Through the shadows.

К квартире Тома они добираются уже далеко за полночь. Лондон снаружи мокрый, блестящий от дождя, а внутри машины тепло, пахнет пивом, жареной картошкой и влажной после улицы одеждой. Эллиот всю дорогу сидит вполоборота к Юэну, рассказывает что-то про Фабьена и его «глубоко личную войну с футболом», смеётся над собственными шутками и время от времени касается его руки, словно даже не замечая этого. И Юэн в какой-то момент тоже перестаёт замечать подобные мелочи. Поправляет сбившийся воротник куртки, убирает со лба растрепавшиеся волосы, ловит себя на том, что просто слушает его голос. Когда они наконец заходят в квартиру, Том первым сбрасывает обувь где-то посреди прихожей и сразу исчезает на кухне. — Если завтра я умру, виноват будет Фабьен, — доносится оттуда. — Нормальные люди не могут так орать два часа подряд. — Ты орал не меньше, — смеётся Эллиот, стягивая куртку. — Это была эмоциональная поддержка команды. — Это была истерика. Юэн тихо усмехается, наблюдая за ними. В квартире полумрак — только свет из кухни и огни ночного города за огромными окнами. Том гремит стаканами, Эллиот уже по-хозяйски открывает шкаф в поисках воды, а у Юэна внутри разливается странное тепло. Обычный вечер. Ничего особенного. И всё же хочется запомнить его целиком. Том возвращается в гостиную с бутылкой воды и телефоном в руке. — Так, джентльмены, я вас покидаю. Юэн хмурится. — В смысле? — В прямом. Том спокойно пожимает плечами и тянется за курткой. — Я вообще-то к Софи собирался. Эллиот тут же расплывается в понимающей улыбке. — А-а. Свидание. — Представь себе, у меня тоже есть личная жизнь. Юэн ещё несколько секунд смотрит на Тома, и до него вдруг доходит. Чёрт. Тот не просто вспомнил о своих планах. Он специально оставляет квартиру им двоим. — Том… — тихо говорит он. — Спасибо. Правда. Том замирает, явно не ожидав такого серьёзного тона, потом сразу морщится. — Господи, только не делай сейчас лицо, будто я ухожу на войну. Эллиот тихо смеётся. — Он сейчас реально растрогается. — Я уже жалею, что вообще вас приютил, — бормочет Том, хотя уголки губ всё равно ползут вверх. Он хлопает Юэна по плечу. — Да брось ты. Потом натягивает куртку и мельком смотрит на экран телефона. Юэн вдруг снова окликает его: — Том. — Ну что ещё? Юэн несколько секунд молчит. — Как думаешь… та девушка из паба… Том вопросительно поднимает бровь. — Которая сказала, что вы милая парочка? Юэн морщится. — Она видела, как Эллиот сидел у меня на коленях. Эллиот бросает на него короткий взгляд, но ничего не говорит. — Ну видела, — спокойно отвечает Том. — А если начнёт болтать об этом? Том ненадолго задумывается. — Может, и начнёт. Юэн тяжело выдыхает. — Блять. — Да не загоняйся ты. Если у неё нет фоток — это просто слова случайной фанатки. — А если всё-таки сняла? Том пожимает плечами. — Если сняла — уже ничего не изменишь. Но, честно? Я не видел, чтобы она вообще доставала телефон. Эллиот спокойно отпивает воды. — Даже если и сняла… на фото я просто сижу у тебя на коленях. Том кивает. — Именно. Не то чтобы вы там сосались посреди бара. Эллиот прыскает. — Спасибо, что уточнил. — Ну а что? Со стороны это легко списать на бухих друзей. После пары пинт люди и не такую хуйню творят. Юэн по-прежнему молчит. Том смотрит на него уже серьёзнее. — Слушай. Я понимаю, из-за чего ты паришься. Но не начинай заранее проигрывать в голове самый хреновый вариант. Если бы она хотела вас слить, она бы уже снимала вас в открытую, а не просила фото. И даже если вдруг начнёт что-то рассказывать, без нормальных доказательств это так и останется историей из серии «мне никто не поверил». Юэн медленно кивает. — Надеюсь. Несколько секунд Том просто смотрит на него, потом хлопает по плечу ещё раз. — Всё. Хорош себя накручивать. Он убирает телефон в карман, подхватывает с тумбы ключи и берётся за ручку двери. — Ладно, голубки, я сваливаю. — Том… — почти