Through the shadows.

Юэн вернулся домой, ощущая, как усталость переплетается с неясным, но настойчивым волнением — последствием разговора с Томом. Мысли о предстоящей вечеринке у Фабьена то и дело всплывали, но он усилием воли оттеснял их в дальний угол сознания. Сейчас важнее было закончить работу. Он опустился в кресло перед ноутбуком, открыл файл с недописанным сценарием — той самой подработкой, что не давала мозгу застояться. Погрузился в правки: перестраивал диалоги, уточнял ремарки, искал точные, выверенные формулировки. Время растворялось в монотонном стуке клавиш и мягком мерцании экрана. Ближе к вечеру на почту пришло письмо от агента. Юэн открыл его, пробежал глазами строки: «The Silver Veil Gala 11 апреля. Будут продюсеры независимых фильмов, представители стриминговых платформ. Обещают показ отрывка из „Дома дракона“. Отличное место для нетворкинга». Юэн поморщился. Светские рауты всегда вызывали в нём раздражение: фальшивые улыбки, пустые разговоры, это липкое ощущение, будто ты — экспонат на витрине. Но реальность была проста: без таких мероприятий карьера в индустрии едва ли сдвинется с места. Он потянулся к телефону, открыл чат с Дейвом. Не тратя времени на предисловия, Юэн переслал ему сообщение от Лизы с информацией о The Silver Veil Gala. Почти мгновенно пришёл ответ: Дейв: Понял, подумаю над образом. Следом, без паузы: Кстати, ты так и не объяснил, куда ушёл вчера. Всё ок? Юэн застыл, глядя в экран. Ответить казалось просто — но внутри что‑то упиралось, не давало сложить слова в предложение. Не потому, что Юэн сомневался в нём. За то время, что они работали вместе, между ними успела сложиться настоящая дружба. Дейв не из тех, кто станет осуждать или разбалтывать чужие тайны. Юэн знал: он не полезет с непрошеными советами, не начнёт кривить лицом, не станет шептаться за спиной. Их отношения вышли далеко за рамки профессиональных — теперь это была взаимная поддержка и безоговорочное доверие. И всё же…Ведь совсем недавно он разорвал отношения с Грегом — парнем, которого ему когда‑то представил именно Дейв. Тогда всё выглядело разумно: взрослый, уверенный в себе, с чёткими целями. А теперь — шестнадцатилетний Эллиот. Не история, а намёк на неё. Ни определённости, ни понятного вектора, ни даже уверенности, что это не мимолётный всплеск эмоций. Юэн представил, как говорит Дейву: «Я ушёл вчера, потому что… ну, есть один парень. Ему шестнадцать. И я не знаю, что из этого выйдет, но…» И что? Дейв вежливо кивнёт, возможно, даже похвалит за смелость, но внутри наверняка подумает: «Он не в себе». А Юэн не хотел слышать даже молчаливый скепсис. Не сейчас. Не тогда, когда сам сомневался больше, чем когда-либо. Он вздохнул, ещё раз перечитал сообщение. И набрал коротко: Юэн: Объясню позже. Он отложил телефон, но экран тут же вспыхнул новым сообщением. Дейв: Слушай, я тут маленько налажал. Дал твой номер тому парню — Оливеру. Он так приставал, прям выпрашивал! Надеюсь, ты не в претензии. Сам не пойму, зачем ему это — вы ведь почти не общались. Может, хочет похвастаться? В общем, если начнёт надоедать — кидай в блок, ок? Юэн уставился на экран, брови невольно сдвинулись к переносице. «Что? Зачем Оливеру мой номер?» Не успел он додумать мысль, как телефон завибрировал. На экране — незнакомый номер. Юэн на секунду прикрыл глаза, мысленно выдохнул и принял вызов. — Слушаю, — произнёс он сдержанно, стараясь не выдать раздражения. — Йоу, Юэн, это Оливер! Чё как? — голос Оливера звучал торопливо, будто он боялся, что его прервут. — Дейв дал твой номер, но у меня быстрое дело! Скинешь контакт Эллиота? Юэн почувствовал, как внутри поднимается горячая волна. «Так вот зачем он тогда крутился рядом. Не просто заинтересовался — запомнил его. И теперь ищет способы связаться». — Нет, — отрезал он без колебаний. — Не получишь. — Да ла‑а‑адно, — протянул Оливер с наигранным недоумением. — Чё такого? Мы просто поболтаем. — Это не твоё дело, — голос Юэна стал холодным, почти металлическим. — И больше не звони. — Ой, да