Through the shadows.

Фильм заканчивается под чересчур счастливую музыку и абсолютно неправдоподобный поцелуй. По экрану медленно ползут титры. Луиза почти сразу начинает обсуждать концовку со Стивом — легко, привычно, как люди, которые смотрят фильмы вместе уже половину жизни. — Нет, ну отец у неё всё-таки был кошмарный, — говорит она, подтягивая плед выше на колени. — Он был идиотом, — соглашается Стив. — Но парень тоже хорош. Если тебе надо ехать за любимой женщиной, не тяни с этим полтора часа. — Вот! Спасибо. Оуэн тем временем уже снова развалился в кресле с телефоном перед лицом и периодически хмыкает себе под нос, явно читая какую-то ерунду. Юэн сидит на диване чуть ссутулившись, сцепив пальцы в замок, и снова не понимает, что ему делать. Наверное, уже пора домой. Эта мысль возвращается к нему уже который раз за вечер. Но теперь к ней цепляется и другое — если он останется, это вообще нормально? Родители Эллиота буквально в соседней комнате. Гарри, который, судя по доносящемуся из спальни нытью, тоже явно никуда не собирается. И сам Эллиот. «Не будет же он при родителях тащить меня к себе спать. Хотя…» Юэн вспоминает, как спокойно Луиза реагировала на них весь вечер. Как Стив без всякого напряжения разговаривал с ним на кухне. Как Оуэн вообще ведёт себя так, словно они с Эллиотом вместе уже лет пять и всем давно пора смириться. И всё равно где-то под рёбрами неприятно шевелится неловкость. Он уже почти собирается сказать, что, наверное, поедет, когда в гостиную возвращается Эллиот. Волосы у него теперь ещё сильнее растрёпаны, футболка перекошена, а выражение лица такое, словно последние сорок минут он насильно работал бесплатным психологом. — О, вы закончили? — спрашивает он, оглядывая комнату. — Мы героически пережили это без тебя, — отвечает Оуэн, даже не отрываясь от телефона. — Горжусь вами. Эллиот переводит взгляд на Юэна — всего на секунду, не больше. Но этого короткого взгляда хватает, чтобы у него потеплело где-то под грудной клеткой. — Так, — продолжает Эллиот. — Оуэн, Юэн, у нас собрание братства в моей комнате. Будем спасать отношения Гарри. Оуэн тут же поднимает голову. — Наконец-то. Я уже заждался этого сеанса коллективной психотерапии. — Ты вообще не помогаешь, — мрачно замечает Эллиот. — Неправда. Я создаю эмоциональный фон. Юэн закатывает глаза, но всё-таки поднимается с дивана. И стоит ему подойти ближе к Эллиоту, как рука сама ложится тому на талию — быстро, почти машинально. Со стороны это выглядит совершенно невинно, но Юэн всё равно чувствует, как Эллиот тут же слегка поворачивается к нему корпусом. Ближе. И от этого простого движения сердце нелепо сжимается от тепла. Ну сколько можно возиться с этим Гарри. Юэн поднимает взгляд, и Эллиот моментально всё считывает по его лицу — усталость, раздражение и совершенно нескрываемое желание наконец остаться с ним наедине. Уголок его рта едва заметно дёргается. Он наклоняется ближе и тихо, почти касаясь губами его виска, шепчет: — Сейчас я его успокою и уложу спать. От этого голоса у Юэна сразу слабеют колени. Эллиот коротко сжимает пальцами его бок — быстро, успокаивающе — и отстраняется раньше, чем кто-то успевает обратить внимание. Хотя Оуэн, конечно, обращает. И ухмыляется с таким видом, что Юэну хочется кинуть в него чем-нибудь тяжёлым. Через пару минут они уже заходят в спальню Эллиота. Гарри