Through the shadows.

Юэн проснулся поздно — солнце уже стояло высоко, и его лучи, пробиваясь сквозь неплотно сомкнутые шторы, рисовали на полу дрожащие золотистые квадраты. Он разомкнул глаза — и тут же, словно по незримому сигналу, в сознании вспыхнули воспоминания: взгляд Эллиота, тёплый и чуть тревожный, его пальцы, невесомо скользнувшие по его щеке, их губы, соприкоснувшиеся в поцелуе… Сердце дрогнуло. Юэн уже скучал — по его голосу, по тому, как он чуть наклонял голову, слушая, по едва уловимому аромату его волос, который будто ещё витал где‑то в воздухе. Он поднялся, машинально прошёл на кухню. Кофе — вот что сейчас могло хоть немного прояснить мысли. Чашка дымящегося напитка стояла на столе, есть не хотелось. На столешнице белела записка от родителей: «Уехали в гости к друзьям. Вернёмся вечером». Юэн скользнул по строкам взглядом, скомкал листок и бросил в корзину. Одиночество ощущалось особенно остро, стены дома сдавливали, напоминая, что он остался один на один со своими сомнениями, с этим мучительным чувством неопределённости. Собаки нетерпеливо скреблись у двери. Юэн оделся, натянул кроссовки, взял поводки и вывел их на улицу. Дошёл до специальной площадки, где питомцы могли свободно побегать, поиграть, выплеснуть энергию. Он отпустил их, наблюдая, как они носятся по траве, гоняются друг за другом, радостно тявкают. Но даже их беззаботная возня не отвлекала. В голове снова и снова прокручивались моменты вчерашнего вечера: его голос, его взгляд, его рука, задержавшаяся в его ладони. Он отошёл в сторону, достал сигарету. Дым клубился в воздухе, смешиваясь с прохладным утренним бризом. Телефон лежал в кармане — тяжёлый, наполненный недосказанными словами. Юэн вытащил его, разблокировал экран. Ни сообщений, ни пропущенных звонков. Эллиот молчал. Он понимал: следующий шаг за ним. Но что сделать? Как поступить? Внутри всё сжималось от неуверенности. Как всегда, он метался между «правильно» и «неправильно», не находя опоры. Это раздражало, выматывало. Он ощущал себя подростком, который отчаянно пытается придумать, как завоевать внимание симпатичного юноши, словно от этого решения зависело всё его будущее. Юэн ненавидел обсуждать свои отношения. Ни с друзьями, ни с родителями — вообще ни с кем. Ему было противно делиться тем, чего он сам до конца не понимал, а уж тем более — тем, что значило для него по‑настоящему много. Но сейчас… сейчас словно не оставалось другого выхода. Мысль о том, чтобы просто написать или позвонить, казалась одновременно и простейшей, и невозможной. Что сказать? Как не испортить то хрупкое, что между ними возникло? В памяти всплыл Том. Не то чтобы они были близки — скорее, хорошие приятели. Вместе проводили время после съёмок: бар, разговоры ни о чём, всегда к ним присоединялись близнецы Титтерсон, Фабьен или Мэтт. Но вдвоём? Юэн даже не мог вспомнить, случалось ли такое. Постоянно вокруг были люди, шум, движение, отвлекающие факторы. А сейчас… Сейчас нужна была именно тишина и чьё‑то понимающее присутствие. Том, впрочем, казался человеком, способным слушать. На съёмках он видел больше, чем другие, но держал рот на замке. Карьера Юэна была при нём, а не в таблоидах — и это говорило само за себя. И потом — какие секреты остались, если главный уже известен? Один лишний разговор ничего не поменяет. Юэн замялся, глядя на экран телефона. Пальцы непроизвольно сжались вокруг корпуса. Сомнения терзали: точно ли стоит доверять Тому? Одно дело — когда он в курсе «чего‑то там», и совсем другое — когда придётся выложить всё как есть про Эллиота. Что, если он неправильно поймёт? Что, если начнёт давать советы, которые только усложнят всё? Но альтернатива — продолжать метаться в одиночестве, снова и снова проигрывая в голове одни и те же диалоги, — выглядела ещё хуже. Наконец, выдохнув, он набрал номер. Гудки тянулись