Through the shadows.

Реальное время. The Box. Юэн переступил порог клуба, и реальность тут же поплыла перед глазами. Он едва пригубил виски — всего пара глотков, — а мир уже утратил чёткие очертания. Звуки доносились глухо, тело казалось чужим, неповоротливым. Он направился к знакомому столику — и остановился в недоумении. За ним расположились совершенно незнакомые люди: двое мужчин в безупречно сидящих рубашках и две девушки с ослепительными, почти неестественными улыбками. Ни Грега, ни Дейва. «Куда они подевались? Ещё пять минут назад сидели здесь…». Юэн провёл ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть наваждение. В голове, словно заевшая пластинка, повторялись его слова: «Ты не мой друг… Не мой никто». Они резали сознание, не давая сосредоточиться. — Чёрт… — выдохнул он, сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу. — Почему это так… И вдруг — словно из другого мира, сквозь гул музыки и шум толпы — раздался знакомый голос: — Юэн! Он поднял глаза — на втором этаже стоял Грег. Махал рукой, улыбался. В неоновом свете его лицо выглядело странно: вроде бы весёлое, но с тенью тревоги. Юэн ощутил слабый укол облегчения. Лестница тянулась вверх — бесконечная череда подсвеченных ступеней, как путь в никуда. Юэн поднимался, вцепившись в перила так, что пальцы побелели. Казалось, отпусти — и мир окончательно рассыплется на куски. На втором этаже у балюстрады царило оживление. Грег держал бокал — янтарь виски мягко качнулся, когда он приподнял его в приветственном жесте. Дейв оживлённо жестикулировал руками, увлечённый разговором. Рядом — двое незнакомцев: парень в чёрном блейзере и девушка с розовыми прядями в волосах, которые вспыхивали в свете прожекторов. Когда Юэн подошёл, разговор резко оборвался. Все взгляды скрестились на нём. — Ну и где тебя носило? — Грег приподнял бокал. В его взгляде смешались насмешка и что‑то ещё — будто он всерьёз переживал. — Мы уж думали, ты слинял по-тихому. Юэн выдохнул коротко, твёрдо: — Тут не по мне. Хочу уйти. Дейв замер с бокалом у рта, потом медленно поставил его на столик. — Да брось, — махнул рукой, словно отбрасывая саму мысль. — Мы только разогреваемся. Ночь длинная, сейчас потусим тут, потом двинем ещё куда‑нибудь. Есть пара мест на примете… Говорил он торопливо, с нажимом — будто пытался перекричать то, что висело между ними в воздухе. Юэн чувствовал, как внутри нарастает хаотичный вихрь мыслей. Зачем он вернулся в этот клуб? Как теперь пройти к выходу мимо него на первом этаже? Нужно было сразу вызвать такси… Но это выглядело бы жалко. Нельзя показывать, какое влияние Эллиот имеет на него. А почему, собственно, нельзя? Ведь это правда. Он невольно оглянулся, словно ища потайной выход со второго этажа. Боже, что за бред? Грег подался вперёд. В свете клубных огней его глаза казались почти чёрными. Голос опустился до шёпота: — Слушай, если что‑то не так — скажи. Мы же не чужие. В его взгляде не было назойливости — только тихое, упорное желание понять. Юэн медлил. Взгляд скользнул по столику: чужие лица, бокалы, мерцающие в полумраке, дым, лениво вьющийся к потолку. Стоит ли? Мысль растворилась, не успев оформиться. — Ладно, — выдохнул он. — Но только на пару часов. Лицо Грега тут же просветлело. Он хлопнул в ладоши: — Официант! Ещё виски, всем по полной! Юэн опустился в кресло. Мягкая обивка приняла его, словно обнимая. На секунду стало легче — мир сузился до этого уголка, где можно не думать о зелёных глазах внизу. — Знакомься, — Дейв кивнул в сторону парня в чёрном блейзере. — Это Оливер. Наш местный гуру по скрытым от глаз местам. Оливер расплылся в улыбке, обнажив ровные белые зубы. В его голосе, уверенном и чуть тягучем, смешались уличный сленг и аристократическая небрежность: — Бро, если хочешь увидеть то, чего обычные люди не видят — обращайся. У меня в запасе пара таких местечек… Там бармены знают тебя в лицо, а вид с