развалился поперёк кровати в максимально трагичной позе: руки раскинуты, телефон лежит на груди, лицо — как у человека, которого одновременно предали любовь, родина и сама жизнь. Юэн автоматически морщится. «Господи, он лежит там, где мы буквально недавно…» К счастью, Эллиот хотя бы успел нормально застелить постель. Иначе Юэн бы просто умер. Оуэн сразу плюхается на пол у кровати, прислоняясь спиной к тумбочке. Юэн осторожно садится на самый край матраса, старательно запрещая себе думать вообще о чём-либо, связанном с последними часами. Получается плохо. Гарри тяжело вздыхает: — Она написала, что я «эмоционально недоступный и инфантильный». — Ну, — начинает Оуэн. — Даже не смей, — сразу предупреждает Эллиот. — Я просто хотел сказать, что это очень длинное описание для слова «Гарри». — Пошёл нахуй. — Видишь? Агрессия. Уже первая стадия. Гарри со стоном роняет телефон себе на лицо. — Я вообще не понимаю, что сделал не так. Эллиот садится рядом с ним, чуть ссутулившись и упираясь локтями в колени. И всё. Юэн снова пропадает. Потому что Эллиот сейчас слишком близко. Слишком красивый. Слишком домашний. Футболка всё ещё слегка перекручена после того, как Юэн совсем недавно тянул её вверх в коридоре. На шее бледнеет след от поцелуя. Губы всё ещё немного красные. Юэну приходится буквально заставлять себя перестать пялиться. Соберись! Эллиот тем временем кивает Гарри: — Давай нормально. Расскажи, что случилось. Гарри тут же садится. — Да ничего такого не случилось! Она просто увидела переписку и начала истерить. Юэн с усилием переключает внимание на разговор: — Какую переписку? — Обычную! — возмущается Гарри. — Просто знакомая девушка. Мы иногда переписываемся, отвечаем друг другу на сторис, всякое обсуждаем. Оуэн пожимает плечами: — Ну вообще пока звучит как херня для расставания. — Вот! — Гарри сразу тычет в него пальцем. — Хоть один нормальный человек. — Не, подожди, — тут же добавляет Оуэн. — Смотря что за переписка. — Да нормальная переписка! — Что значит «нормальная»? — спрашивает Эллиот. Гарри закатывает глаза: — Она выложила фотку из бара, я написал, что она горячо выглядит. Всё. Юэн медленно поворачивает голову. — Ты написал другой девушке, что она горячо выглядит? Гарри смотрит на него абсолютно искренне. — Ну да. И что? И вот тут внутри у Юэна неприятно дёргается что-то очень знакомое. Ревность. Причём настолько резкая и естественная, что он даже не пытается её скрыть. — А зачем тебе вообще это делать, когда у тебя есть девушка? В комнате на несколько секунд становится заметно тише. Даже Оуэн перестаёт ухмыляться. Эллиот тем временем очень медленно переводит взгляд на Юэна — спокойно, внимательно, с каким-то слишком явным интересом. И от этого у него моментально начинает гореть где-то под кожей. Гарри хмурится: — В смысле? Мне теперь вообще с девушками не разговаривать? — Это не «разговаривать», — отвечает Юэн, уже чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Ты пишешь ей, что она горячо выглядит. — Это комплимент! — возмущается Гарри. — Ты буквально даёшь другой девушке понять, что она тебя цепляет. Зачем? Гарри зависает. Буквально видно, как у него в голове мучительно пытаются выстроиться мысли. — Потому что… ну она реально горячо выглядела? — наконец неуверенно выдаёт он. Оуэн давится смешком. Юэн смотрит на Гарри уже почти с жалостью. Он правда не