долго — будто сама судьба давала ему последний шанс передумать. Но он не передумал. — Алло? — в трубке раздался голос Тома, пропитанный неподдельным удивлением. — Юэн? Ты что, наконец-то вспомнил, что у тебя есть друг? Юэн усмехнулся. Тон Тома — нарочито развязный, с привычной долей сарказма — немного снял напряжение. — Да, это я. Решил проверить, не сдох ли ты там без моих звонков, — бросил он в ответ, стараясь звучать непринуждённо. — Жив, здоров, даже процветаю, — бодро отчитался Том. — Работа кипит, представь, познакомился с одной красоткой. Кажется, что-то наклёвывается. Так что, дружище, не всё так плохо в нашем королевстве. — Рад за тебя, — искренне сказал Юэн. В голосе Тома слышалась такая беззаботная уверенность, что на секунду самому захотелось поверить: всё и правда может быть просто. Но уже в следующий миг Том резко сменил тон: — Ладно, хватит лирики. Не верю, что ты звонишь просто поинтересоваться моими делами. Что случилось? Юэн замер, крепче сжимая телефон. Пальцы машинально теребили край куртки, выдавая внутреннее волнение. — Да я просто… — он запнулся, подыскивая слова. — Даже не знаю, с чего начать. На несколько секунд повисла тишина — тяжёлая, ощутимая даже сквозь расстояние. Юэн словно пытался собрать разбегающиеся мысли в единый поток, выстроить их в линию, которой ещё вчера не существовало. — Алло, Юэн, ты ещё там? — донёсся из трубки нетерпеливый голос Тома. — Или уже передумал делиться своими душевными метаниями? — Да‑да, я тут, — торопливо отозвался Юэн, возвращаясь к разговору. — В общем… Мы с Эллиотом наконец‑то поговорили. По‑настоящему поговорили. — О‑о, — протянул Том с явным интересом. — И как? Не убили друг друга в процессе? Юэн усмехнулся — коротко, нервно.  — Нет. Скорее наоборот. Поцеловались. Пауза длилась долю секунды — а потом Том взорвался:  — БЛЯТЬ, ДА ТЫ ЧТО?! — голос Тома взорвался в динамике. — Я чуть с дивана не упал! Ты серьёзно?! Поцеловались?! Ну, дружище, это же просто… охуеть! Наконец‑то сдвинулось с мёртвой точки! Был бы рядом — в ладоши захлопал! В груди что‑то дрогнуло. Грубоватая, но искренняя радость Тома пробила броню, которую Юэн так старательно выстраивал последние дни.  — Спасибо, — пробормотал он, сам не замечая, как расслабляются плечи. — И это всё?! — в голосе Тома зазвучала хищная настороженность. — Не верю, что ты позвонил только ради этого. — Нет, — Юэн затянулся сигаретой, выпуская дым в прохладный воздух. — Мы поехали к нему домой. Молчание. Секундное, но такое плотное, что Юэн уже успел пожалеть о сказанном. — Переспали? — без предисловий спросил Том. — Да ну, блять, нет! — вырвалось у Юэна. — Я даже не знаю, как объяснить… Перед этим мы говорили у клуба, и всё было так… Он запнулся. Слова вдруг показались слишком голыми, слишком уязвимыми. Но отступать было поздно — Том уже слышал достаточно, чтобы додумать остальное. — Он пригласил меня в свою квартиру в Лондоне, — наконец выдохнул Юэн. — Не в родительский дом, а именно туда. Там никого не было. Я хотел отказаться. Должен был, в общем‑то. Но не смог. Он говорил так уверенно… Я до сих пор не понимаю: это действительно было предложение или я сам всё додумал? — Секса? — прямо уточнил Том. — Возможно… — Юэн сжал телефон так, что костяшки побелели. — Дело не в самом предложении, понимаешь? Дело в том, кто его сделал. Эллиот. Я всё ещё в глубине души вижу его… — Ребёнком, что ли? — подхватил Том. — Точно. — Юэн кивнул, хотя собеседник не мог этого видеть. — Но он говорил так твёрдо! Я начал возражать, приводить аргументы… А он сказал, что я опять решаю за него. Что хочет меня и уверен в своём желании. В итоге я согласился. Он замолчал, заново переживая тот момент: бешеное сердцебиение, воздух, ставший густым, почти осязаемым. — Мы приехали, — продолжил глухо. — Я был готов на всё, честно. Потерял контроль полностью. С порога