитель отпустил их, напоследок сказав: «В следующий раз ответственность понесут все!»       Возвращение домой оказалось настолько желанно, что Драко невольно выдохнул, прислонившись к одной из колонн спиной. Парень устал. Задание, которое они провалили, было не самым простым, разработка плана, согласование, разведка, всё это отразилось в бессонных ночах. Но с другой стороны были и плюсы, Малфой смог забыть о Гермионе на целую неделю, и это даже отразилось на отношение к нему тёти и родителей. Погрузившись с головой в предстоящую операцию, юноша показал, что его не заботит ничего, кроме благополучия семьи и ее статус среди других. Он видел в глазах родных признание и поддержку, а это означало, что слизеринец сможет в скором времени посетить Грейнджер.       Дверь в комнату открылась легко, пропуская своего хозяина. Бросив беглый взгляд по помещению, Драко одной рукой ослабил душащий его галстук и, сняв его, откинул в сторону. Вслед за аксессуаром полетел пиджак, а затем и жилет. Поговицы на белой с накрахмаленным воротником рубашки сами собой разошлись, открывая вид на шею и ключицу. Наконец-то закрывшись в своей комнате, Малфой мог вздохнуть полной грудью, избавиться от всей пафосной одежды и разлохматить как всегда идеально уложенные волосы. Юноше определенно не доставало буднечных школьных дней, где он мог делать, что хочет и когда хочет, где нет родительского надзора и вечно требующей невозможного тёти. За последние недели Беллатриса сильно утомила юношу своими неожиданными появлениями и тренировками. Драко набил не один синяк и не одну шишку в спарринге с родственницей, но ей всегда было мало. Лестрейндж готовила племянника хлеще, чем солдат готовят на войну. Но как бы ни были жестоки занятия, Драко понимал, что так она проявляет заботу и любовь. Да жестоко, да больно, но юноше даже нравилось проводить с ней время. К тому же, времена не самые спокойные. Впереди ещё много работы для полной победы Волан-де-Морта. Не все предатели и протестующие убиты. Любая операция может стать последней, поэтому нужно быть готовым.       Подойдя к кровати, Драко повернулся спиной и упал на нее, прикрыв глаза. Ему хотелось покоя, но образ Гермионы перед глазами заставил его резко сесть. Волнение за судьбу девушки, которое оставило его на момент задания, вернулось с новой силой. Из-за чего кончики пальцев похолодели и неприятно закололи. Взгляд упал на подарочный пакет, лежавший на столе, и немыслимая сила потянула его к нему. Парень даже не заметил, как преодолел расстояние, разделявшее его и злосчастную вещь. Схватив со стола картонную упаковку, чуть не порвав ее, он заглянул внутрь. И с ужасом понял, что книг стало больше, а значит кто-то был в его комнате. Достав оба тома, Малфой откинул первый, схватившись за второй, и, раскрыв его на последней странице, отшатнулся. Книга была пуста, записка, что он накануне положил в нее, пропала. Еще раз пролистав роман и для убедительности потреся, Драко понял, что листка нет. Экземпляр редкого издания с грохотом упал на стол, а по обе стороны от него приземлились кулаки слизеринца. Он был в ярости, от собственной глупости и самонадеянности. Эта треклятая записка могла порушить все, что он строит неделями, почти месяц, весь его образ порядочного и примерного сына, достойного пожирателя смерти. — Чёрт, — фраза вырвалась сквозь плотно сжатые зубы, руки еще раз ударили по дубовой поверхности стола, но это не успокаивало. — Драко, милый, что случилось? — голос матери слишком резко ворвался в сознание, из-за чего юноша отшатнулся и, споткнувшись, не удержался на ногах, упал на каменный пол. — Сынок, — воскликнула Нарцисса и кинулась к любимому чаду. — Все хорошо, я просто устал, — голос предательски дрогнул. — Вставай, дорогой, вставай, — женщина помогла ребенку подняться, садясь рядом с ним на кровать. — Я знаю, что случилось, ты не виноват, не всегда задания проходят хорошо, — материнская забота и ласка в голосе успокаивали, но напряжение не оставляло до самого конца. — Спасибо за книгу, — Малфой решил перевести разговор в другое русло, ему совершенно не хотелось говорить о в пустую потраченном времени, и заодно невзначай узнать, не матушка ли забрала письмо. — Ах да, насчёт этого, — голос Нарциссы изменился, стал более глубоким, загадочным и то же время виноватым. — Я принесла тебе книгу и решила одним глазочком заглянуть во второй том, видишь ли, я его не успела еще прочесть, — она замолчала, встретившись взглядом с серыми глазами сына. — Мам… — Я не специально, клянусь, она сама выпала, а я не сдержалась, — женщина, не смотря ребёнку в глаза, отдала записку. — Очень чувственное признание, я уверенна она будет поражена.       