не кипятись ты, — Оливер рассмеялся, но в смехе не было ни капли тепла. — Расслабься, братан. Всё равно найду его номер, так или иначе. Такие парни не остаются без внимания, сам понимаешь. Юэн сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели. Внутри всё закипело — не столько от злости, сколько от чёткого понимания: этот парень не отступится просто так. Нужно было поставить точку. Резко. Однозначно. — Слушай сюда, — его голос опустился до низкого, угрожающего шёпота. — Если ты хоть как‑то попытаешься связаться с ним без его согласия — пожалеешь. Ясно выражаюсь? В трубке повисла короткая пауза. Затем Оливер хмыкнул: — Ого, серьёзно? Ты что, его личный охранник? — Я — человек, который знает, как закрыть вопрос. И я его закрою. Если понадобится — жёстко. Так что забудь про Эллиота. Навсегда. Юэн не стал ждать ответа. Резким движением нажал «завершить вызов» и тут же добавил номер в чёрный список. Но даже после этого внутри всё продолжало дрожать — как будто он стоял на краю обрыва, а земля под ногами осыпалась. Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Перед внутренним взором — Эллиот. Его улыбка, лёгкий прищур, когда он смеётся. Он был таким искренним, таким открытым… и таким молодым. «Ему шестнадцать», — мысль ударила, как ледяной поток. Между ними — не просто разница в возрасте. Между ними — пропасть из ожиданий, рисков и осуждающих взглядов. А ещё — этот звонок. Оливер. «Такие парни не остаются без внимания». И ведь он прав. Эллиот — красивый, яркий, талантливый, с этим живым, заразительным смехом. Сколько ещё таких, как Оливер, будут искать его номер? Сколько будут пытаться подойти, заговорить, предложить «просто пообщаться»? Юэн представил Эллиота с кем‑то другим. Не с ним. Вот он улыбается, слушает, отвечает… и сердце сжалось так, что стало трудно дышать. «Я ему по сути никто». Они не обсуждали, что между ними. Не ставили границ, не давали обещаний. Всё висело в воздухе — лёгкое, хрупкое, как мыльный пузырь, готовый лопнуть от любого неосторожного движения. «Если я буду сидеть и сомневаться, то точно потеряю его». Мысль прозвучала чётко, безжалостно. Он знал: нельзя ждать. Нельзя прятаться за «а вдруг», «а если», «а что скажут». Нужно действовать. Говорить. Объяснять. Даже если это страшно. Даже если он не уверен, что готов к последствиям. Тишина, повисшая в комнате, казалась тяжёлой, пропитанной тревогами. Он резко открыл чат с Эллиотом. Перед глазами появился их последний диалог в клубе. Юэн провёл пальцем по экрану, стирая дурное послевкусие, и отправил несколько фото: собаки у фонтана в Дерби, закатное солнце над крышами, пустынная улица с винтажными фонарями. Ответ пришёл почти мгновенно. Эллиот: Милашки😍🥰😘 Сердце Юэна пропустило удар. Он набрал коротко: Могу позвонить? Эллиот: Да! Юэн набрал номер. Эллиот ответил так быстро, что он едва успел поднести телефон к уху. — Привет, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Привет! Как дела? — отозвался Эллиот. В его голосе звучала лёгкость, которая успокаивала Юэна. — Нормально. Работал. А у тебя? — Полностью в учёбе. Я, конечно, отличник, но сейчас заданий столько, что голова идёт кругом. Математический анализ, литература, история… Кажется, я скоро начну видеть интегралы во сне. Юэн усмехнулся: — Может, тебе нужен репетитор? Я, правда, не гений в математике, но могу попробовать помочь. — О, так ты ещё и умный? — в его голосе зазвучала игривая нотка. — Тогда точно берись. Только предупреждаю — я жуткий зануда, когда чего‑то не понимаю. Могу замучить вопросами. — Упрямство — это плюс. Значит, не сдашься. — А ты? — он сделал паузу. — Ты когда‑нибудь сдаёшься? Юэн задумался на секунду. В его вопросе было что‑то большее — будто он пытался заглянуть глубже, понять его по‑настоящему. — Редко. Но иногда приходится, — ответил он осторожно. Между ними повисла пауза — не неловкая, а наполненная невысказанными словами, полутонами, намёками. Юэн почувствовал, как внутри разгорается странное, почти тревожное предвкушение. — Слушай, — наконец