понимает. — Нет, серьёзно, — продолжает Гарри. — Я же не изменял. — Да никто не говорит про измену, — лениво вставляет Эллиот. Но взгляд у него всё ещё прикован к Юэну. И от этого становится только хуже. Потому что Эллиот всё понимает. Абсолютно всё. Юэн сейчас буквально прямым текстом говорит: мне бы такое не понравилось. — Я просто не понимаю, зачем тебе вообще тратить своё внимание на какую-то другую девушку, если у тебя есть своя, — говорит Юэн уже тише, но жёстче. — Типа… зачем? — Просто общение! — тут же отвечает Гарри. — О чём? — спрашивает Юэн. — Да обо всём. — Зачем? — Потому что люди разговаривают друг с другом! — Гарри, — вмешивается Оуэн, — если тебе настолько интересно бегать за другим девушками, зачем тебе тогда отношения? — Да я не бегал ни за кем! — возмущается Гарри. — Бро, ты буквально написал другой девушке, что она горячо выглядит, — напоминает Оуэн. — Это один комплимент! — Да-да, а потом ты написал Молли: «ты разрушила человека, который готовил тебе пасту». Юэн закрывает лицо ладонью. Эллиот рядом тихо ржёт себе под нос. Гарри тут же хватает телефон. — Это вообще-то была сильная фраза. — Это был эмоциональный шантаж макаронами, — выдыхает Оуэн сквозь смех. Теперь уже даже Эллиот смеётся в открытую, качая головой. Потом достаёт вейп и делает затяжку. По комнате почти сразу расползается сладковатый мятный запах. Гарри тут же тянет руку: — Дай. Эллиот машинально передаёт ему вейп. Гарри затягивается и возвращает обратно. И в следующую секунду Эллиот уже собирается снова поднести его к губам… — Эллиот. Голос Юэна звучит резче и громче, чем он сам ожидал. Все сразу поднимают головы. Юэн смотрит прямо на Эллиота и раздражённо мотает головой. «Ты серьёзно собираешься брать это обратно после Гарри?» На секунду между ними повисает молчание. А потом уголок рта Эллиота медленно дёргается вверх. Тихо. Почти довольно. Он совершенно спокойно убирает вейп обратно в карман. Гарри переводит взгляд между ними с абсолютно потерянным выражением лица. — Я опять что-то пропустил? Оуэн смотрит сначала на Юэна, потом на Эллиота — и тут же начинает ржать ещё сильнее. Уже совершенно бессовестно. Он буквально сползает ниже по тумбочке, утирая глаза ладонью. — Нет, подождите… — выдыхает он сквозь смех. — Это было самое семейное «не бери после него в рот», которое я слышал в жизни. — Да заткнись ты нахуй, — стонет Эллиот, роняя голову назад. Юэн чувствует, как начинают гореть уши. — Оуэн, серьёзно. Гарри переводит взгляд между ними всё более подозрительно. Медленно. Очень внимательно. Чёрт. Юэн буквально видит, как у него в голове снова начинают сходиться куски пазла. К счастью, Гарри отвлекается так же быстро, как и всегда. Его телефон внезапно вибрирует, и он сразу хмурится, глядя на экран. — Да блять… вот опять этот мужик написывает. Оуэн тут же поднимает голову: — Какой ещё мужик? — Да новый какой-то, — Гарри раздражённо машет телефоном. — Который в «Доме дракона» сниматься будет. Эллиот сразу заинтересованно поворачивается к нему: — Подожди, кого играет? — Кригана Старка вроде. Том какой-то. — А-а, — тянет Оуэн. — Тот новый чел с севера? — Да я откуда знаю, я его даже не видел! — Гарри раздражённо тычет в экран. — Он мне второй день пишет какую-то странную хуйню. Юэн уже чувствует, как начинает улыбаться. Интонацию таких сообщений он считывает моментально. — И что пишет? — спрашивает