Through the shadows.

Юэн стоит посреди гостиной с таким трагичным лицом, словно жизнь только что нанесла ему личное оскорбление, пока Эллиот раскладывает диван. Точнее, очень старается делать вид, что относится ко всему происходящему спокойно. Получается у него примерно так же плохо. — Это унижение, — шёпотом сообщает Юэн, наблюдая, как тот расправляет простынь. — Настоящее. Историческое. — Полностью согласен, — так же тихо отвечает Эллиот, кидая в него подушкой. — Но у нас в гостевой сейчас человек, который способен устроить международный скандал ещё до завтрака. — Я ненавижу Гарри. — Я тоже. Но, к сожалению, он эмоционально нестабилен. Юэн медленно поворачивает голову. — А я, по-твоему, сейчас стабилен? Эллиот всё-таки не выдерживает и тихо смеётся. Потом подходит ближе и поправляет ворот его футболки — машинально, нежно. Простое движение, привычное до болезненного тепла. Они стоят посреди тёмной квартиры, разговаривают шёпотом и решают, что сегодня будут спать отдельно, потому что Гарри слишком наблюдательный, а они с Эллиотом рядом друг с другом вообще перестали уметь вести себя нормально. — Это всё равно ужасно, — бормочет Юэн, обнимая его за талию. — Ты понимаешь, что буквально полчаса назад мы целовались, а теперь ты выдаёшь мне постельное бельё как дальнему родственнику? — Не драматизируй. — Я из Дерби приехал. Я заслужил кровать. Эллиот утыкается лбом ему в плечо, тихо смеясь. — Бедный мой. — Да. Именно. Наконец-то хоть кто-то начал это признавать. Юэн чувствует его улыбку у себя на шее раньше, чем успевает увидеть. Потом Эллиот поднимает голову, и веселье в его глазах постепенно затихает, уступая чему-то мягкому, спокойному, почти сонному. — Прости, — говорит он уже совсем другим голосом. — Я бы правда оставил тебя у себя, если бы не Гарри. Юэн только сильнее прижимает его к себе. — Я знаю. И от этих слов внутри становится ещё тяжелее. Потому что он действительно знает. Видел, как Эллиот весь вечер держался рядом. Как искал его взглядом через комнату. Как касался невзначай — ладонью, плечом, коленом. Как до последнего не хотел отпускать. Эллиот медленно проводит ладонью по его щеке. — Спокойной ночи. Юэн недовольно щурится. — Пока звучит не особо убедительно. — А так? И сразу целует его — медленно, мягко. Совсем иначе, чем раньше в спальне. Без спешки, без жадности. Почти бережно. И от этой осторожности у Юэна внутри начинает ныть ещё сильнее. Он отвечает дольше, чем собирался, цепляясь пальцами за толстовку Эллиота так, словно отпускать его сейчас — плохая, почти невозможная идея. — Ты специально делаешь так, чтобы я вообще не уснул? — шепчет он ему прямо в губы. Эллиот улыбается совсем близко. — У тебя и так бы не получилось. — Потому что ты уходишь. Улыбка у Эллиота становится ещё мягче. Он быстро целует Юэна в уголок рта — почти невесомо — и всё-таки отстраняется. — Я попробую выбраться ночью. — Я буду ждать. — Это сейчас прозвучало слегка угрожающе. — Так и задумывалось. Эллиот ещё секунду смотрит на него — растрёпанного, сонного, недовольного после этого длинного дня, — а потом всё же уходит в сторону коридора. И Юэна моментально накрывает пустотой. Слишком тихо. Он медленно опускается на диван и откидывается на подушки. Квартира уже почти утонула в темноте. Только из кухни тянется слабый жёлтый свет ночника. За стеной кто-то смеётся — приглушённо, сонно. Кажется, Оуэн всё ещё что-то обсуждает с Гарри. Юэн закрывает глаза и почти сразу понимает — уснуть не получится. Вообще. Потому что всё в нём до сих пор переполнено Эллиотом. Его запахом. Теплом его кожи. Руками под футболкой. Этим сонным взглядом перед тем, как он ушёл из гостиной. Но хуже всего даже не пустой диван и не тишина без него рядом. И не подушка, пахнущая Эллиотом так сильно, что мысли моментально начинают двигаться совсем не туда. Хуже другое — насколько быстро Юэн успел ко всему этому привязаться. К голосу Эллиота за стеной. К шуму этой квартиры. К Оуэну, который орёт через весь коридор так, словно у него встроенный усилитель звука. К Луизе со Стивом, спорящими о фильмах глубокой ночью. И теперь мысль о том, что однажды всего этого может просто не стать, ощущается почти физически неприятно. Потому что привязываться, оказывается, страшно. Особенно