Парень молчал, он никогда не говорил с мамой на подобные темы, а если и речь заходила, он привык отмалчиваться или просто уходить. Но сейчас другой случай, он уже не школьник, не юнец, на его плечах большая ответственность. И что-то ему подсказывало, что так просто не удастся уйти от этого разговора. — Я вас познакомлю, обещаю, — опередив все слова матери, Драко взял с ее рук записку и встал с кровати. — Она достойна нашей семьи? — Да, будет, если не откажет, — слова давались тяжело, но он терпел, держал себя в узде, не давая гневу вырваться наружу. — Она тебе понравится, вы похожи.       Не впервые ему приходилось врать собственной матери, но сейчас было особенно тяжело. Не из-за стыда или неловкости, а из-за ярости, которая переполняла его изнутри, заполняя каждую клеточку тела.       Подобрав с пола томик и вернув клочек бумаги на место, слизеринец повернулся к родительнице, посмотрев ей в глаза. Впервые он был рад, что наложил чары на письмена, чтобы в случаи если его прочтет не адресат, читатель увидел совершенно другое. — Почему ты соврал про друга? — ожидаемый вопрос. — Про него и предстоящий праздник я не врал, лишь про получателя и отправителя подарка, — руки так и норовились сжаться в кулаки, но он терпел. — Прости, я растерялся, вы набросились на меня, устроили допрос. В общем я ляпнул первое, что пришло в голову.       Женщина встала и подошла к сыну, положив руки на его плечи и заботливо погладив. — Ты влюблен, я понимаю, ты так похож на своего отца в нашей с ним молодости, он тоже стеснялся своих чувств, впрочем, и сейчас мало что изменилось, — улыбка тронула губы наследницы семьи Блек, но она была печальной. — Ты можешь во всем мне доверять, я всегда тебя поддержу. — Я знаю, спасибо.       Малфой бережно приобнял женщину и тут же отступил, а она, решив оставить сына, зашагала в сторону выхода, но ее остановили его слова: — Впредь, не заходи, без моего ведома, — холод и раздражение в голосе молодого наследника задели женщину, она даже собиралась отчитать сына, но встретившись с его взглядом, передумала, кивнула и вышла, оставляя Драко наедине с собой и своими мыслями. ***       Девушка сидела на кровати и смотрела в окно, когда скрип двери со стороны входа отвлек ее. Страх — первое, что она испытала, почувствовав постороннее присутствие. Она тихо подползла к краю кровати, не сводя взгляда с входа в ее обитель, и наощупь схватила первый попавшийся предмет, которым оказался стакан с водой. Конечно, если это было животное она вряд ли спасётся, но вот если человек, можно будет дезориентировать его, напав первой, и попытаться сбежать через окно, или в крайнем случаи добраться до стола, схватив что-то более тяжелое и весомое, чем маленькая стекляшка. Рука покрепче сжала предмет, а нервы натянулись словно струны, слушая тихие, крадущиеся шаги. Пара минут показались ей вечностью, в которой она уже спела попрощаться с жизнью. Рука замахнулась, когда звук стал четче, но в последний момент остановилась, так и не бросив первое средство защиты в неожиданного, но ожидаемого гостя. — Привет, вижу тебе лучше, — бархатный голос, наполнивший помещение, больно резал слух Гермионы, которая за долгий срок уже привыкла к тишине.       Отвечать девушка не торопилась, она лишь опустила стакан, возвращая его на прежнее место, искоса следя за действиями юноши. — Я принес тебе подарок, — Драко поставил на кровать зеленый подарочный пакет, тот самый с томами редкого любовного издания, оставляя в руках еще одну темную сумку, от которой приятно пахло свежей выпечкой.       