он. — Да сами скажите, это нормально вообще или нет. Гарри открывает переписку и начинает листать вверх. — Так… сначала всё было нормально. «Привет, я Том, буду играть Кригана. Видел тебя в “Дулиттле”, ты там был охуенный». И я такой — ну ладно, спасибо. — Пока звучит нормально, — пожимает плечами Эллиот, устраиваясь удобнее у стены. — ВОТ! — Гарри сразу тычет в него пальцем. — Я тоже так подумал! Он листает дальше. — Потом: «Ты вообще выглядишь веселее половины каста. У тебя энергия человека, с которым хочется напиться и вляпаться в проблемы». Оуэн тихо фыркает: — Ну… уже менее профессионально. Юэн уже откровенно улыбается себе под нос. — А потом вообще странно, — продолжает Гарри. Он прокашливается и с максимально серьёзным лицом читает: — «Я сейчас в Испании, снял виллу недалеко от Марбельи. Если захочешь сбежать от британской депрессии — прилетай. Обещаю хороший алкоголь, бассейн и очень красивые виды по утрам». В комнате на секунду повисает тишина. Юэн уже едва сдерживает смех. А Эллиот искренне хмурится: — Ну… может, он реально просто зовёт потусить? Юэн медленно поворачивает к нему голову. Несколько секунд просто смотрит — и всё-таки начинает смеяться. Тихо, почти обречённо. «Господи, какой же ты иногда наивный.» Эллиот тут же щурится: — Что? — Ничего. — Нет, скажи. — Эллиот, — Юэн всё ещё улыбается, — если незнакомый мужик зовёт тебя на виллу в Испанию смотреть «красивые виды по утрам», это вообще не дружеская поездка. Оуэн резко переводит взгляд на Гарри. Потом обратно на телефон. И его лицо начинает медленно вытягиваться. — А-а-а… — ЧТО «А-А-А»?! — тут же возмущается Гарри. — Я не понимаю, это подкат или нет?! — Гарри, — спокойно говорит Юэн, — он буквально зовёт тебя на романтическую виллу в Испании. — Ну может, он просто очень гостеприимный?! Юэн снова начинает смеяться. Эллиот всё ещё выглядит не до конца убеждённым. — Не знаю… может, реально просто хочет потусить. Оуэн смотрит на брата с таким выражением, словно только что выяснил, что того воспитывали в лесу без контакта с людьми. — Эллиот. Он написал про красивые виды по утрам. — И? — Вы оба безнадёжны, — выдыхает Юэн, качая головой. Гарри уже нервно ерошит волосы: — Подождите… а если это реально подкат… это что вообще значит? — Это значит, — немедленно отвечает Оуэн, — что тебя хотят выебать на вилле в Испании. Эллиот давится смехом. Гарри смотрит на него с таким ужасом, словно только что узнал что-то по-настоящему страшное. — Да ну нахуй. — Брат, — продолжает Оуэн, уже почти складываясь пополам, — человек снял виллу и зовёт тебя смотреть виды у бассейна. Это либо секс, либо торговля органами. — ОУЭН! — возмущается Гарри. — И второй вариант даже менее вероятен. Гарри в панике переводит взгляд на Юэна: — Я не понимаю, он серьёзно флиртует? Юэн пожимает плечами: — Ну… либо это самый агрессивно-гетеросексуальный мужик на планете, либо да. Гарри несколько секунд молчит, уставившись в экран. Потом осторожно спрашивает: — А если я полечу… это будет странно? — Гарри, — говорит Оуэн, снова начиная ржать, — если ты улетишь к красивому мужику на виллу в Испанию сразу после расставания, это будет лучшее решение в твоей жизни. — У меня вообще-то эмоциональный кризис! — Вот он тебя эмоционально и поддержит. Возможно, даже слишком хорошо. — Да пошёл ты! Эллиот уже лежит боком на кровати, смеясь в подушку. Юэн смотрит на