террасы — просто улёт. Никакой шушеры, только приличный народ. Чистый кайф, отвечаю. — А это Харпер, — продолжил Дейв, кивая на девушку с розовыми прядями. — Дизайнер. Творит чудеса с тканями. Харпер подняла бокал. В свете прожекторов её глаза блеснули, а розовые пряди вспыхнули, словно неоновые нити: — Ну, не то чтобы чудеса… Иногда просто удаётся поймать вдохновение в самых неожиданных местах. Например, в очереди за кофе или в метро. Юэн попытался улыбнуться, но губы будто онемели. Взял предложенный бокал, вдохнул терпкий аромат виски. Какой смысл держаться за трезвость? — За знакомство, — произнёс он, поднимая бокал. — Ого, — Оливер приподнял бровь, в глазах заплясали озорные искорки. — Уже «за знакомство»? Ты что, решил сегодня всех перегнать? Или у тебя план — утопить печали в виски? — Сегодня особый случай, — Юэн сделал глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу, размывая острые края реальности. — Что за случай? — Харпер наклонилась вперёд, её розовые пряди вспыхнули в свете софитов. — Просто день был длинный, — пробормотал он, не отрывая взгляда от бокала. — О, длинные дни — это я понимаю, — Харпер кивнула. — Иногда кажется, что неделя состоит из одних понедельников. И ты просто ждёшь, когда всё это закончится. — А я обожаю понедельники! — вставил Оливер с широкой улыбкой. — В них своя фишка. Все спят, а ты берёшь и делаешь сюрприз. Например, вытаскиваешь друзей туда, где они ещё не были. Там и атмосфера другая, и люди… Короче, полный отрыв. Юэн хмыкнул. Сюрприз. Как его слова. Вот уж сюрприз так сюрприз. — Кстати, — Оливер повернулся к нему, в голосе звучало неподдельное любопытство, — ты ведь актёр, да? Видел тебя в «Последнем Королевстве». Реально круто. — Спасибо, — Юэн снова глотнул виски. Тепло становилось приятнее, мысли — расплывчатее. — Да, актёр. — И как это — жить под прицелом камер? — Харпер скрестила руки на груди. — Постоянно быть на виду? Слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать: — Иногда хочется исчезнуть. Фраза повисла в воздухе — тяжёлая, откровенная. Все замолчали, глядя на него. Юэн почувствовал, как горят щёки. Слишком откровенно. Зачем я это сказал? — Понимаю, — тихо произнесла Харпер. — Творческим людям нужно своё пространство. Иначе сгоришь. Я сама иногда запираюсь в студии на пару дней, чтобы никто не трогал. — Точно, — кивнул Оливер. — Поэтому я и вожу людей в те самые «закрытые» места. Чтобы они могли выдохнуть. Там нет камер, нет фанатов, нет ожиданий. Только ты и твой момент. Никаких заморочек — только чилл. Юэн улыбнулся. На этот раз улыбка получилась почти настоящей. Виски делал своё дело: мир становился мягче, углы сглаживались. Может, это и есть выход? Просто отключиться. Забыть. Он поднял бокал: — Ещё по одной? — Вот это тема! — рассмеялся Грег, хлопая его по плечу. — Теперь я вижу, что ты в игре. Музыка пульсировала в такт неоновым вспышкам, размывая границы реальности. Юэн сидел за столиком, но мысленно находился где‑то далеко — там, где ещё звучали слова Эллиота, где ещё горела обида, где всё ещё теплилась глупая, упрямая надежда. Он почти не слышал, о чём говорят вокруг. Фрагменты чужих реплик доносились как сквозь толщу воды: — …а потом он просто взял и… — Не может быть! — Серьёзно, ты бы видел его лицо… Юэн механически кивнул, когда к нему обратились, выдавил короткую улыбку. Внутри всё было выжжено, будто после пожара. Только где‑то на самом дне — тлеющий уголёк, который он упорно пытался затушить. И вдруг — вибрация в кармане. Он достал телефон. Экран вспыхнул в полумраке, высветив то, от чего сердце на миг остановилось: сообщение от Эллиота. Руки дрогнули. Он провёл пальцем по экрану, открыл чат. Эллиот: Я не то имел в виду. Юэн усмехнулся — без радости, без тепла. Просто рефлекторная гримаса, выработанная болью. Пальцы сами набрали: Юэн: Уже неважно. Ответ пришёл мгновенно: Эллиот: Важно! Я правда не то имел в