Взгляд невольно вцепился в новую вещь, а любопытство начало съедать изнутри, но Грейнджер держалась, сжав руки в кулаки до побеления костяшек. Этот жест не укрылся от Малфоя, как и преображение его знакомой. Если в прошлый раз он видел подавленую, разбитую и сломленную девушку, не желавшую жить, то сейчас перед ним был человек готовый сражаться за свою жизнь. И, что самое главное, он увидел в ней желание жить. Тот самый отблеск былого пожара, что пылал в ее глазах при их первой встрече и многими годами позже, с каждым разом разгораясь все больше. Слизеринец подошел к тумбочке, которая стояла возле кровати. На ней лежала книга и стоял тот самый стакан, который еще минуту назад мог полететь в его сторону. Улыбка тронула его губы, когда он заметил, что закладкой в книге была та самая записка, которую он сгоряча оставил в прошлый раз. Поставив на тумбу второй пакет, юноша, украдкой посмотрел на девушку, чей взгляд метался от одного пакета к другому, иногда останавливаясь на нём. — Я принес еды: фрукты, овощи, консервы и немного свежей выпечки, — Малфой отошел к столу в другую часть комнаты, взял стул и вернулся обратно, садясь рядом с гриффиндоркой. — Там булочки с корицей и малиной, я помню, ты их любила, — Драко отвернулся, смотря в окно, и делая вид, что его совершенно не заботит и не трогает удивлённый взгляд волшебницы.       Гермиона была удивлена памяти и действиям юноши. Она все никак не могла разобраться зачем ему помогать ей, рискуя не только своей жизнью, но и будущем своей семьи. Этот вопрос так и норовил сорваться с губ, но девушка сдержалась. Но сопротивление продлилось недолго, урчащий желудок, выдал ее с потрохами, а голод взял верх. Грейнджер аккуратно потянулась к пакету и достала из него еще теплую булочку с малиной. Она бережно сняла обертку, вдыхая приятные ароматы, давно забытого лакомства. Первый укус — взрыв вкуса и эмоций. Будь волшебница в другом месте и в другое время, точно бы завизжала от радости, но сейчас она смогла лишь блаженно застонать, делая еще один большой укус. Пачкая губы, руки и щеки в малиновом джеме.       Драко с любопытством и странным блеском в глазах наблюдал за знакомой. Улыбаясь и умиляясь от каждого ее действия. Сейчас в его глазах она была маленьким ребенком, которому впервые дали попробовать сладость. Он смотрел на ее губы и щеки испачканные вареньем. Разглядывал волосы, местами запутанные, но более-менее уложенные и вернувшие себе живой оттенок. Скользил по ним к плечам, укрытым серой потрёпанной кофтой, спустился ниже к ногам, но вновь вернулся к порозовевшему лицу. Засмотрелся на ее губы, даже не заметив пристального взгляда. — Спасибо, — голос тихий, хриплый, но живой заполнил тишину в комнате, а глаза юноши округлились.       Встретившись взглядом с карими очами, которые тут же поспешили переместить свое внимание на предмет на тумбе, Драко впервые за долгое время искренне улыбнулся. — Я рад, что смог угодить, — ответил он с улыбкой чеширского кота. — Не только за булки, — Гермиона запнулась, слова еще давались тяжело из-за длительного молчания, но вздохнув продолжила, — за записку, она мне помогла вспомнить, кто я. — Извини.       Слово, которое Грейнджер никогда не надеялась услышать от слизеринца, сорвалось с его губ, отражаясь от стен и словно эхом повторялось в сознании девушки. Ее удивленный и недоумевающий взгляд, застравил его продолжить: — Я давно должен был перед тобой извиниться… Еще тогда в школе, когда был шанс просто поговорить… Но я осознал все слишком поздно, — слова давались тяжело, сколько бы он не репетировал, не продумывал свою речь, сидя перед ней все заученные тексты испарились, он остался нагим перед волшебницей, хоть и был одет. — Я понимаю, что уже поздно, что я не должен был пытаться тебя разговорить, не должен был злиться, получая молчание в ответ, я должен бы извиниться.       Драко не смотрел ей в глаза, он старательно прятал взгляд, но ее слова заставили его посмотреть на гриффендорку. — Я постараюсь, — она сказала это тихо, но он услышал. — Но я не могу обещать, что… — Я понимаю, — перебил ее Малфой, отводя взгляд. — Мне достаточно и этого.       Гермионе показалось, что в его голосе проскользнула нотка отчаяния или недовольства, но она списала все на усталость. Сны, что не давали ей раньше покоя, участились, теперь девушка не могла даже бодрствуя чувствовать себя в норме, так как иногда перед глазами все начинало плыть, а голова жутко раскалывалась от несуществующих голосов. Так и сейчас. Она скривилась положив большой и указательный палец на переносицу, разминая ее, чтобы унять боль. Но она исчезла, так же неожиданно, как появилась, стоило чему-то теплому поснуться ее руки. Посмотрев на свою руку, которую сжимал Малфой, Гермионы резко вырвала ее, чем вызвала на лице юноши гримасу недовольства, но лишь на мгновение. — Тебя что-то беспокоит? — в его голосе было столько заботы и мягкости, что Грейнджер невольно передёрнуло. — Голова иногда болит и дурацкие сны, ничего серьёзного, — она отмахнулась, отсев чуть дальше, предотвращая дальнейшие касания. — Извини, в следующий раз, я принесу лекарства, правда, я не знаю когда еще приду, — Драко поднялся, что вызвало у девушки парнику. — Ты уже уходишь? Подожди, ты не можешь… — Я еще побуду недолго, не волнуйся, я не уйду так быстро.       