когда кто-то так незаметно становится для тебя целым миром. Юэн шумно выдыхает и переворачивается на бок, утыкаясь лицом в подушку Эллиота. Она пахнет им. И это совершенно не помогает уснуть. Телефон рядом коротко вибрирует, разрывая тишину. Юэн нащупывает его почти вслепую, всё ещё лёжа лицом в подушке, открывает чат — и уже через секунду тихо смеётся себе под нос. Том: ПОДОЖДИ Том: Я правильно понял Том: какой-то мужик зовёт Гарри на виллу в Испанию? Он быстро печатает одной рукой. Юэн: Да Юэн: И Гарри до сих пор не уверен подкат это или нет Ответ приходит почти сразу. Том: БЛЯТЬ Том: он реально самый тупой человек на планете Юэн улыбается, переворачиваясь на спину. Юэн: Эллиот тоже сначала не понял Том: ну Эллиот хотя бы красивый Том: а у Гарри вообще никаких оправданий нет Юэн тихо хмыкает. Юэн: Оуэн сказал что его хотят выебать на фоне бассейна Том: АХАХАХАХА Том: ну это буквально правда Том: как зовут этого испанского соблазнителя Юэн: Том Тейлор вроде Несколько секунд Том печатает без остановки. Том: это не имя Том: это как если бы кто-то сел и попытался придумать самого стандартного британца в мире Юэн уже откровенно ржёт в подушку, чтобы не разбудить остальных. Юэн: Хватит Том: нет серьёзно Том: Том Тейлор Том: у него ещё случайно нет друга по имени Джек Джонсон? Юэн качает головой, всё ещё улыбаясь. Юэн: Ты придурок Том: я уже люблю этого мужика просто за то что он за два дня почти довёл Гарри до экзистенциального кризиса Юэн: Гарри сейчас реально думает лететь Том: ГОСПОДИ Том: через месяц увидишь его в льняной рубашке с философским взглядом Юэн: И с загаром Том: и с новым пониманием себя Юэн: И травмой от Оуэна Том: это уже навсегда Юэн тихо смеётся снова и кладёт телефон себе на грудь. За стеной опять слышится голос Оуэна — слишком громкий для двух часов ночи, — потом чей-то смех, хлопок двери и приглушённое: «Да иди ты нахер». И почему-то от этих звуков становится спокойнее. Словно сама квартира дышит вокруг него — живая, тёплая, наполненная людьми, к которым он привязался сильнее, чем собирался. Минут через двадцать из коридора доносятся тихие шаги. Стив появляется в гостиной явно спросонья — в серой футболке, спортивных штанах и с лицом человека, который просто хотел спокойно дойти до туалета. Но, заметив Юэна на диване, тут же останавливается. — Так, стоп. Юэн приподнимает голову. Стив несколько секунд молча разглядывает диван, плед, подушку, потом медленно хмурится. — Мой засранец серьёзно отправил тебя спать в гостиную? Юэн невольно улыбается. — Это не Эллиот. Это Гарри. — А-а. — Стив понимающе морщится. — Точно. Наше стихийное бедствие. Он тяжело вздыхает и проводит ладонью по лицу. — Я всё ещё не понимаю, почему этот мальчик каждый раз врывается сюда среди ночи, когда его кто-то бросает. — Потому что Эллиот его слушает, — тихо отвечает Юэн. — Да, вот в этом и проблема. — Стив кивает куда-то в сторону коридора. — Мой сын слишком добрый. Это семейное проклятие. Юэн тихо смеётся себе под нос. Стив снова смотрит на диван. Потом вдруг подозрительно щурится. — Подожди. Гарри ведь до сих пор ничего не знает? Юэн медленно качает головой. — И лучше бы не узнал. Стив несколько секунд молчит, потом коротко кивает. — Да. Иначе он устроит нам всем коллективный нервный срыв ещё до завтрака. Юэн невольно фыркает от смеха. — Это очень похоже на Гарри. — О, ты просто не видел его после съёмок. Он однажды чуть не написал продюсерам письмо на четыре страницы, потому что решил, что Эллиот слишком мало спит. Юэн удивлённо моргает. — Серьёзно? — Абсолютно. Луиза потом полчаса объясняла ему, что нельзя угрожать HBO родительским расследованием. Юэн уже откровенно смеётся, уткнувшись лбом в подушку. Стив смотрит на него пару секунд, и в его взгляде вдруг появляется что-то неожиданно тёплое. — Ну… удачи тебе продержаться до утра. — Спасибо. — Особенно если Эллиот всё-таки решит сюда приползти. Юэн резко поднимает на него взгляд. Стив уже разворачивается обратно к коридору с таким спокойным видом, словно вообще ничего сейчас не сказал. — Спокойной ночи, Юэн. И уходит, оставляя его лежать посреди полутёмной гостиной с совершенно дурацкой улыбкой, которую теперь уже не спрятать даже от самого