одновременно произносят Юэн и Эллиот. Том довольно ухмыляется. — Ну должен же был я хоть раз это сказать. Он открывает дверь. — Не скучайте тут без меня. И ради бога, ложитесь спать хотя бы до рассвета. — Никаких обещаний, — тут же отвечает Эллиот. — Я так и знал. Через секунду дверь захлопывается. Тишина, наступившая после этого, кажется почти непривычной. После шума паба квартира вдруг становится слишком большой. Слышно только далёкий городской гул за окнами и ровное жужжание холодильника на кухне. Юэн медленно проводит ладонью по лицу. Усталость накатывает сразу, тяжёлая и вязкая, словно всё это время просто ждала подходящего момента. Эллиот несколько секунд наблюдает за ним. Веселье постепенно исчезает из его взгляда, уступая место тревоге. Потом подходит ближе. — Что случилось дома? Вопрос звучит тихо и осторожно. Юэн опускает взгляд. Весь вечер ему удавалось держать эти мысли на расстоянии. Футбол, шум голосов, бесконечные споры Тома и Фабьена — всё это помогало не возвращаться к разговору, который до сих пор не выходил из головы. Теперь от него больше ничего не отвлекает. Эллиот осторожно берёт его за руку, и от этого простого прикосновения говорить становится неожиданно труднее. — Всё очень плохо, да? — спрашивает он. Юэн невесело усмехается. — Кажется, сегодня отец меня чуть не возненавидел. Улыбка медленно исчезает с лица Эллиота. Юэн первым отводит взгляд. Подходит к кухонному островку, проводит ладонью по затылку и открывает холодильник — скорее машинально, чем по какой-то реальной причине. Холодный свет бьёт в глаза. Давай. Просто скажи это вслух. Но внутри всё сопротивляется. Потому что одно дело — пережить этот разговор самому. И совсем другое — теперь повторять его Эллиоту. Несколько секунд он просто стоит, глядя внутрь. Потом всё-таки заставляет себя заговорить. — Я сказал про нас. И всё пошло не туда почти сразу. Эллиот молчит, не перебивая. Юэн упирается ладонями в столешницу и опускает голову. — Сначала он просто не поверил. Потом начал орать. Он ненадолго замолкает. — В какой-то момент мне показалось, что он реально сейчас меня ударит. — Что? — Нет, не в смысле… — Юэн тут же проводит рукой по лицу. — Он бы не сделал этого. Просто был в таком состоянии, что я вообще его не узнавал. Эллиот медленно подходит ближе: — Что именно он сказал? Юэн закрывает глаза. Вот оно. Самое мерзкое. То, что весь день крутится в голове и не отпускает ни на секунду. — Что я взрослый мужик, который полез к школьнику. Последние слова царапают горло почти физически. Юэн морщится и отворачивается. — Что я пользуюсь тобой. Что ты слишком молодой, чтобы понимать, во что ввязываешься. Между ними повисает тяжёлое молчание. Юэн чувствует, как в висках начинает неприятно пульсировать, и вдруг понимает, что начинает оправдываться быстрее, чем хотел. — Я понимаю, как это выглядит со стороны, ладно? Правда понимаю. И он не ужасный человек, Эллиот. Он просто… Юэн запинается. — Испугался. Несколько секунд слышен только далёкий шум машин за окнами. — А ты? — спрашивает Эллиот. Юэн поднимает взгляд. — Что? — Ты не испугался? Что-то болезненно дёргается под рёбрами. Именно этого вопроса он боялся больше всего. Юэн отворачивается к окну. — Я старался об этом не думать. Голос звучит устало. — Потому что если начну… Он замолкает и резко проводит рукой по глазам. — Блять. Эллиот напрягается почти сразу. — Что? Юэн несколько мгновений молчит. — На секунду мне стало страшно, что я выгляжу именно так, как он сказал. — Юэн… — Не в том смысле, господи. Он перебивает слишком резко и тут же отворачивается. — Я никогда не сделал бы тебе больно. Никогда. Просто он говорил так уверенно… словно любой нормальный человек сказал бы то же самое. Юэн смотрит в пол. — И я вдруг увидел себя его глазами. Он тяжело выдыхает. — Как будто я тебя… не знаю… испортил. Последние слова даются с трудом. Юэну сразу хочется забрать