Ошибка Пэнси Паркинсон

Хогвартс, 1996 год. Комнату освещали всполохи огня. Гермиона Грейнджер сидела в факультетской гостиной и беззвучно плакала, обнимая подушку. Горькие слезы душили девушку каждую ночь. Днем она как-то пыталась держаться, проводя как можно больше времени с друзьями. Но когда они уходили спать, Гермиона больше не могла противостоять оглушающей боли. Год назад она сказала ему, что не сможет протянуть без его прикосновений и суток. Она обманула. Она все еще была жива. Однако если бы кто-то заглянул в ее душу, он бы не увидел ничего, кроме ослепляющей, вязкой темноты. Рвано выдохнув, Грейнджер отложила мокрую подушку в сторону и вышла из гриффиндорской башни. Ей было плевать, поймает ее кто-нибудь или нет. Плевать, накажут ли ее за ночные прогулки по замку. Плевать, сколько очков вычтут у факультета. Она подумала, что было здорово сделать что-то такое, за что ее могли бы исключить из школы. Может, тогда бы у нее получилось забыть проклятые серебристые глаза, подернутые дымкой желания. Размышляя, какой поступок будет достаточным основанием для исключения, девушка не заметила, как оказалась в коридоре на восьмом этаже. Перед глазами замелькали картинки, как они вместе убегали от Филча. Сейчас Филча здесь не было. И его тоже. Гермиона сползла по стене и закрыла глаза, чтобы прокручивать в голове события того вечера было проще. За ее спиной внезапно раздался тихий щелчок, и девушка ввалилась в хорошо знакомое ей помещение. Она снова была в Выручай-комнате. Гермиона истерически рассмеялась. Замок будто издевался над ней. Зачем возвращать ее в прошлое? В их прошлое. Грейнджер провела рукой по двери, к которой он прижимал ее, а затем приложила тыльную сторону ладони к шее, чтобы ощутить хотя бы отголосок его поцелуев. Ей показалось, что в воздухе запахло хвоей и сандалом. «Я ненавижу тебя, Драко Малфой», — прошептала Гермиона, а затем закричала. Громко, пронзительно, срывая голос. Если бы она находилась не в Выручай-комнате, на этот отчаянный крик сбежалась бы вся школа. Когда воздух в легких закончился, девушка легла на пол, прижалась к холодному паркету щекой и снова заплакала. «Обернись», — в помещении раздался чей-то приглушенный голос. Гермиона механически повернула голову в сторону звука и заметила, что в Выручай-комнате появился стол. С трудом поднявшись с пола, она подошла к нему. На столе лежали черная восковая свеча и книга. Та самая книга, которую она назвала Виктору Краму как свою любимую. Та самая книга, которую Пэнси Паркинсон когда-то оставила на столе в библиотеке. «1000 любовных заклинаний». Грейнджер недоуменно уставилась на фолиант. В этот момент книга раскрылась и зашелестела ветхими страницами. Когда движение прекратилось, Гермиона осторожно взяла книгу в руки и пробежала глазами по расплывшимся строчкам.

Отжиг привязок и душевной боли

Когда понадобится: если вы не в силах отпустить оставившего вас человека. Что понадобится: черная восковая свеча. Ход ритуала: 1. Сядьте в удобную позу и представьте перед собой человека, с которым нужно оборвать связь. 2. Визуализируйте, как ваши сердца соединяет красная нить. 3. Зажгите свечу и поставьте ее между вами. 4. Представьте, как нить вспыхивает от пламени свечи и сгорает дотла. 5. Произнесите заклинание, оговаривая, чего вы хотите. Пример: Я забываю все, что между нами было. Мое сердце снова станет холодным. Как я скажу, пусть так и будет. 6. Дождитесь, пока свеча прогорит. Гермиона дочитала последнее предложение и отпрянула от книги. Хочет ли она все забыть? Удивляясь собственному безумию, девушка криво усмехнулась. Это было равносильно тому, если бы она спросила себя: «Ты хочешь снова жить нормальной жизнью или продолжать каждую секунду чувствовать, как боль раздирает тебя на части?» Она села на пол, достала из кармана мантии палочку и положила ее перед собой вместе с книгой и свечой. Прикрыв глаза, Гермиона постаралась как можно точнее воссоздать образ Малфоя. Теперь он сидел перед ней и соблазнительно улыбался. Он был похож на дьявола и бога одновременно. Девушка протянула к нему руку, но в следующую секунду отстранилась, с горечью осознав, что это всего лишь его жалкая копия. Пальцы схватили толстую свечу. Гермиона поставила ее между ними и представила красную нить, тянущуюся от ее сердца к его. Конец нити, который был со стороны Грейнджер, был похож на окровавленный канат. Со стороны Драко нить была настолько тонкой, что, казалось, если ее задеть, она лопнет. Гермиона при помощи палочки зажгла фитиль и подняла свечу. Нить вспыхнула. Девушка чувствовала, как огонь пожирает ее, его и всю комнату. Еще немного и она сгорит заживо. Пытаясь не дышать, Гермиона зашептала заклинание. Я забываю все, что между нами было. Мое сердце снова станет холодным. Немного подумав, она добавила к заклинанию еще одну строку. Гарри, Рон и Джинни забывают все, что было между мной и Драко Малфоем. Как я скажу, пусть так и будет. Пожар, в эпицентре которого находилась Гермиона, исчез. В воздухе стоял запах гари. Гермиона посмотрела на свои дрожащие руки. Где она? Девушка поднялась и обвела взглядом помещение, в котором находилась. Оно было абсолютно пустым: ни парт, ни стульев, ни даже картин на стенах. Гермиона сделала шаг, и ее нога погрузилась во что-то вязкое. По полу растекались еще не застывшие капли черного воска, складываясь в уродливые фигуры. Что здесь произошло? И почему ее била ледяная дрожь? Девушка, стараясь ни к чему не прикасаться в этой странной комнате, выбежала в коридор и помчалась в гриффиндорскую башню. Хоть бы не встретить Филча или кого-то из учителей. Она не простит себе, если у Гриффиндора отнимут очки за ее необъяснимые ночные прогулки по коридорам.