бросился к нему… А он вдруг говорит, что хочет есть. Показал квартиру, пошли на кухню. Пока он делал бутерброды, его телефон лежал на столе. Я никогда не лезу в чужие вещи, но… Там сыпались уведомления. Десятки. И я просто… охуел, если честно. Кто эти люди? Что им нужно? — Да ну! — рявкнул Том. — И что дальше?! — Ничего. — Юэн провёл ладонью по лицу. — Это взбесило меня. Если у него кто‑то есть… Или даже не один. Понимаю, что это бред, но мысли полезли. Потом вспомнил твой рассказ про первый секс в четырнадцать. И подумал: а если у него уже был опыт? Он так уверенно меня приглашал… И вроде бы я должен обрадоваться, если опыт есть, то… — С какого хрена тебе радоваться, блять? — резко перебил Том. — Ты чё, не видишь? Это не про опыт. Это про то, что он тебя хочет. А ты тут сидишь, как профессор на кафедре, всё анализируешь. В трубке повисла тяжёлая пауза. Юэн закрыл глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Ну… — он замялся, подбирая слова. — Я боюсь его испортить. Звучит как средневековый бред, да? Но я не обрадовался. Наоборот — расстроился. И… я ревную. Никогда раньше такого не чувствовал. В тот момент весь запал пропал. Только мысли об Эллиоте и каком‑то его предполагаемом партнёре. А что, если их несколько? Он сделал паузу, ощущая, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Все твердят, что нынешние подростки такие, и это нормально, — продолжил он тише. — Да и в моей юности были друзья с подобными взглядами. А вдруг для него я — просто опыт? Он сказал, что влюблён в меня. Но что он имел в виду на самом деле? — Ты закончил? — в голосе Тома звучала сдержанная заинтересованность. — Нет… — Юэн выдохнул, крепче сжимая телефон. — В общем, я погряз в этих мыслях, и Эллиот, конечно, заметил. Спросил, что случилось. Но поговорить нам не удалось — угадай, кто нарисовался? Чёртов Гарри Коллетт. — Да ну?! — голос Тома взлетел на октаву выше. В нём сквозила искренняя досада. — Какого чёрта ему нужно? — Представь картину, — Юэн попытался улыбнуться, но смех вышел горьким. — Он заявился с бутылкой шампанского, какими‑то ягодами, шоколадками — будто на свидание. После всего, что было между нами… Меня чуть не передернуло, но я сдержался. Перед глазами снова всплыл Гарри: развалился в кресле, болтает ногами, размахивает бутылкой, словно это трофей. А Эллиот стоит у стены, скрестив руки, смотрит куда‑то в сторону — явно не в восторге. — Вёл себя так, будто это его квартира, — продолжил Юэн. — Припёрся с какой‑то вечеринки, начал трещать, как там было весело, кто что сказал, кто с кем переспал. Эллиот едва кивал, но он будто не замечал. А потом… повернулся ко мне и выдаёт: «А ты что тут делаешь? Ты‑то тут зачем?» Я чуть не вцепился ему в глотку. Юэн замолчал, воскрешая тот миг: как сжались кулаки, как застучало в висках, как еле‑еле удалось удержать себя от глупого, бессмысленного жеста. — А потом, — его голос стал ниже, — он решил, что мы тут из‑за работы. Чёрт, я вообще забыл написать своему агенту… О, и ты что‑нибудь знаешь о The Silver Veil Gala? Гарри сказал, что мероприятие скоро. Элли получил приглашение, а я — нет. — Не получал, — коротко отрезал Том. — Разберёмся позже. Что дальше? — Дальше? — Юэн глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Дальше я понял: Гарри меня ненавидит, а Эллиот… он явно не рад его появлению. Я решил уйти. Эллиот уговаривал: «Давай я его выгоню». Но как это будет выглядеть? Я что, ребёнок, который боится какого‑то выскочки? С другой стороны… если бы я остался, была бы драка. А Гарри — тот ещё сплетник. Уверен, он уже кому‑то разболтал, что видел меня у Эллиота дома. Юэн замолчал, пытаясь унять дрожь в пальцах. Слова рвались наружу, обгоняя друг друга. — Меня это уже заебало, — выговорил наконец. — Всё. Не могу выкинуть его из головы, не могу перестать думать. Он сказал, что будет ждать