него — на растрёпанные волосы, покрасневшие от смеха щёки — и чувствует, как от этого вида его опять ведёт. Гарри тем временем всё ещё смотрит в телефон. — Блять… а вдруг он реально подкатывает. Юэн устало проводит ладонью по лицу: — Гарри, если мужик зовёт тебя на личную виллу в Испанию встречать рассветы у бассейна — он не в шахматы с тобой играть собирается. Оуэн тут же начинает задыхаться от смеха: — ШАХМАТЫ, БЛЯТЬ. — Да я серьёзно! — Юэн уже сам смеётся. — Он тебя хочет, тут вообще нет второго смысла. Эллиот резко поднимает голову с подушки: — Юэн! — Что? Это правда! — ВЫ ВСЕ БОЛЬНЫЕ! — немедленно орёт Гарри. — МОЖЕТ, ОН ПРОСТО ХОЧЕТ ДРУЖИТЬ! Оуэн уже буквально сползает на пол. — Гарри… брат… никто не зовёт незнакомого мужика на виллу в Испанию просто дружить. — ДА ОТКУДА ВЫ ЭТО ЗНАЕТЕ?! — Потому что мы живём среди людей, — выдыхает Оуэн сквозь смех. Гарри переводит взгляд на Эллиота с таким видом, будто тот обязан сейчас остановить этот цирк. — Эллиот, ну хоть ты скажи. Эллиот кусает губу, всё ещё пытаясь перестать смеяться. — Ну… теперь это правда звучит подозрительно. — ДА В СМЫСЛЕ «ТЕПЕРЬ»?! Юэн уже откровенно смеётся вместе с Оуэном. — Гарри, — выдавливает Оуэн сквозь смех, пытаясь отдышаться, — если через месяц ты вернёшься из Испании с внезапной любовью к мужским объятиям, никто из нас не удивится. — Я НЕНАВИЖУ ВАС. — Нет, — довольно отвечает Оуэн. — Ты просто боишься, что мы правы. И по тому, как Гарри моментально затыкается и снова утыкается в телефон, становится ясно — попали они слишком близко. Он ещё пару секунд молчит, хмуро кусая губу, а потом тяжело валится обратно на подушки. — Блять… это вообще какой-то пиздец. — Что именно? — лениво спрашивает Оуэн. — То, что тебя хочет мужик, или то, что он богаче тебя? — Я НЕ ЗНАЮ! Телефон у Гарри снова вибрирует. Все автоматически переводят взгляд на экран. — Ну вот. Опять, — обречённо выдыхает Гарри. — Читай, — немедленно говорит Оуэн. — Я не буду всё читать! — Тогда показывай. Гарри пару секунд сопротивляется чисто из принципа, но потом всё-таки открывает сообщение. И зависает. — Бля-я-ять… — Что там? — Эллиот приподнимается на локтях. Гарри молча разворачивает телефон к ним. На экране — фотография ночной террасы: подсветка у бассейна, пальмы, огромные окна виллы и тёмное море где-то вдали. А под фото сообщение: «Смотри, какой ужасный вид. Тебе бы здесь точно не понравилось». Оуэн издаёт такой звук, словно сейчас задохнётся от смеха. — НЕ-Е-ЕТ. Юэн уже тоже смеётся, качая головой. Потому что это настолько очевидный подкат, что даже больно. Но Гарри всё ещё выглядит человеком, отчаянно пытающимся найти рациональное объяснение происходящему. — Ну… может, он просто хвастается виллой? — Гарри, — выдыхает Оуэн, — он флиртует с тобой через ебучий пейзаж. — Да с чего вы это взяли?! — Потому что так не разговаривают люди, которые хотят просто дружить, — спокойно отвечает Юэн. Гарри снова роняет голову на подушку. — Блять… ну вообще-то я бы полетел. — Конечно бы полетел, — тут же говорит Оуэн. — Ты увидел бассейн и сразу забыл имя своей бывшей. Юэн тихо хмыкает. И ведь правда. Ещё полчаса назад Гарри лежал с видом человека, пережившего главную трагедию своей жизни. А сейчас обсуждает потенциальный отпуск с незнакомым актёром в Испании. Удивительно быстрое восстановление психики. — Я просто не хочу, чтобы ко мне