выдохнул он, — я хотел спросить… Когда ты свободен? Может, встретимся? — По будням я в школе до четырёх‑пяти. Потом — театральный кружок. — Так поздно? — удивился Юэн. — Это же почти весь день. — Ну да. Но зато потом — свобода! — в его голосе прозвучала улыбка. — Можешь приехать ко мне домой в Лондон, если хочешь. Юэн замялся. Предложение звучало слишком… интимно. Слишком близко. Он представил его квартиру, их разговоры наедине — и по спине пробежала лёгкая дрожь. — Может, лучше куда‑нибудь сходим? В кафе, в кино? — В кино? — Эллиот рассмеялся. — Дома можно посмотреть. И теплее. — В кинотеатре другая атмосфера, — настаивал Юэн. — Большой экран, попкорн, чужие люди вокруг… Романтика. — Хм, — он сделал вид, что размышляет. — Ну ладно. Если ты так настаиваешь… — Настаиваю. — Тогда… среда? Юэн не смог сдержать стона: — Среда? Это же через три дня! Слишком долго. — А когда ты хочешь? — в его голосе зазвучало лукавство, почти вызов. Юэн колебался всего секунду: — Может… завтра? — Приезжай сегодня! — выпалил Эллиот без паузы, и в его интонации проскользнуло что‑то дерзкое, почти вызывающее. Юэн замер, не ожидая столь решительного ответа. — Сегодня? Но… мне ехать пять часов. Уже поздно будет. — Тем лучше, — его голос стал тише, обволакивая, но от этого — ещё более притягательным. — У нас никого не будет. Родители в Сент‑Олбансе. Дом в полном нашем распоряжении. Юэн сглотнул. Перед глазами возникла картина: приглушённый свет в гостиной, тишина, нарушаемая лишь их голосами, и — ни одной лишней тени, ни одного постороннего взгляда. Только они. — Ты уверен? — спросил Юэн, тщательно выбирая интонацию. Не хотелось, чтобы вопрос прозвучал как сомнение или — хуже — как попытка отступить. — Абсолютно, — в его смехе зазвучали колокольчики. — Если, конечно, ты не боишься остаться со мной наедине. Юэн слегка откинулся на спинку кресла, изогнув бровь. В голосе появилась лёгкая насмешка — защитная, привычная: — Я? Чего мне бояться? Это ты приглашаешь взрослого мужчину домой на ночь. Не боишься? Эллиот на секунду замолчал — будто смаковал момент. А потом произнёс с нарочитой невинностью, но в интонации сквозила дерзкая искра: — А чего бояться? Ты ведь не укусишь… пока я не попрошу? Юэн замер. Реплика ударила неожиданно — остро, игриво, с едва заметным вызовом. Кровь прилила к щекам, мысли заметались. Что Эллиот имеет в виду? Шутка? Намёк? Он кашлянул, пытаясь скрыть смущение, но вместо сдержанного ответа невольно подхватил игру — с нарочито властной интонацией, чтобы вернуть себе инициативу: — Значит, ты не против… экспериментов? — Смотря каких, — тут же парировал Эллиот, и в его тоне зазвучала та же игривость. Юэн сделал паузу. Пора было прояснить границы — осторожно, но прямо. Он решил задать вопрос, который давно вертелся на языке, — не в лоб, а через шутливый намёк, чтобы и Эллиот понял суть, и он не выглядел слишком напористым. — Ну, допустим… — начал он медленно, чуть понизив голос, — если кто‑то захочет… немного выйти за рамки привычного. Попробовать что‑то новое, неожиданное. Как ты к такому отнесёшься? В трубке повисла короткая пауза — чуть дольше, чем раньше. Юэн невольно задержал дыхание. Только бы не спугнуть. Только бы не перегнуть. — Так, сразу скажи: ты хочешь, чтобы я был Люцерисом, а ты — Эймондом? — выпалил Эллиот с нервным смешком. Юэн едва не рассмеялся — настолько неожиданно и остроумно прозвучал ответ. Люцерис и Эймонд… между ними вечно кипят страсти, переплетение долга, мести и невысказанных чувств. Он мгновенно подхватил шутку: — Ну, если ты готов к драматичным сценам с выяснением родственных отношений… — протянул он с нарочитой серьёзностью. — Тогда учти: я не собираюсь отдавать тебе свой глаз в качестве компенсации, — произнёс Эллиот, но голос звучал чуть тише, чем до этого. В нём появилась новая нотка — словно он сам только что осознал, куда завела их беседа. Юэн усмехнулся, но внутри всё сжалось. Почему Эллиот так резко переключился на шутку? Он вдруг вспомнил разговор с Томом, в котором