моего звонка. Но куда я его приглашу? Вчера ещё плыл на волне того поцелуя, чувствовал, что наконец‑то могу до него дотронуться. А сегодня… сегодня понимаю: я могу. И хочу. Но что потом? Если встретимся — хоть в кино, хоть где — я не удержусь. А он снова скажет: «Поехали ко мне». И что тогда? В трубке — тишина. Только ровное дыхание Тома, терпеливое, выжидающее. — Мне можно уже говорить? — спросил тот осторожно. — Нет! — резко оборвал Юэн. — Ещё не всё. Эта ревность… Блять, я никогда такого не чувствовал. Понимаешь? Никогда. А теперь — бац! — и сижу, думаю: а если у него уже кто‑то был? Если я не первый? Должно же стать легче, да? Но не становится. Ты сейчас скажешь, что надо поговорить. А я хочу — и одновременно боюсь узнать. Но если вдруг не было? Если я первый? Это же травма для Эллиота, очевидно. Хоть он и отрицает. Юэн сглотнул, чувствуя, как слова давят на горло. — Стоит ему появиться рядом — и у меня будто крышу сносит, — прошептал он. — А сейчас, когда его нет, вижу всё со стороны. И понимаю: веду себя как эгоист. Думаю о себе, о своих желаниях, о карьере. А он? Ему шестнадцать. Говорит, что влюблён. Но что это значит для него? Игра? Увлечение? Или что‑то настоящее? Пауза затянулась. Где‑то вдали шумел город, но Юэн не замечал — только биение собственного пульса в висках. — На съёмках ещё как‑то держался, — поделился он. — Не знаю как. Но больше не могу. Эти мысли… они меня съедают. Чувствую себя ублюдком. Должен быть тем, кто контролирует ситуацию, думает наперёд. А вместо этого — иду на поводу. Как мальчишка. Как дурак. Юэн закрыл глаза, представляя лицо Эллиота: серьёзные глаза, чуть приподнятые брови, губы, которые вчера коснулись его. И снова тот же вопрос, бьющийся в голове: что я делаю? — Не знаю, как поступить правильно, — выдохнул он. — Не знаю, как остановиться. И не знаю, как продолжить. Потому что если продолжу — всё станет ещё хуже. А если остановлюсь… потеряю его. И себя. Том помолчал — не растягивая паузу, а словно действительно взвешивая слова. Затем произнёс: — Слушай, Юэн. Ты сейчас как на минном поле: шаг влево — скандал, шаг вправо — чувство вины, а стоять на месте — невыносимо. Но давай по‑честному. Чего ты хочешь от Эллиота? Не что тебе кажется правильным, не что скажут другие — а именно ты. Чего тебе хочется на самом деле? Юэн задумался. Снова этот вопрос. Он сжал телефон, глядя на тусклые блики на мокром асфальте. — Я… не знаю, — признался он тихо, почти шёпотом. — То есть, знаю, что скучаю. Постоянно о нём думаю. Но боюсь, что это… ну, просто влечение. Физическое. Стоит нам оказаться рядом — и я опять потеряю голову. А потом… опять эти мысли: «Что я творю? Ему всего шестнадцать». Том выдохнул в трубку — не раздражённо, а как‑то по‑отечески устало. — А если не влечение? — спокойно спросил он. — Если это больше? Ты же не дурак, чтобы не отличить одно от другого. Ты ведь не бросаешься на каждого, кто красиво выглядит. Так почему именно он? Юэн закрыл глаза. Перед внутренним взором снова всплыло лицо Эллиота: как он слушал его вчера, чуть наклонив голову, как смолк, когда он запнулся, как потом сам сделал шаг ближе. В этом жесте было что‑то… настоящее. — Не знаю, — повторил он. — Может, потому что он… другой. Не как все. С ним можно говорить. Даже когда молчим — не неловко. Но это же не значит, что… — Что? — подтолкнул Том. — Что вы должны быть вместе? Что у вас может что‑то получиться? Юэн, ты сам себе усложняешь. Ты же не планируешь завтра вести его под венец. Вы просто… нравитесь друг другу. И это нормально. Даже с разницей в девять лет. Юэн горько усмехнулся. — Нормально? Ты бы сказал то же самое, если бы речь шла о твоём брате? — Если бы мой брат был таким же взрослым не по годам — да, — твёрдо ответил Том. — Слушай, я не призываю тебя бросаться в омут. Но и не надо себя казнить за то, что ты к нему