приставали, — продолжает бормотать Гарри. — Это будет странно. Эллиот наконец садится ровнее. — Ну так уточни заранее как-нибудь. — Как?! — Не знаю. Аккуратно. — Это как вообще? Оуэн тут же начинает ухмыляться. — Да-да, спроси что-нибудь ненавязчивое. Типа: «Привет, а ты случайно не хочешь соблазнить меня на своей вилле?» — Пошёл нахуй. Юэн закатывает глаза. — Если хочешь быстро всё понять — спроси: «актив или пассив?» В комнате моментально становится тихо. Оуэн резко давится воздухом. Гарри смотрит на Юэна так, словно тот только что заговорил на древнем языке. А Эллиот сразу поднимает голову. И смотрит слишком внимательно. Слишком цепко. — Что, делишься опытом? — недовольно спрашивает он. Юэн сначала даже теряется. А потом внутри неприятно шевелится воспоминание об их ссоре. Он морщится. — Не своим. — Ну ну, — бурчит Эллиот, продолжая смотреть на него. Гарри переводит взгляд с одного на другого, явно переставая понимать, что здесь вообще происходит. — Да о чём вы всё время разговариваете? Я половину ваших диалогов не понимаю. — Тебе и не надо, — сразу отвечает Оуэн. — Нет, я серьёзно! — Это потому что у тебя в голове перекати-поле, — лениво говорит Эллиот. — ИДИТЕ НАХУЙ. Юэн уже почти не слушает их нормально. Потому что в этот момент Эллиот вдруг зевает, прикрывая рот ладонью, а потом устало трёт глаза — и у Юэна внутри всё моментально сжимается от нежности. Он устал. Растрёпанные волосы. Помятая футболка. Сонный голос. И от этого желания остаться с ним наедине вдруг становится почти физически тяжело. Без Гарри. Без Оуэна. Без бесконечных разговоров про испанские виллы и подозрительных мужиков. Просто лечь рядом. Юэн шумно выдыхает и переводит взгляд на Гарри. — Слушай, иди уже спать. Завтра на свежую голову решишь, что делать. — Но я вообще-то в кризисе, — немедленно возмущается тот. — Ты не в кризисе. Ты уже выбираешь виллу. Оуэн тут же начинает ржать. — Это правда. Гарри что-то недовольно бурчит себе под нос, но всё-таки медленно садится, забирая телефон. — Ладно… возможно. — Пойдём, — Оуэн поднимается с пола и хлопает его по ноге. — Провожу тебя в гостевую, донжуан недоделанный. Гарри уже доходит до двери, но вдруг резко останавливается. Потом подозрительно щурится: — А Юэн где будет спать? У вас же одна гостевая. Юэн чувствует, как Эллиот рядом мгновенно напрягается. — Юэн в зале, — слишком быстро отвечает он. Гарри переводит взгляд сначала на него. Потом на Юэна. Потом снова на Эллиота. Медленно. Подозрительно. — А-а-а, — многозначительно тянет Гарри. И Юэн уже буквально видит, как у него в голове снова начинают крутиться шестерёнки. Но, к счастью, Гарри всё ещё слишком поглощён собственной драмой. Он только машет рукой Эллиоту: — Ладно, ты всё равно зайдёшь ко мне сейчас. Я ещё кое-что обсудить хочу. Юэн тут же закатывает глаза. Конечно. Разумеется. Эллиот устало вздыхает: — Да, я зайду через минуту. Гарри ещё пару секунд подозрительно косится то на него, то на Юэна, но Оуэн уже толкает его ладонью в спину к выходу. — Пошли уже. Пока ты не начал строить теории заговора. — Я ничего не строю! — Это потому что тебе нечем, — немедленно отвечает Оуэн. — ДА ПОШЁЛ ТЫ! И уже через секунду их голоса растворяются где-то дальше по коридору. В спальне наконец становится тихо. Только издалека всё ещё доносится очередное возмущённое «да иди ты нахуй» вперемешку с ржанием Оуэна. Юэн медленно