***

В Большом зале было солнечно и шумно. Гермиона крепко сжала кружку с горячим чаем, надеясь согреться. После того, как она посреди ночи вернулась в спальню, у нее никак не получалось унять дрожь в теле, которая обычно бывает, когда ты долго гуляешь по улице в трескучий мороз. Друзьям о странном ночном инциденте она решила не рассказывать. Еще, чего доброго, начнут привязывать ее на время сна к кровати. — Гермиона, я так рад, что ты снова в порядке, — передавая девушке пирог с патокой, застенчиво улыбнулся Невилл. — Раньше ходила все время грустная, а сейчас будто другой человек. — Я? Грустная? — Гермиона изумленно подняла брови. — Спасибо, что беспокоишься обо мне, Невилл, но я думаю, тебе показалось. — Разве? Я считал, что ты переживаешь из-за расставания с Малфоем, — он перешел на шепот. Грейнджер посмотрела на молодого человека так, будто сомневалась в его адекватности. — Расставание с Малфоем? — хохотнул Рон. — Если бы Гермиона встречалась с этим гадом, мы бы, наверное, об этом знали. — Мы бы не допустили этого, — включился в разговор Гарри. — Но ведь они… — робко возразил Невилл и сразу осекся. — Может, тебе приснился кошмар? — мягко спросила Гермиона. Долгопупс что-то промямлил и уткнулся в тарелку с хлопьями. Его уши горели. — Так-так, я, кажется, слышал свою фамилию. Мимо гриффиндорского стола проходила кучка слизеринцев во главе с Драко Малфоем. — Иди куда шел, Малфой, — огрызнулась Грейнджер. Что-то дрогнуло в лице слизеринца. — Обязательно. Мне не доставляет удовольствия стоять рядом с грязнокровкой, — надменно произнес Драко и покинул Большой зал вместе с однокурсниками.

***

Франция, 2000 год. Гермиона резко села на кровати, ощущая, как по спине стекает холодный пот. Она машинально потянулась к прикроватному столику и сняла с него потрепанного плюшевого львенка. В детстве она верила, что он защищает от монстров, прячущихся в темноте. Девушка прижала его к груди и вдохнула запах дома, которым была насквозь пропитана игрушка. — Где же ты был? — прошептала она в его выцветшую гриву. — Ты должен был их отгонять… Но львенок молчал. Гермиона посмотрела в его пластиковые глаза и застыла от вспыхнувшего в голове осознания. Она вспомнила. Она все вспомнила. Это был не просто сон. Это была ее история — покореженная, мрачная и рвущая душу. — Значит, это правда? — Гермиона обратилась к игрушке. — Я и Малфой действительно… любили друг друга? Облизав пересохшие губы, девушка соскочила с кровати и побежала в спальню Джинни. На середине пути Гермиона вспомнила, что гости остались переночевать, и теперь старалась ступать как можно тише. Она осторожно приоткрыла дверь, ведущую в комнату подруги, и залюбовалась открывшейся ей картиной. Джинни спала, положив голову на грудь Гарри. Тот нежно обнимал девушку одной рукой. Их лица были такими безмятежными, что на секунду Гермиона забыла, зачем пришла. — Джинни! — прошептала Гермиона, подкрадываясь к подруге. — Джинни, проснись! Уизли резко открыла глаза и схватилась за палочку, лежавшую у нее под кроватью. — Джинни, это я, Гермиона, — Грейнджер плавно опустила кончик палочки, направленный на нее. — Гермиона? Ты с ума сошла? — громко зашипела девушка, а потом переменилась в лице. — Что-то случилось? — Случилось. Я все вспомнила. Округлив глаза, Джинни вылезла из постели, и девушки тихо, стараясь не разбудить Гарри, прошли в комнату Грейнджер. — Что именно ты вспомнила? Гермиона опустилась на кровать и начала свой долгий рассказ. Она восстанавливала в памяти мельчайшие подробности, чувствуя, как пазлы в голове наконец начинают складываться. — Я… я не знаю, что сказать, — Джинни теребила кончик одеяла. — Ты уверена, что это не просто сны? — Да как ты не понимаешь! Это все действительно происходило, — горячо убеждала подругу Гермиона. — А ты ничего не помнишь, потому что я стерла тебе память. — Может, тебе стоит обсудить свою теорию с Джеком? — осторожно спросила Уизли. — Я уверена, вдвоем вы сможете со всем разобраться. — Это не теория! — Гермиона старалась не кричать, все еще помня о спящих в соседних комнатах людях. — Но, разумеется, я все расскажу Джеку. Меня же должен кто-то избавить от проклятого холода. Девушки еще немного поговорили. За окном разгорался рассвет. Джинни, сославшись на головную боль, вернулась обратно в свою спальню. Но Гермиона знала, что она просто хочет как можно больше времени провести с Гарри. Сама же Гермиона сейчас ни за что не уснет. Девушка накинула теплый халат поверх пижамы и тихо прошла на кухню. Сегодняшнее утро будет окутано горьковатым ароматом кофе. Гермиона снова откроет для себя этот чудесный напиток, а вместе с ним — новую главу своей жизни.