себя. Уснуть всё равно не получалось. Теперь — тем более. После разговора со Стивом внутри разливается что-то непривычно тёплое, от чего одновременно хочется смеяться и с головой спрятаться под плед. Он переворачивается на другой бок, натягивая одеяло выше. Квартира постепенно затихает. Больше не слышно ни голосов Оуэна с Гарри, ни шагов в коридоре. Юэн уже почти начинает проваливаться в сон, когда вдруг слышит осторожный скрип пола. Очень тихий. Почти крадущийся. Он приоткрывает глаза — и сразу видит Эллиота. Тот стоит в дверном проёме сонный, растрёпанный, в огромной тёмной толстовке и домашних штанах. Волосы торчат во все стороны, глаза усталые, мягкие, тёплые. И у Юэна от одного этого вида мучительно сжимается грудь. Эллиот несколько секунд просто смотрит на него, потом едва слышно шепчет: — Ты не спишь. Юэн тихо фыркает себе под нос. — А ты очень тихо ходишь. — Я старался. — Оуэн бы сдох со смеху, если бы увидел, как ты крадёшься по собственной квартире. Эллиот улыбается — сонно, лениво — и наконец подходит ближе. — Гарри уснул. — Поздравляю. Это заслуживает медали. — Он ещё минут двадцать рассказывал, что испанец «наверняка просто дружелюбный». Юэн тихо стонет и прикрывает глаза ладонью. — Нет. Всё. Не напоминай мне про него. Эллиот смеётся уже откровеннее — всё ещё тихо, чтобы никого не разбудить, — а потом осторожно садится на край дивана. Юэн сразу чувствует, как тот прогибается под его весом. Эллиот несколько секунд смотрит на него сверху вниз, потом медленно проводит ладонью по его волосам. — Ты правда не спал? Юэн ловит его руку и прижимается губами к костяшкам пальцев. — Я пытался. — И? — У меня тут вообще-то твоя подушка. Это нечестные условия. Уголок рта Эллиота дёргается вверх. Потом он очень тихо спрашивает: — Подвинешься? Юэн молча приподнимает край одеяла. Эллиот тут же забирается рядом — тёплый, сонный, совершенно невозможный — и почти сразу устраивается вплотную к нему. Места на диване хватает спокойно, но Эллиот всё равно придвигается ближе, словно по-другому уже просто не умеет. Через секунду он уже утыкается носом Юэну в шею, а ладонь лениво ложится ему на грудь поверх футболки. И у Юэна в этот момент внутри окончательно всё плавится. Он осторожно обнимает Эллиота одной рукой, чувствуя, как тот почти сразу расслабляется у него под боком. — Привет, — совсем тихо бормочет Эллиот ему в кожу. Юэн улыбается, закрывая глаза. — Ты буквально пришёл две минуты назад. — Всё равно привет. От этого сонного голоса у Юэна снова тянет нежностью где-то под рёбрами. Он утыкается губами ему в волосы. — А если нас кто-нибудь увидит? — Тогда Оуэн получит материал для шуток на ближайшие десять лет. — А Гарри? Эллиот недовольно мычит ему куда-то в шею. — Не хочу сейчас думать про Гарри. Юэн тихо смеётся. Потом чувствует, как Эллиот медленно переплетает с ним ноги под одеялом и прижимается ещё ближе. — Ты вообще собирался спать в своей комнате? — шепчет Юэн. — Нет. — То есть ты изначально планировал прийти сюда? Эллиот чуть приподнимает голову и смотрит на него так, словно ответ очевиден. — Я не могу нормально спать, когда ты в другой комнате. У Юэна от этих слов на секунду сбивается дыхание. Что-то внутри болезненно сжимается — так сильно, что становится почти невозможно смотреть на Эллиота спокойно. Он молча притягивает его ближе, пряча лицо у него в волосах, потому что стоит сейчас открыть рот — и из него полезет какая-нибудь слишком честная, слишком живая нежность, от которой самому станет неловко. Эллиот, кажется, прекрасно это чувствует. Только тихо выдыхает ему в шею и медленно гладит ладонью по груди поверх футболки — лениво, сонно, так привычно, словно уже не умеет засыпать иначе. Тишина вокруг становится густой и тёплой. За стеной едва слышно шумит труба. Где-то на кухне гудит холодильник. Эллиот уже почти проваливается в сон у него под боком, когда вдруг еле слышно говорит: — Я тебя люблю. Так спокойно. Без осторожности. Словно это самая естественная вещь в мире. У Юэна от этих слов сжимается сердце. Он медленно целует Эллиота в макушку и шепчет ему прямо в волосы: — Я тебя тоже люблю. Очень сильно. Эллиот тихо улыбается ему куда-то в шею, прижимаясь ещё ближе. И только после этого они наконец засыпают.