Through the shadows.

Юэн бросился к съёмочной площадке, едва успевая к началу сцены. Дверь павильона распахнулась с громким хлопком — все обернулись. В центре зала стояла Сара, с часами в руке и выражением ледяного недовольства на лице. — Ну наконец‑то, — её голос разрезал воздух, как лезвие. — Мы уже думали, ты решил сегодня отдохнуть. Юэн остановился на пороге, чувствуя, как десятки взглядов впиваются в него. Он торопливо пробормотал извинения, стараясь не выдать сбившееся дыхание и хаотичные мысли. — Всё в порядке? — тихо спросила ассистентка, передавая ему реквизит. — Да, конечно, — он натянуто улыбнулся, делая вид, что просто задержался из‑за технических нюансов. Съёмки пошли своим чередом. Юэн старался сосредоточиться на тексте, на движениях, на точном попадании в кадр, но где‑то на периферии сознания всё ещё жил тот момент — тепло его тела, запах его волос, тихое «надеюсь, это не разовая акция». Он ловил себя на том, что улыбается в неподходящие моменты, и тут же одёргивал себя. В момент перерыва, пока группа расходилась по павильону, к Юэну подсел Том. Прищурившись, окинул его оценивающим взглядом. — Чё такой взъерошенный? — спросил он, понизив голос. — Тебя током дёрнуло? Юэн моргнул, не сразу поняв, о чём речь. — В смысле? Всё нормально. — Да ладно тебе, — сказал Том, скрестив руки на груди и не отводя взгляда. — Ты сегодня… какой-то другой. Глаза сияют, улыбка сама появляется на лице, даже когда ты этого не замечаешь. Внутри тебя словно фейерверк взрывается. Юэн невольно коснулся уголка рта, будто проверяя, действительно ли улыбается. Внутри шевельнулось беспокойство: «Неужели так заметно?» — Просто… хорошо выспался, — отшутился он. — Ага, и поэтому опоздал на съёмку, — хмыкнул Том. — Ну-ка колись, что за история? Юэн на секунду замешкался, лихорадочно перебирая в голове правдоподобные оправдания. — Э‑э‑э… ну знаешь, — неловко потёр шею, — естественные дела. Задержался в уборной. Том откинулся назад и громко рассмеялся, хлопнув себя по колену. — Серьёзно? Эту отмазку ты мог бы скормить кому‑нибудь другому. Но не мне. Юэн ощутил, как внутри разгорается раздражение — на Тома, который будто специально провоцировал, и на себя, за эту нелепую, провальную ложь. Он стиснул челюсти, пытаясь унять дрожь в голосе: — Ты к чему вообще ведёшь? Том наклонился ближе, понизив голос: — Слушай, я не лезу в душу, честно. Но ты сегодня весь на измене. То опаздываешь, то улыбаешься в пустоту, то взгляд такой… словно ты где‑то далеко. Ты точно не… — сделал паузу, подбирая слова, — не влип никуда? Непроизвольно сжав кулаки, Юэн тут же развёл пальцы, стараясь выглядеть непринуждённо. — Влип? То есть? — Ну, — Том неопределённо повёл рукой, — влюбился, что ли? Юэн резко повернул голову в сторону Тома, в глазах вспыхнуло изумление. Мгновение он молчал, пытаясь осмыслить услышанное, затем натянул на лицо привычную маску безразличия. — Ты серьёзно? — попытался рассмеяться, но звук вышел натянутым. — Это просто… день такой. Переработал, наверное. Том задумчиво потёр подбородок, разглядывая Юэна с лёгкой улыбкой. — Знаешь, я тут подумал… Тебе бы в репертуар романтические сцены добавить. Сыграешь на ура, чувствую. Юэн удивлённо вскинул брови: — У Эймонда нет и не будет романтической линии. Ты же читал сценарий. — Ну мало ли, — Том пожал плечами, ухмылка играла в уголках губ. — Авторы вдруг решат переписать всё с ног на голову. Представь: суровый всадник на драконе, неприступный, как скала, а потом — бац! — и он теряет голову из-за одной улыбки. Романтика, да? Юэн сжал край реквизитного стола так, что пальцы побелели. Внутри всё оборвалось, но он заставил себя произнести ровно: — Это не про моего персонажа. — А может, это про тебя? — Том подмигнул, глаза блеснули. — В последнее время ты какой-то… светящийся. Вижу, у тебя уже есть своя личная романтическая линия. Жар прилил к щекам Юэна. Он попытался обернуть всё в шутку, но слова прозвучали чуть сбивчиво: — Ты слишком много мелодрам смотришь. — Возможно, — кивнул Том, не скрывая улыбки. — Но знаешь, что самое забавное? Когда актёр вдруг начинает светиться изнутри — это либо гениальная работа над образом, либо… — он сделал эффектную паузу, — что-то ещё. — Что-то ещё? — Юэн постарался говорить небрежно, но в груди что-то дрогнуло. — О, ничего особенного, — Том небрежно махнул рукой, но взгляд его оставался цепким. — Просто заметил, что ты в последнее время… как бы это сказать… не такой ледяной, как твой Эймонд. Обычно ты держишься отстранённо, а тут — улыбка ни с того ни с сего, взгляд куда‑то в сторону… — Я всегда держу дистанцию. Это помогает сосредоточиться на роли. — Да-да, — Том склонил голову набок, пристально разглядывая его . — Только вот дистанция — она ведь разная бывает. Можно держать её с миром, а можно… ну, знаешь, делать вид, что держишь, а сам мысленно уже где‑то далеко. — Ты говоришь загадками. — Вовсе нет! — Том рассмеялся, откинув голову. — Просто наблюдаю. Например, заметил, как ты смотрел вслед Эллиоту. Так смотрят не на коллегу по съёмочной площадке. Так смотрят на человека, который… — он намеренно затянул паузу, — который… как бы это сказать… зацепил. Юэн потерял дар речи. В голове метались мысли, ища подходящую отговорку. Наконец он выдавил: — Мы просто обсуждали сцену. — Конечно, обсуждали, — кивнул Том. — Профессионалы всегда обсуждают. Только вот профессионалы обычно не забывают, что камеры уже выключены. Он поднялся, потянулся и с полуулыбкой обернулся к Юэну. Хлопнул его по плечу и с многозначительной усмешкой произнёс: — В любом случае, желаю удачи. И постарайся не слишком увлекаться «обсуждениями». А то кто-то может решить, что ты замышляешь нехорошее. Вдруг ты планируешь переписать сценарий на ходу? Оставшись один, Юэн глубоко вдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. «Он знает. Или почти знает», — пронеслось в голове. Он внутренне содрогнулся от этой мысли. «О чём? Ничего не происходит, так? Ничего». Он попытался ухватиться за это «ничего» как за спасательный круг, но ощущение, будто его тайна уже на грани разоблачения, не отпускало. Мысли путались, наплывали одна на другую. «Надо быть осторожнее», — твёрдо решил он. Но в глубине души понимал: даже если он сумеет скрыть свои чувства от окружающих, от самого себя ему уже не спрятаться. Потому что там, за этой маской невозмутимости, уже разгоралось что‑то, чему он не мог — или не хотел — дать имя.