их обратно. Эллиот просто смотрит на него. Потом медленно опускается на край дивана и проводит ладонью по лицу. — Это пиздец. В его голосе нет ни злости, ни раздражения. Только растерянность. Юэн чувствует, как внутри всё сжимается ещё сильнее. — Он ещё сказал, что нормальные родители никогда бы не разрешили своему шестнадцатилетнему сыну встречаться с человеком вроде меня. Эллиот замирает. Потом медленно опускает взгляд. И это оказывается больнее всего. До этой секунды разговор был только о них двоих. Теперь между ними встала ещё и его семья. Эллиот проводит ладонями по джинсам и коротко усмехается — без тени веселья. — Мама всё утро переживала, не слишком ли тебе было неловко у нас дома. Юэн зажмуривается. — А папа потом спросил, не перегнул ли с шутками за ужином. Последняя фраза звучит почти вполголоса. — Они правда старались сделать так, чтобы ты чувствовал себя как дома. — Я знаю. Ответ срывается прежде, чем Юэн успевает подумать. Он проводит ладонью по лицу и на мгновение закрывает глаза. От этого становится только хуже. — Именно поэтому меня это так задело. Он качает головой. — Я сидел там и пытался доказать собственному отцу, что не причиняю тебе вреда. Последние слова повисают в тишине. Юэн резко отворачивается к окну, стискивая челюсть так сильно, что начинают ныть зубы. За спиной долго ничего не происходит. Потом диван тихо скрипит. Шаги. — Эй. Юэн не оборачивается. Не может. Тогда Эллиот подходит ближе, осторожно касается его подбородка и берёт лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. В его глазах нет ни страха, ни брезгливости, ни осуждения. Только боль. За него. — Я сейчас вообще не о себе думаю, — тихо говорит Эллиот. — И не о том, что твой отец сказал про меня. Или про моих родителей. Большой палец медленно скользит по его щеке. — Я думаю о том, что ты всё это время был с этим один. У Юэна перехватывает дыхание. Эллиот прислоняется лбом к его лбу. — Если бы рядом с тобой мне было плохо, меня бы здесь не было. Он произносит это почти шёпотом, но в голосе нет ни капли сомнения. — И я бы не любил тебя так сильно, если бы ты оказался тем человеком, которого сегодня увидел твой отец. Что-то внутри Юэна наконец ломается. Он резко зажмуривается, и в следующую секунду Эллиот уже притягивает его к себе. Юэн утыкается лицом ему в плечо. Воздух выходит из лёгких тяжёлым, дрожащим выдохом. Он цепляется пальцами за ткань его футболки и впервые за долгое время перестаёт держаться. Эллиот ничего не говорит. Только крепче обнимает его и медленно гладит по спине, пережидая каждую волну дрожи. За окнами шумит ночной город. На кухне ровно гудит холодильник. Квартира живёт своей обычной жизнью, пока они стоят посреди комнаты, не двигаясь с места. Спустя несколько минут Юэн наконец отстраняется. Проводит ладонью по мокрым глазам и хрипло усмехается. — Блять… Ненавижу плакать. Эллиот смотрит на него ещё секунду, потом уголок его губ едва заметно приподнимается. — Поздно. Он мягко проводит большим пальцем по его щеке. — Я уже видел. И почему-то от этих слов становится легче. Юэн невесело усмехается. Эллиот не отходит. Просто остаётся рядом, и от одной этой близости постепенно отпускает. Потом легко касается его запястья. — Пойдём. Они возвращаются к дивану. Юэн сразу откидывается на спинку и закрывает лицо ладонью. Усталость наваливается разом, словно за сегодняшний день он прожил целую неделю. Несколько минут проходят в тишине. Потом Эллиот тихо спрашивает: — Что было дальше? Юэн поднимает взгляд к потолку. — Мы ещё покричали друг на друга. Он криво усмехается. — Очень по-взрослому. Эллиот поворачивается к нему. — Юэн. — Серьёзно. В какой-то момент даже собаки начали метаться по дому. Улыбка исчезает так же быстро, как появилась. — Потом мама заплакала. А я собрал вещи и уехал. Эллиот хмурится. — Вот так просто? — Я не мог там остаться. Ответ вырывается слишком быстро. Юэн