выдыхает. Потом всё-таки поднимается с кровати и подходит к двери, прислушиваясь. Тишина. Ну… почти. Кажется, Оуэн уже начал что-то втирать Гарри про «сексуальную энергетику испанских вилл». Юэн невольно усмехается себе под нос. А потом оборачивается. Эллиот всё ещё сидит на кровати, прислонившись спиной к стене. А взгляд у него откровенно недовольный. — Что? — сразу спрашивает Юэн, уже заранее понимая, к чему всё идёт. Эллиот щурится: — «Актив или пассив», серьёзно? Юэн не выдерживает смешка. — Ну прости. Я просто хотел помочь твоему другу разобраться в жизни. — Ты звучал так, словно консультируешь людей профессионально. — Может, у меня скрытый талант. Эллиот никак не реагирует. Только продолжает смотреть тем самым взглядом, от которого у Юэна всё переворачивается. «Ну не дуйся ты.» Он подходит ближе. Медленно садится рядом на кровать. Эллиот демонстративно отворачивает голову. Юэн тихо улыбается. Потом берёт его лицо в ладони. Тёплая кожа. Мягкие волосы у висков. И надутые губы, которые хочется целовать до потери сознания. — Ну эй, — тихо говорит он. Эллиот продолжает изображать смертельную обиду. Тогда Юэн наклоняется и целует его в щёку. Потом в другую. В ямочку на подбородке. В кончик носа. Эллиот дёргается от смеха. — Юэн… Но тот уже не может остановиться. Потому что Эллиот слишком красивый. Он снова целует его — куда попало, жадно, быстро, чувствуя, как внутри всё опасно разгоняется от тихого смеха Эллиота, от его сбитого дыхания, от того, как тот наконец перестаёт дуться. А потом Эллиот улыбается. И всё. Юэну окончательно сносит крышу. Он резко валит его обратно на кровать, нависая сверху. Эллиот тихо выдыхает сквозь смех и сразу обхватывает его ногами за талию, притягивая ближе — без малейшей попытки отстраниться, наоборот, всем телом подаваясь навстречу. И когда они снова целуются — уже по-настоящему, глубоко, горячо — у Юэна внутри моментально вспыхивает всё заново. Он скучал. Даже за эти полчаса. Пока Гарри страдал на их кровати. Юэн запускает ладонь ему под футболку, проводит по тёплой коже живота, выше, по рёбрам — и Эллиот сразу шумно выдыхает ему в губы. — Ты вообще понимаешь, какой ты красивый? — хрипло спрашивает Юэн между поцелуями. Эллиот только улыбается ему прямо в рот. — М-м. Продолжай. Юэн тихо смеётся. А потом снова целует — уже жаднее, сильнее — чувствуя, как Эллиот буквально тает под каждым прикосновением. Руки у того тоже не лежат спокойно. Скользят по плечам Юэна, по спине, забираются под футболку, царапают кожу ногтями — коротко, нетерпеливо. И от этого у Юэна внутри всё начинает тянуть ещё сильнее. Слишком хорошо. Юэн проводит ладонью ниже, цепляет пальцами его бедро, резко притягивая ближе, и Эллиот вздрагивает всем телом. — Блять, — выдыхает он ему прямо в губы. Юэн только сильнее вжимает его в матрас. Потому что уже реально начинает ломать. От запаха Эллиота. От его тепла. От тихих сорванных звуков, которые тот даже не пытается скрывать. Он утыкается носом ему в шею, жадно вдыхая, и почти зло шепчет в кожу: — Ты специально это делаешь или как? Эллиот нервно улыбается, всё ещё тяжело дыша после поцелуев. — М-м. Что именно? Юэн поднимает голову и смотрит прямо ему в глаза. И у Эллиота выражение лица начинает медленно меняться ещё до того, как тот успевает что-то сказать. Потому что взгляд у Юэна сейчас слишком откровенный. Слишком