виду. Юэн застыл, глядя на эти слова. Буквы светились слишком ярко, слишком настойчиво, будто пытались пробиться сквозь броню, которую он так старательно выстраивал последний час. «Что это? — метались мысли. — Попытка сгладить углы? Или действительно… что‑то большее?» В памяти вспыхнуло его лицо — холодные глаза, твёрдый голос: «Ты не мой друг… Не мой никто». Чётко. Окончательно. Как удар ножа. А теперь эти сообщения… Они что, отменяют сказанное? Юэн закрыл глаза, пытаясь собраться. Внутри всё кричало: «Ответь! Спроси! Узнай наконец правду!» Но вместо этого он просто сжал телефон в ладони, чувствуя, как острые грани корпуса впиваются в кожу. — Юэн? — голос Дейва прорвался сквозь пелену. — Ты с нами? Он поднял глаза. Компания смотрела на него — кто с любопытством, кто с лёгкой тревогой. — Да, — он заставил себя улыбнуться. — Просто… задумался. Дейв кивнул, будто понял что‑то своё, и снова повернулся к собеседникам. Юэн опустил взгляд на телефон. Экран погас, но слова Эллиота продолжали гореть перед глазами. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Спрятал телефон в карман, словно пытаясь упрятать туда же все эти противоречивые чувства. На миг ему удалось сосредоточиться на беседе. Оливер увлечённо рассказывал о клубе с паролем на входе. Харпер сыпала остроумными репликами. Грег заливисто смеялся. Дейв подливал виски. Юэн даже поймал себя на улыбке — натянутой, механической, но всё же. В голове постепенно прояснялось. И снова — вибрация в кармане. Резкая, настойчивая, как укол совести. Юэн задержал дыхание. Медленно достал телефон, внутренне готовясь к тому, что увидит. Эллиот: Мы можем выйти ещё раз? Юэн уставился на эти слова. Они повисли между ним и реальностью, разрывая хрупкое равновесие, которого он едва добился. «Выйти ещё раз… — эхом отозвалось в голове. — Куда? Зачем? Чтобы снова услышать, что я для него — пустое место?» Юэн закрыл глаза. Перед внутренним взором промелькнули картинки: их взгляды, мимолетные улыбки Эллиота, те мгновения, когда ему казалось, что между ними что‑то есть. А теперь всё это рассыпалось в прах. «Какой же я идиот, — с горечью подумал он. — Настроил воздушных замков из ничего. Из его вежливости, из случайных взглядов, из собственных фантазий». Пальцы дрогнули над экраном. Юэн: Ты сказал всё, что хотел. У меня нет желания слушать, насколько я никто в твоей жизни. Пауза затянулась. Экран телефона оставался тёмным, и на какой‑то миг Юэну показалось, что всё закончилось — просто и окончательно. Но потом дисплей вспыхнул снова, и буквы понеслись одна за другой, будто Эллиот наконец дал волю тому, что копилось внутри. Эллиот: Да ты охуел, Юэн! Сначала «тебя можно видеть, но нельзя трогать», потом «я для тебя никто». А теперь что? Хочешь, чтобы я перед тобой на коленях извинялся? Блять, ты сам всё это придумал! Любуйся издалека и не ной, ок? Всё по твоим правилам. Юэн несколько раз перечитал сообщение. «Это пишет он? — мысленно повторил он, пытаясь совместить эти грубые, резкие слова с образом Эллиота, который жил в его памяти. — Не может быть… Или может?» Он снова взглянул на экран, и каждое слово било наотмашь: «охуел» — фраза, которую он никогда не слышал от него, «блять» — ругательство, казалось, вовсе не входившее в его лексикон, «не ной» — словно откровенный плевок в лицо, совершенно не свойственный ему тон. — Да ты совсем охренел, — вырвалось вслух. Голос прозвучал хрипло, будто чужой. Юэн попытался разозлиться. Хотел найти оправдания, списать всё на его импульсивность, алкоголь, недопонимание. — Ты это кому? — раздался рядом голос Грега, спокойный, но с лёгкой ноткой настороженности. Юэн вздрогнул, словно очнувшись. Взгляд его метнулся к другу — тот смотрел вопросительно, чуть приподняв бровь. — Что? — пробормотал Юэн, ещё не до конца вернувшись в реальность. — Кто охренел? — Грег наклонил голову, пытаясь уловить нить разговора. Его взгляд скользнул