чувствуешь. Ты не монстр. Ты просто человек, который встретил кого‑то, кто тебя зацепил. Он сделал паузу, а потом добавил с лёгкой хрипотцой: — Вот что я тебе скажу. Перестань думать о «должно» и «нельзя». Попробуй просто… быть с ним. Не в смысле «ехать к нему домой», а в смысле — поговорить. Встретиться где‑то нейтрально. Кафе, парк, кино. Посмотри, как будет. Если это только влечение — оно утихнет, когда поймёшь, что между вами больше нет этого накала. А если нет… ну, тогда и будешь решать. Юэн глубоко вдохнул. Слова Тома сняли какой‑то груз — не весь, но хоть часть. В груди стало чуть легче. — А если я опять не удержусь? — прошептал он, сам удивляясь, насколько беспомощно звучит голос. — Тогда остановись, — просто сказал Том. — Скажи ему: «Прости, мне нужно время». Это не слабость. Это ответственность. Ты же не хочешь, чтобы он потом вспомнил всё это с горечью? Юэн кивнул, хотя Том не мог этого видеть. В голове постепенно прояснялось. — И ещё, — добавил Том уже почти шутливо, — перестань так сильно заморачиваться на возрасте. Да, ему шестнадцать. Но ты же не собираешься его в школу провожать? Он уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что происходит. Доверься ему. И себе. Пауза повисла снова, но теперь она не давила. Юэн посмотрел на собак, которые наконец уснули, свернувшись клубочками на холодной земле. — Спасибо, — выдохнул он. — Наверное, ты прав. Нужно просто… перестать бояться. И поговорить. Том хмыкнул, затем сменил тон на чуть более небрежный, с ноткой насмешки: — Ну вот и славно. А насчёт Гарри — даже не парься. Этот напыщенный индюк только и умеет, что трепаться. Да он завтра уже забудет, что видел тебя у Эллиота. Ну или придумает какую‑нибудь байку, чтобы себя покрасивее выставить. Ты же знаешь этих типов: главное — чтобы про них говорили. А по факту — ноль без палочки. Юэн не сдержал короткого смешка. — Да уж, про него ты точно подметил… — Ещё бы, — бодро отозвался Том. — Так что выкинь его из головы. Он — просто шум на фоне. А у тебя тут дела поважнее. Ты лучше думай, как позвонишь Эллиоту и не испортишь всё своими вечными сомнениями. Договорились? Юэн усмехнулся — на этот раз искренне, без горечи: — Договорились. — Вот и отлично, — подытожил Том с удовлетворением. — Теперь главное — не тормози. И помни: ты не делаешь ничего плохого. Просто живёшь. И если между вами что‑то есть — оно того стоит. Понял? Юэн снова кивнул, чувствуя, как внутри понемногу отпускает напряжение: — Понял. — Так что… — Том сделал короткую паузу, и в его голосе проступила непривычная теплота. — Всё будет хорошо, я уверен. Ты и Элли со всем справитесь. Юэн сглотнул. Благодарность, густая и ощутимая, как тёплый плед, окутала его изнутри. — Спасибо, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Спасибо, что ты всегда на моей стороне. Это… реально важно для меня. Том фыркнул, тут же возвращаясь к своему обычному небрежному тону: — Да брось, пустяки. Чего там. — Нет, не пустяки, — настаивал Юэн. — Ты даже не представляешь, как… — Ладно‑ладно, не надо слюнявых речей, — перебил Том с нарочитой суровостью, но в голосе скользнула улыбка. — А то сейчас расплачусь от умиления. Юэн рассмеялся — искренне, от души. Напряжение, сковывавшее плечи, наконец растаяло без следа. — Кстати, — вдруг вспомнил Том, и в его голосе промелькнуло что‑то заговорщицкое. — Забыл сказать. Фабьен собирается устраивать праздник в честь своего дня рождения. Он ещё не говорил тебе? Юэн нахмурился, пытаясь вспомнить. В голове — пустота. — Нет, ещё нет. — Ну так вот, — Том понизил голос, будто делился секретом государственной важности. — Он пока думает над местом. Скорее всего, это будет в загородном доме. И я подумал… может, приведёшь с собой Эллиота? Юэн резко выпрямился. Мысль ударила, как электрический разряд. Перед глазами тут же вспыхнули картины: Эллиот среди