голодный. — Я еле держался весь вечер, — хрипло говорит он. — Когда ты сидел рядом за столом и тёрся об меня коленом. Когда голову мне на плечо положил. Когда лежал тут и смеялся… Он снова притягивает его ближе к себе, и Эллиот шумно выдыхает сквозь зубы. А Юэн уже не может остановиться. — А потом ты ещё начал смотреть на меня вот так. — Он коротко проводит пальцами по его щеке. — И всё. У меня просто мозг отключился. Эллиот моргает. И начинает смущаться — заметно, почти трогательно. Щёки медленно розовеют, взгляд дёргается в сторону, потом обратно к Юэну. И это добивает окончательно. Юэн тихо смеётся ему в губы. — О, вот это уже интересно. — Заткнись, — бормочет Эллиот, пытаясь спрятать лицо у него в шее. — Нет, серьёзно. Ты сейчас смутился? — Нет. — Эллиот. — Я тебя ненавижу. Юэн только улыбается шире. Потом снова целует его — медленно, глубоко — и чувствует, как Эллиот почти сразу отвечает уже совсем иначе — мягко, податливо. Руки того снова скользят по его спине, по плечам, цепляются за шею — доверчиво, жадно, будто ему тоже всего этого не хватало. — Ты невозможный, — выдыхает он ему прямо в губы. — Я серьёзно. У меня уже крыша от тебя едет. Эллиот тихо стонет себе под нос. — Не говори так. — Почему? — Потому что ты сейчас звучишь так, будто вообще себя не контролируешь. Юэн смотрит на него несколько секунд. Потом честно отвечает: — Не контролирую. И, судя по тому, как у Эллиота сразу сбивается дыхание, именно это окончательно выбивает у него почву из-под ног. Юэн снова целует его, одновременно проводя ладонью по его талии вниз, цепляя пальцами край домашних штанов. Эллиот тут же вздрагивает и тихо матерится ему прямо в губы: — Блять… — Ты сам виноват, — хрипло выдыхает Юэн. — Лежишь тут такой… я вообще не понимаю, как мне рядом с тобой нормально существовать. Эллиот тихо смеётся, всё ещё заметно краснея. — Ты сейчас специально меня добиваешь? — Да. — Получается. Юэн довольно усмехается и снова целует его в шею — медленно, долго, с каким-то почти болезненным удовольствием чувствуя, как Эллиот под ним начинает мелко дрожать от каждого прикосновения. А потом тот всё-таки со стоном утыкается лбом ему в плечо. — Мне правда надо к Гарри зайти. Юэн сразу недовольно мычит ему куда-то в кожу: — Не надо. — Надо. — Нет. И тут же снова утягивает его в поцелуй, одновременно забираясь руками под футболку. Эллиот только коротко усмехается, едва не задевая носом его щёку. — Юэн… — Я серьёзно. Не уходи сейчас. И голос у него уже совсем сорванный. Почти умоляющий. Эллиот на секунду замирает. Потом медленно проводит ладонью по его щеке — неожиданно мягко, почти невесомо. И смотрит так, что у Юэна внутри всё болезненно переворачивается. — Я быстро вернусь, — тихо говорит он. Юэн щурится: — Обманщик. — Возможно. Эллиот целует его ещё раз — коротко, но удивительно нежно — а потом всё-таки начинает выбираться из его рук. Юэн ещё пару секунд удерживает его за талию, утыкаясь носом ему в живот поверх футболки. Просто потому что отпускать не хочется физически. Вообще. Но Эллиот всё равно смеётся ему в волосы и осторожно отцепляет его руки. — Я вернусь через пять минут. — Ты сейчас звучишь как человек, которому вообще нельзя доверять. — Ну теперь у меня есть мотивация вернуться быстрее. Юэн поднимает голову: — Какая? Эллиот медленно улыбается. Потом наклоняется к самому его уху и тихо выдыхает: — Ты.