Ошибка Пэнси Паркинсон

Франция, 2000 год. Гермиона аппарировала прямо в спальню. Девушка с облегчением сбросила с себя одежду, все еще пахнущую сухими травами и дождем, и рухнула на кровать. В квартире стояла звенящая тишина, которую не нарушали ни звуки разговоров, ни привычный скрип половиц. Гермиона лежала и разглядывала свою комнату так, будто видела ее впервые. Та же мебель, те же книги на полке, тот же плед, вечно лежавший на стуле на случай внезапного озноба. Но теперь воздух больше не был густым от немощности и отчаяния, а от спальни не веяло холодом и пустотой больничной палаты. Физическая усталость давала о себе знать, но она отступила на второй план, уступив место главному ощущению — едва уловимому теплу в области грудной клетки. Раньше, в самые тяжелые дни, Гермиона представляла, что день ее исцеления будет громким, ярким, полным восторга. Реальность оказалась иной, но была куда ценнее. Этот день тихо вернул ей то, что болезнь по крупицам отнимала годами — истинную веру. В себя. В свои силы. В свое право на будущее, которое она сама выберет. Да, она почти никогда не позволяла себе выглядеть сломленной, но все же ее стойкость чаще была лишь фасадом. Гермиона поднялась с постели, не обращая внимания на ноющие мышцы, и направилась в душ. Она стояла под горячими струями и представляла, как вода смывает с нее липкий страх, который был ее верным спутником все эти годы. Завернувшись в мягкий халат и промокнув волосы, девушка вышла на кухню, чтобы заварить мятный чай. Мысль о том, что она абсолютно одна и ей не нужно ни с кем делить этот долгожданный момент исцеления, вызывала улыбку. А уверенность в том, что сегодня ночью ее не будут терзать кошмары с серебристыми глазами, граничила с эйфорией.

***

На следующее утро Гермиона проснулась рано — ей предстояло собрать вещи. Но сначала девушка хотела попрощаться с Францией, которая так любезно ее приютила. Гермиона вышла из дома и неспешно побрела по знакомой улочке. Ей было немного странно гулять без всякой цели, но все же не бежать на очередной прием или в библиотеку оказалось приятно. На обратном пути гриффиндорка зашла в кафе, где ужинала с Джинни в день приезда, и заказала себе кофе и йогурт со свежими фруктами. Гермиона завтракала, глядя на спешащих людей, и наконец-то чувствовала себя живой. Не пациенткой и не той, за кем постоянно нужно приглядывать, а обычной юной девушкой. Вернувшись домой, Грейнджер неторопливо собрала свои немногочисленные вещи и с чувством глубокого удовлетворения рано легла спать. Ей нужно было много сил, чтобы пережить завтрашний день.