к телефону в руке Юэна. Юэн инстинктивно перевернул устройство экраном вниз, пряча переписку. — Неважно, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А, я понял, — произнёс Грег. Его лицо мгновенно изменилось: лёгкая улыбка погасла, взгляд стал серьёзным, почти грустным. Но Юэн уже не замечал этого. В голове настойчиво билась мысль: «Эллиот не в себе. Сейчас протрезвеет — и сам пожалеет о каждом слове». Но оправдания рассыпались, стоило лишь мысленно повторить его фразы. Где‑то глубоко — слишком глубоко, чтобы признать это сейчас, — он знал: слова Эллиота не были полностью несправедливы. В голове снова закрутились обрывки воспоминаний. Тот день. Предложение Эллиота пойти в кино. Дурацкая метафора Юэна про музейный экспонат — брошенная как щит, как способ удержать дистанцию. Тогда казалось: он поступает правильно. Защищает его. Или себя? «Ему было пятнадцать… У меня хватало совести ничего не предпринимать, — мысленно оправдывался он. — Это был единственный верный путь». Но тут же в сознании вспыхивал другой вопрос — едкий, безжалостный:  «А если он просто хотел подружиться?» Юэн сжал телефон, уставившись в экран. Внутри всё клокотало: обида, вина, злость на себя, злость на него, растерянность. Хотелось кричать, объясняться, стирать последние часы как неудачный дубль. Но вместо этого медленно набрал: Юэн: Я просто заботился о тебе. Отправил. И тут же пожалел. Фраза выглядела жалкой — как попытка оправдаться, как детский лепет. Но Юэн не знал, что ещё сказать. Ему нужно было понять: они вообще об одном и том же говорят? Или он всё это время жил в придуманном мире, где взгляды Эллиота означали больше, чем просто вежливость? Экран погас. Юэн уставился в темноту, ожидая ответа. В голове крутилось: «Скажи, что я прав. Скажи, что я не сумасшедший. Скажи, что всё это было не зря». Наконец уведомление, он сразу потянулся к телефону — и тут же оцепенел, увидев поток букв. Эллиот: Ты чё несёшь вообще? Заботился?!… Да ты даже не пытался! Когда съёмки закончились — ты куда испарился? Или я тогда недостоин был твоего драгоценного внимания?! Слушай, твоя забота — это просто пиздёж. Где ты был, когда я нуждался в тебе? Где? А теперь хочешь, чтобы я поверил в эту хуйню про заботу? Да ты просто трус и слабак. А теперь вдруг вспомнил? Пиздец, как трогательно. Иди‑ка ты нахуй со своей заботой, Юэн. Юэн уставился на текст. В висках стучало: «Трус и слабак». И хуже всего — он не мог возразить. Потому что это правда. Пальцы дрогнули над клавиатурой. Он хотел написать что‑то резкое, колкое — защититься, отбиться, как всегда. Но слова застряли в горле. Вместо этого в голове крутилось только одно:  «Он заслуживает большего. Гораздо большего». Юэн понимал: сам уже не справится. Любая его попытка объясниться рискует превратиться в очередную порцию оправданий — а это только углубит пропасть между ними. Нужно было что‑то другое. Кто‑то, кто сможет взглянуть на ситуацию со стороны. Дрожащими пальцами он открыл чат с Томом. Завис над клавиатурой. Стоит ли втягивать его в это? Но других вариантов не было — только Том знал всю историю от начала до конца. Юэн: Спишь? Ответ пришёл почти мгновенно: Том: Ты как тот самый бывший, нет, пью в пабе и смотрю футбол, а ты что? Юэн сглотнул. Сейчас не время для шуток. Юэн: Мне нужна твоя помощь с Эллиотом. Том: О‑о‑о, ты проигнорил моё смс и хочешь, чтобы я помог тебе, ну‑ну. Юэн: Потому что твоё смс было тупое. Как мы могли переспать? У нас даже поцелуя не было. Том: Так это чья вина‑то? Легко могли бы, если бы ты не тормозил. Юэн стиснул телефон. Сейчас не до взаимных упрёков. Слушай, этого никогда не случится, если я продолжу в том же темпе, — ответил он и прикрепил скрины диалога. На этот раз пауза затянулась. Юэн представлял, как Том читает сообщения, как меняется выражение его лица — от насмешливого к серьёзному. Наконец на экране появились точки: собеседник начал печатать.