Паника волшебницы позабавила и порадовала Малфоя, он понял, что не смотря на всю сдержанность и отвращение, ей необходимо его присутствие. Размышляя над этим, он ушел на кухню, вскоре вернувшись с двумя кружками чая. — Не стоит лопать булки в сухомятку, — он отдал вторую чашку прямо в руки девушки, словно случайно касаясь ее кончиками пальцев.       Ей не понравился этот жест, но она промолчала. Тепло от кружки согревало ладони, а аромат чая наполнял комнату новыми запахами. Гермиона осторожно отпила глоток, стараясь не встречаться взглядом с парнем. Его неожиданная забота всё ещё казалась ей странной и даже подозрительной. — Почему ты меня спас? Какой тебе от этого прок? — вопрос повис в воздухе, заставляя волшебницу украткой смотреть на напрягшегося парня. — Ты боишься меня? — внимательно следя за ней, он предпочел уйти от ответа. — Это видно в твоих глазах. — Нет, я просто… осторожна, — спокойно ответила девушка, но руки с силой сжимающие кружку говорили об обратном. — Осторожность — это хорошо. Но не стоит бояться того, кто хочет помочь, — улыбка тронула его губы, он добился своего, смог перевести тему. — Откроешь подарок?       Взглядом указывая на пакет, все еще стоящий на краю кровати, подталкивая девушку к новым впечатлениям и отдаляя ее от затронутой невовремя темы. Грейнджер колебалась, она чувствовала, что за этой заботой скрывается что-то большее, но не могла понять что именно. Чашка с недопитым чаем перекочевала на тумбу, под внимательным взглядом слизеринца девушка взяла пакет и открыла его. Внутри оказались две книги — те самые, которые он подготовил для неё. Гермиона нахмурилась, название было ей знакомо, но вот она никак не могла вспомнить откуда. — Ревность, приправленная зельем, — вслух прочитала волшебница и перевела удивлённый взгляд на юношу. — Что это? — Это редкие издания, если ты помнишь, его в школе обсуждали бурно, ты читала первый том, я решил, что ты захочешь прочесть второй. — Но почему ты так уверен, что я их приму? Я все еще тебе не доверяю! — Потому что ты всегда была честной с собой, — неожиданно серьёзно ответил Малфой. — Даже когда весь мир был против тебя, ты оставалась верной своим принципам.       Перед глазами всплыли картинки школьных ситуаций, словно подтверждение его слов. Гриффиндорка замерла, не зная, что ответить. Эти слова звучали так искренне, что на мгновение она забыла обо всех своих подозрениях. — Спасибо, — наконец произнесла она, открывая первую книгу. — Но я всё ещё не понимаю, почему ты это делаешь.       Драко пожал плечами, но в его глазах промелькнуло что-то тёмное, что-то, чего она не могла разгадать, что-то, что все еще пугало и отталкивало ее. — Может быть, потому что иногда даже Пожирателям Смерти нужно делать что-то хорошее, — его голос стал холоднее, словно он сам не верил своим слова.       Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, кто такие Пожиратели Смерти, и понимала, что этот титул не может быть присвоен просто так. Но сейчас, глядя на Драко, она видела перед собой не жестокого последователя Тёмного Лорда, а человека, который пытается что-то доказать — возможно, даже самому себе. Эти мысли заставили девушку расслабиться и вспомнить, что каждый имеет право на второй шанс, у каждого есть право на ошибку. И никто не застрахован от падений, на месте Малфоя мог быть кто угодно, даже она сама, повернись все иначе, и тогда, стала бы девушка спасать его, или искать путь искупления? — Ты не обязан объяснять, — тихо произнесла она, проведя рукой по новому корешку второго тома. — Просто… спасибо за всё. — Я пойду, — внезапно произнёс он, поднимаясь и относя стул на место. — Но обещаю, что вернусь.       Он и так уже слишком задержался и девушка это понимала. Грейнджер не стала его задерживать, просить остаться или задавать вопросы. Волшебница открыла новую книгу и начала читать. Гермиона даже не заметила, как Драко задержался у двери, бросив на неё последний взгляд, в котором читалось нечто большее, чем просто забота. Он знал, что рано или поздно ей придётся узнать правду, но сейчас было не время. Сейчас важно было другое — удержать её доверие, даже если для этого придётся играть эту особую роль.