коллег, чужие взгляды, перешёптывания за спиной. В висках застучало. — Ты что, с ума сошёл?! — выпалил он, понизив голос до шёпота, будто кто‑то мог подслушать. — Мы должны это скрывать! Ты же понимаешь, какая начнётся шумиха, если кто‑то увидит нас вместе? Да ещё и на вечеринке у Фабьена! Это полный провал, блять! Том расхохотался — легко, раскатисто, без тени напряжения. — Да расслабься ты. Из женского каста никого не будет — падать в обморок некому. Из мужского — только Мэтт, Эллиот и Люк. Им по барабану, что у вас там происходит. Они вообще в своих мирах витают. К тому же все знают, что Эллиот — актёр из нашего проекта. Ну придёт на тусу. Никто не станет копать глубже. Юэн стиснул телефон. В голове крутились тревожные мысли. Как объяснить его присутствие? Что скажут коллеги? Не почувствует ли Эллиот себя не в своей тарелке? А если это только усугубит ситуацию? Он провёл ладонью по лицу, пытаясь собраться. — И как я это объясню? — пробормотал он. — «Мы пришли вместе, потому что…» Да они же сразу всё поймут! — Да кто вообще спросит? — Том говорил с той спокойной уверенностью, которая всегда действовала на Юэна как холодный душ. — Ты не обязан отчитываться. Зато так ты покажешь ему, что он для тебя — не мимолётное увлечение. Что он — часть твоей жизни. Это будет своего рода… знак доверия. Типа: «Смотри, я не прячу тебя. Ты — часть моего мира». Юэн закрыл глаза. Перед внутренним взором вспыхивали картины: коллеги, переглядывающиеся за спиной, шёпот в углах, косые взгляды. Он представил Эллиота, сжимающего бокал с соком, пока вокруг пьют виски, и сердце сжалось. — Как это будет выглядеть? — резко спросил он. — Все сразу всё поймут. И что я скажу Фабьену? Это его день рождения, а я привожу несовершеннолетнего коллегу на взрослую тусовку? Он же подумает, что я совсем с катушек съехал! Том на секунду замолчал. Юэн почти слышал, как в трубке шуршит его мыслительный процесс. Затем голос Тома снова зазвучал — уверенно, почти вызывающе: — Слушай, ты опять всё усложняешь. Да кому какое дело? Фабьен не станет устраивать допрос. Он рад любому, кто придёт. А Эллиот… ну, он же не ребёнок. Он актёр, он в курсе, как себя вести. К тому же ты будешь рядом. Если что — прикроешь. Да и потом, разве не лучше показать ему, что ты готов его представить своим друзьям? Что ты не боишься? Это же не просто тусовка — это шанс. Шанс показать, что ты воспринимаешь его всерьёз. Что между вами не просто… ну, ты понял. Юэн закрыл глаза, пытаясь упорядочить хаос в голове. Шанс. Да, возможно. Но риск… Он представил, как Эллиот входит в просторный зал загородного дома, окружённый взрослыми мужчинами — коллегами, которые знают его только как юного актёра из сериала. Как он будет держаться? Не почувствует ли себя чужим? А он… сможет ли он защитить его от чужих взглядов, от неуместных шуток, от того самого шёпота за спиной? В воздухе повисла пауза — тяжёлая, наполненная сомнениями. Ветер швырнул в лицо несколько холодных капель, и Юэн передёрнул плечами. — Ладно, — произнёс он неуверенно. — Я подумаю. Посмотрим, что будет дальше. — Вот и отлично! — Том явно обрадовался. — Всё супер будет, вот увидишь. Ты только не тормози. И не забивай голову всякой ерундой. Главное — будь с ним честен. Ну и… не упусти момент, понял? Юэн кивнул. В груди теплилось непривычное ощущение — не страх, не тревога, а что‑то похожее на надежду. — Понял, — повторил он тихо. — Ну тогда до связи, — бодро заключил Том. — И не забудь: ты не один. Если что — я всегда на проводе. Телефон пикнул, сообщая о завершении звонка. Юэн опустил руку, глядя на экран. Собаки у ног зашевелились, потянулись, чувствуя, что атмосфера сменилась. Он глубоко вдохнул прохладный воздух, и впервые за долгое время в голове не было хаоса. Были только чёткие мысли — и одно твёрдое решение: нужно поговорить с Эллиотом. Сегодня же.