опускает взгляд и переплетает пальцы. — Он смотрел на меня… как на чужого. Эллиот молчит. Только челюсть едва заметно напрягается. — Я сейчас очень зол на твоего отца. Юэн качает головой. — Не надо. — Юэн… — Правда, не надо. Он на секунду прикрывает глаза. — Я понимаю, почему он так отреагировал. Несколько секунд проходят в тишине. Потом Эллиот спрашивает совсем тихо: — А кто понял, как отреагировал ты? Юэн не знает, что сказать. Воздух словно становится тяжелее Эллиот придвигается ближе, и их колени соприкасаются. — Ты ведь правда подумал, что я посмотрю на тебя так же? Юэн молчит. И этого молчания достаточно. Эллиот медленно выдыхает, осторожно касается его подбородка и вынуждает поднять взгляд. — Эй. Голос у него совсем мягкий. — Я здесь. Прежде чем Юэн успевает что-то ответить, Эллиот наклоняется и целует его. Спокойно. Медленно. Без спешки. Не так, как обычно. Словно пытается дать ему передышку. Юэн сначала замирает, а потом сам подаётся ближе. От Эллиота пахнет знакомым теплом, от которого внутри окончательно рушится что-то, упрямо державшееся весь день. Эллиот проводит рукой по его волосам, касается затылка, коротко целует в висок. — Иди сюда. Юэн без слов придвигается ближе и прячет лицо у него на плече. Эллиот ничего не говорит. Только медленно гладит его по спине, пока дыхание постепенно не выравнивается. Когда Юэн наконец немного отстраняется, Эллиот ещё несколько секунд не убирает руку с его плеча. В квартире повисает тишина. Юэн замечает, как Эллиот начинает крутить кольцо на пальце. Раз. Другой. Третий. Нервничает. Странно, но от этой мысли становится чуть легче. Эллиот молчит ещё несколько секунд. Потом вдруг говорит: — Не живи у Тома. Он непонимающе моргает. — Что? — Живи у меня. У Юэна перехватывает дыхание. На одно короткое мгновение он вообще не знает, что ответить. Перед глазами слишком легко возникает картина, которую лучше было бы не представлять. Возвращаться домой и видеть Эллиота на кухне. Засыпать вместе. Просыпаться рядом с ним. Не считать дни до следующей встречи. И именно поэтому становится не по себе. Эллиот, кажется, замечает что-то по его лицу почти сразу и начинает говорить быстрее: — Ну, не в смысле прям… Он нервно запускает руку в волосы, а потом снова переплетает их пальцы, машинально поглаживая большим пальцем ладонь Юэна. — Не обязательно всё время со мной. Просто квартира пустая большую часть недели. Я же постоянно то там, то в Сент-Олбансе. Юэн молчит. Эллиот продолжает уже осторожнее: — У тебя будет своё пространство. И тебе не придётся жить у Тома на диване или срочно искать новое место. — Я вообще-то не на диване, — автоматически бормочет Юэн. Эллиот закатывает глаза. — Ты понял, о чём я. Юэн нервно усмехается и опускает взгляд на их переплетённые руки. Эллиот всё ещё поглаживает большим пальцем его ладонь, даже не замечая этого. Нет. Мне не нужно своё пространство. Юэн сглатывает. Мне нужен ты. От этой мысли внутри снова становится тревожно. После разговора с Полом даже собственные желания теперь кажутся ему чем-то жадным. Почти неправильным. — Эллиот… Он замолкает. — Это очень мило. Правда. И почти сразу чувствует, как пальцы Эллиота едва заметно напрягаются. — Но я не могу просто взять и переехать в квартиру твоих родителей. Эллиот моргает. — Почему? Вопрос вылетает так быстро, что становится ясно — он действительно не понимает. Юэн проводит свободной рукой по затылку. — Потому что это квартира твоих родителей. — И что? — И то. Юэн качает головой, всё сильнее чувствуя себя идиотом. Объяснить это оказывается гораздо сложнее, чем он ожидал. — Это странно. Эллиот хмурится. — Что именно? — Всё. Юэн неопределённо машет рукой между ними. — Мне двадцать пять, Эллиот. Я не хочу выглядеть человеком, который после первой семейной проблемы переехал жить к парню-школьнику в квартиру его родителей. Последние слова вырываются раньше, чем Юэн успевает их