***

Поправив на шее подвеску в форме ландыша, Гермиона вошла в уже ставший родным кабинет. — Гермиона! Ты не поверишь! Я нашел! Я наконец понял, что с тобой! — Джек Эрнандес задыхался от переполнявших его эмоций. — Это было не проклятие, это… Целитель резко замолчал, вглядываясь в лицо своей пациентки. В ее спокойные карамельные глаза. В румянец на щеках. В то, как она уверенно держалась, без намека на привычную дрожь. — Ты… — он попятился, и сияние в его глазах сменилось изумлением. — Уже здорова, — мягко улыбнувшись, закончила его фразу Гермиона. — Да, Джек. Я пришла тебе сказать, что полностью здорова. — Но… как? — Долгая история, — присаживаясь на стул, ответила девушка. — Расскажешь? — в голосе Джека зазвенели едва различимые нотки обиды и растерянности. — Ты был прав, — Гермиона положила руку на его плечо. — Меня магией связали с другим человеком, а потом я уничтожила эту связь самостоятельно. Эрнандес внимательно ее слушал, постукивая ручкой по столу. — Как ты об этом узнала? — Мне приснился ритуал и многое другое, — пояснила Грейнджер. — Можно сказать, я сожгла себе сердце, но шаманка, у которой я была позавчера, смогла это исправить. — Что конкретно она сделала? — Джек открыл ежедневник и приготовился записывать. — Шаманка… Кажется, мои методы оказались слишком научными. — Не думаю, что когда-нибудь к тебе снова придет пациентка, которой испортили жизнь заклинаниями из глупой книжки, — грустно усмехнулась девушка. — Глупой книжки? Что за книжка? — спросил целитель. — Мне казалось, мы с тобой перечитали всю возможную литературу. — Ты бы никогда не обратил внимания на эту книгу, — снова улыбнулась Гермиона. — Она называется «1000 любовных заклинаний». — «1000 любовных заклинаний»? — Джек поднял брови. — Да-а, искать причину твоей болезни в таких книгах мне как-то не пришло в голову. Гриффиндорка тихо засмеялась. — Главное, что ты теперь в порядке, — облегченно вздохнул Эрнандес. — А какими способами удалось этого достичь, уже не так важно. Надеюсь, если ко мне все же придет пациентка с похожими симптомами, ты поделишься со мной методами лечения. — Разумеется, — Гермиона расправила плечи. — Еще я пришла попрощаться. — Конечно, — молодой человек поднялся. — Ты вернешься в Лондон и станешь Министром магии. А я буду вырезать из газет статьи о твоих победах и хвастаться, что знаком с тобой. — Обязательно, — девушка вгляделась в глаза целителя, пытаясь понять, что он чувствует. — Джек, это я буду хвастаться, что знакома с таким потрясающим специалистом. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. Без тебя мне было бы сложнее бороться. — Ты действительно боец, Гермиона. В его глазах не было влюбленности — только искреннее, неподдельное восхищение силой ее духа. И это прощание стало для Гермионы благословением на дорогу. — Ты знаешь, мне бы не хотелось, чтобы это была наша последняя встреча, — сказала Грейнджер с легкой грустью. — Приезжай как-нибудь в Лондон. — А ты устроишь для меня экскурсию по Святого Мунго? — Это будет первым местом, куда мы пойдем, — усмехнулась Гермиона и обняла целителя. Из кабинета она выходила с теплым щемящим чувством в груди, когда сердце одновременно сжимается и наполняется светом. С улицы доносились раскаты грома, и гриффиндорка решила трансгрессировать, а не возвращаться домой пешком. Оказавшись в квартире, Гермиона столкнулась с Джинни, которая по всей видимости только что вернулась. — Я тебя потеряла! — Уизли подошла к подруге и порывисто обняла ее. — Где ты была? — На приеме, — улыбнулась Грейнджер. — Я так рада, что ты вернулась. — Ты выглядишь как-то странно. Джинни отстранилась от нее и просканировала взглядом. — Не разбирай вещи, — Гермиона кивнула на большой чемодан. — Мы возвращаемся в Великобританию. — Мы… что? — девушка медленно опустилась на банкетку. — В смысле? А как же твое лечение? — Оно мне больше не нужно. Я здорова. Джинни молчала, не отводя глаз от подруги. Ее лицо выражало крайнюю степень растерянности. — Ты… что? — тихо сказала она. — Но как? Меня не было всего три дня! — Я виделась с Малфоем и Паркинсон, — начала свой безумный рассказ Гермиона. — С Малфоем и Паркинсон? — ахнула Уизли. — Когда? Что они здесь делали? Они тебя не тронули? — Со мной все в порядке, — спокойно ответила девушка. — Они появились здесь почти сразу же после твоего отъезда. Пришли сказать, что нашли целительницу в Норвегии. Я вернулась оттуда позавчера. — И ты пошла с ними? — Джинни нахмурилась. — Мне нужны были ответы, и я их получила. Гермиона кратко, без лишних эмоций, пересказала подруге все события последних трех дней. Джинни слушала, то бледнея, то нервно вскакивая с банкетки, на которой сидела. — Значит, все это время… вы, — Уизли не могла подобрать слов. — Да, — кивнула Грейнджер. — Но это в прошлом. Исцеление началось, а это самое главное. — И что теперь? — прошептала Джинни, все еще не веря услышанному. — Теперь, — Гермиона откинула волосы со лба, — мы возвращаемся в Лондон. Завтра же утром.