Юэн клятвенно обещал держать себя в руках, не поддаваться импульсам. И вот теперь они с Эллиотом, всего лишь по телефону, уже балансируют на грани откровенности, которую он считал преждевременной. Как так вышло? Почему он не может остановиться? Вопрос пульсировал в голове, но ответа не было. Только нарастающее ощущение, что он теряет контроль над ситуацией — и над собой. — Ладно, — сказал он, старательно возвращая голосу лёгкость. — Значит, ролевые игры — не твой конёк? — Зависит от сценария, — ответил Эллиот. Пауза перед фразой показалась Юэну слишком долгой. «Говорит о сценарии, а не о реальном опыте. Может, просто не хочет признаваться? Или правда не пробовал?» — пронеслось в голове. Юэн поймал себя на том, что сжимает телефон крепче. Ему хотелось знать. Но ещё сильнее — хотелось не спугнуть. — А если сценарий напишет профессионал? — поддразнил он, но уже без прежней уверенности. Голос звучал чуть тише, будто сам боялся выдать слишком много. — Тогда посмотрим, насколько он убедителен, — бросил Эллиот. В его голосе снова зазвучала прежняя игривость, но Юэн уловил перемену. Эллиот больше не вёл диалог с той же непринуждённой уверенностью, как в начале. Что‑то дрогнуло — едва заметно, но достаточно, чтобы Юэн это почувствовал. Он сделал мысленную пометку: надо сбавить обороты. Но любопытство не отпускало. Был ли у него опыт? Или он лишь делает вид, что разбирается в теме? «Не лезь глубже», — мысленно одёрнул он себя. — Хорошо, — кивнул Юэн. — Тогда буду собираться. — Выезжай прямо сейчас! — тут же отозвался он. — Я тоже буду собираться. Я сейчас в Сент‑Олбансе. Юэн вскинул брови: — В Сент‑Олбансе? А что скажешь родителям? Почему вдруг понадобилось в Лондон? Эллиот ответил легко, почти небрежно — даже через телефон чувствовалась его расслабленная поза: — Скажу, что с друзьями потусуюсь. У меня классные родители — отпустят без вопросов. Юэна передёрнуло. Мысль о лжи кольнула неприятным ощущением. — Если они классные, почему не скажешь правду? В трубке повисла пауза. Потом Эллиот удивлённо спросил: — Это ты настаивал на том, чтобы я не открывал рот. Помнишь? С Гарри. — С Гарри — да. Но не с родителями. Я не хочу, чтобы ты им врал. — Хорошо, без проблем, — легко согласился он. — Тогда скажу, что буду с тобой. Юэн на мгновение замер, обдумывая последствия. — Напиши мне, что они ответят. — В смысле? — Ну… отпустят ли тебя. Эллиот расхохотался — звонко, почти издевательски: — Так, собирайся давай. Мне ехать полтора часа, а тебе — пять. Быстрее, быстрее! Юэн покачал головой, но в груди разливалось тёплое, почти невесомое чувство — смесь восхищения и лёгкого трепета. Ему не терпелось увидеть Эллиота. — Ладно, — произнёс он вслух, пытаясь унять внутренний вихрь. — Постараюсь добраться как можно быстрее. — Смотри, не обмани, — поддразнил Эллиот. — А то знаю я вас, взрослых и ответственных. — Я серьёзно. Уже иду к машине. Он сделал шаг к выходу, но вдруг замер. Гарри. Мысль о нём царапнула, нарушив хрупкую гармонию момента. — Кстати… — Юэн помедлил, подбирая слова. — Я надеюсь, на этот раз обойдётся без Гарри? В трубке повисла короткая пауза — не неловкая, а скорее задумчивая. — Будем только мы, — ответил Эллиот твёрдо. — Я его отчитал. — Отчитал? — усмехнулся Юэн. — И что же ты ему сказал? — Что он лезет не в своё дело, — отрезал Эллиот. — И что если ещё раз попытается влезть между нами — получит по полной. Юэн представил, как он произносит это: с поднятым подбородком, с огнём в глазах. Да, он умеет стоять за себя. — Звучит убедительно, — одобрил он. — Но всё же… если он вдруг объявится — сразу звони. Ладно? — Обещаю, — вздохнул Эллиот. — Никаких неожиданных гостей. Только ты и я. Сердце ёкнуло. Только ты и я. Простые слова, но в них — целый мир возможностей. — Тогда до встречи, — сказал Юэн, чувствуя, как напряжение последних минут тает. — До встречи, — отозвался Эллиот. — И помни: без опозданий! Юэн отключил звонок, сжал телефон в ладони и глубоко вдохнул. Пять часов. Пять часов до того, как всё станет реальным.