обдумать. Эллиот ничего не отвечает. Но Юэн почти сразу чувствует перемену. Совсем небольшую. Эллиот всё так же сидит рядом, только больше не касается его. — Я и так давно собирался снять квартиру в Лондоне, — быстро добавляет Юэн. — Ещё до всего этого. Эллиот молчит. — После того как мы начали встречаться. Юэн нервно усмехается. — Чтобы чаще тебя видеть. Получается слишком честно. Настолько, что ему сразу хочется взять слова обратно. Эллиот несколько секунд внимательно смотрит на него, потом медленно кивает. — А. У Юэна неприятно сжимается внутри. — Что значит «а»? — Ничего. Эллиот пожимает плечами и опускает взгляд. — Всё нормально. Только сейчас до Юэна доходит, что именно услышал Эллиот. Не «хочу жить отдельно», а «не хочу жить с тобой». — Нет, подожди. Эллиот качает головой. — Юэн, правда. Всё нормально. Я не пытаюсь тебя к себе привязать. — Я знаю. Юэн устало проводит рукой по волосам. — Господи, дело вообще не в этом. — Тогда в чём? В голосе Эллиота нет ни обиды, ни раздражения. Только желание понять. Юэн открывает рот. И снова закрывает. Сказать это оказывается неожиданно трудно. Эллиот сидит совсем рядом, но не касается его, и именно это вдруг ощущается почти невыносимо. — Я вообще не хочу с тобой расставаться. Слова срываются сами. Повисает тишина. Юэн сразу опускает взгляд и тихо смеётся. — Боже… Это прозвучало… — Идеально? — негромко подсказывает Эллиот. Юэн наконец поднимает на него глаза. Эллиот уже улыбается. Совсем немного. — Я серьёзно, — тихо говорит Юэн. — Я не хочу отдельное пространство. Не хочу дистанцию. Я просто… Он запинается и беспомощно качает головой. — После сегодняшнего дня я вообще не понимаю, где проходит граница между «нормально» и «я окончательно охренел». Эллиот несколько секунд молча смотрит на него. Потом придвигается ближе и снова берёт его за руку. — Юэн. Большой палец медленно скользит по его костяшкам. — Мои родители тебя обожают. Юэн тихо фыркает. — Ну, скоро это пройдёт, если я продолжу так наглеть. Эллиот улыбается. — Не пройдёт. Он придвигается ещё ближе, почти касаясь его лбом. Юэн медленно выдыхает. Кажется, впервые за весь день напряжение понемногу начинает отпускать. Он почти бессознательно цепляется пальцами за край футболки Эллиота. Тот в ответ просто накрывает ладонью его колено. Юэн долго смотрит на него. Потом вдруг тихо усмехается. — Господи… Ты вообще понимаешь, насколько сильно я тебя люблю? Эллиот замирает. На одно короткое мгновение на его лице мелькает что-то настолько открытое и беззащитное, что у Юэна сжимается сердце. — Юэн… Он тянется к нему почти сразу и целует мягко, неторопливо, словно всё ещё боится причинить ему лишнюю боль. Но Юэну этого оказывается мало. Он сам притягивает Эллиота ближе за шею и целует снова, глубже, дольше. Чувствует, как тот тихо выдыхает ему в губы и окончательно расслабляется. Когда они наконец отстраняются, Эллиот улыбается. — Ты чего? Юэн качает головой и прячет лицо у него на плече. — Не знаю. Он усмехается себе под нос. — Просто… я сегодня слишком ясно понял, как сильно не хочу тебя потерять. Эллиот ничего не отвечает. Только запускает пальцы ему в волосы и медленно гладит затылок. От этого простого движения внутри наконец становится тихо. Через некоторое время они сползают ниже по дивану, запутываясь в пледе, который Том бросил здесь. Эллиот устраивает голову Юэна у себя на груди, и тот даже не пытается возражать. — Ты сейчас уснёшь, — тихо смеётся Эллиот. — Возможно. Голос у Юэна уже совсем хриплый от усталости. Некоторое время они лежат молча. Эллиот лениво перебирает его волосы, а Юэн слушает ровный стук его сердца. — Эй, — вдруг говорит Эллиот. Юэн сонно мычит что-то в ответ. — Я всё ещё хочу жить с тобой. Юэн поднимает голову. Несколько секунд просто смотрит на него, потом наклоняется и коротко целует. — Я знаю, — шепчет он. И впервые ему не страшно от того, насколько сильно он тоже этого хочет.