Ошибка Пэнси Паркинсон

Драко Малфой трижды прошелся от штаб-квартиры авроров до двери ее кабинета и обратно. Он, переживший войну и магическую болезнь, был парализован простой, дурацкой просьбой. «Грейнджер, не хочешь ли ты…» Нет. «Я подумал, может, мы могли бы…» Ужасно. «Как насчет…» Он глубоко вздохнул, расправил плечи и наконец поднял руку, чтобы постучать. — Драко? — Гермиона подошла сзади и вставила ключ в замочную скважину. — Я думал, ты у себя, — он неловко опустил руку и спрятал ее за спину. Грейнджер отвернулась, чтобы скрыть улыбку, и впустила его в кабинет. Дверь она предусмотрительно закрыла. — У тебя что-то важное? — спросила Гермиона, бросив взгляд на часы. — У меня совещание через десять минут. — Нет, — Малфой провел рукой по волосам. — То есть, да. Я хотел… пригласить тебя. Последнее предложение повисло в воздухе. Он мысленно приготовился к отказу. — Пригласить? — Грейнджер подняла бровь. — Куда? Он замер, пораженный этим вопросом. Черт, он действительно забыл продолжить фразу. — Кажется, магглы называют это свиданием, — его голос звучал нарочито бесстрастно. — Свидание? — переспросила девушка. — Ты хочешь пригласить меня на свидание? — Хочу. Драко внимательно рассматривал лицо девушки, надеясь предугадать ее ответ. — О, — Гермиона отвела взгляд. — Я думаю, мы бы могли встретиться. Губы Малфоя отчаянно желали расплыться в глупой улыбке, но он также отчаянно пытался ее сдержать. — Ты свободна в эту субботу? — В эту? Кажется, да. Слизеринец мечтал, чтобы у него оказалась хотя бы десятая доля ее невозмутимости, но его собственное сердце колотилось с такой силой, будто пыталось вырваться из груди. — Отлично, — выдохнул он. — Тогда встретимся у твоего дома в субботу в семь часов вечера? — Хорошо, — немного подумав, ответила Грейнджер. — Я живу на… — Я помню, — Драко не дал ей договорить. — И оденься теплее, ладно? Гермиона смущенно улыбнулась и поправила выбившуюся прядь волос. — Как скажешь. Малфой кивнул и, быстрее, чем это было необходимо, вышел из кабинета. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не сорваться на бег. Ему до безумия хотелось прислониться к прохладной стене и восстановить дыхание, но он понимал, что Гермиона в любую секунду может появиться в коридоре. Пришлось убедить себя вернуться в штаб-квартиру авроров. Вечером того же дня Драко стоял на пороге своей гостиной. Он медленно подошел к каминной полке, где хранили вечное молчание две колдографии. — Вы не поверите, — его голос сорвался на хриплый полушепот. Он взял в руки рамку со снимком Нотта. Тео поднял бровь, словно говоря: «Рассказывай». — Я пригласил ее. И она согласилась. Трепет, который охватил Малфоя у нее в кабинете, вернулся с новой силой. — В субботу. На каток. Да, — он криво усмехнулся, переведя взгляд на Пэнси. — Маггловский каток. Знаю, что ты бы сейчас смеялась до слез. — Я получил сову от Забини сегодня. Снова никаких следов. Его пальцы сжали рамку. — Я не сдамся. Клянусь. Но сегодня… сегодня я подумал, что, может, вы бы не хотели, чтобы я только и делал, что искал вас. Может, вы бы были рады, что я… что я пытаюсь жить. Он провел рукой по лицу, чувствуя, как проклятый комок в горле мешает говорить. — Я знаю, Тео, ты бы сейчас сказал, что я идиот. Он аккуратно поставил колдографию на место, рядом с Пэнси. — Пожелайте мне удачи. Из-за двери раздались жалобные всхлипывания. Глаза Тинки расширились от ужаса, когда она поняла, что выдала себя. — Тинки? — кашлянул Драко. — В чем дело? Эльф робко вышла из тени, перебирая края своей наволочки. — Т-Тинки сожалеет, что ругала мисс Паркинсон, — ее голос дрожал. — Она… она всегда была так мила с Тинки. А сейчас ее нет… Слезы потекли по большому носу эльфа, и Драко почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. — Я тоже по ней скучаю, — тихо признался он. — И по Нотту тоже. Он снова посмотрел на колдографии. Молчаливое одобрение на лице Тео и насмешливый прищур Пэнси вдруг показались ему не упреком, а благословением. Впервые за долгие месяцы в его душе поселилось хрупкое, но настоящее чувство — предвкушение. И это больше не вызывало в нем нестерпимого стыда.

***

Фасад дворца, возле которого расположился каток, подсвечивался в розово-фиолетовые тона. Драко смотрел на иссеченный лед с чувством, с каким, вероятно, гладиаторы смотрели на арену. Только ему предстояло сражаться не с подобными себе, а с въевшимся в него аристократизмом. Он украдкой взглянул на Гермиону, которая с детским любопытством разглядывала декорации на ледовой площадке. Она выглядела… обычной. Счастливой. И он, черт возьми, готов был падать на лед хоть каждый день, лишь бы видеть ее такой. — Ты ведь хоть раз стоял на коньках, правда? — спросила девушка, когда они подошли к прокату. Драко с плохо скрываемым презрением окинул взглядом полки с потрепанными ботинками. — Поняла, — усмехнулась Грейнджер, протягивая ему пару коньков. — И магглы добровольно подвергают себя этому? — проворчал Малфой, пытаясь справиться с шнурками. — Просто постарайся не сломать шею, — Гермиона поднялась со скамьи. — Аврорат и так испытывает кадровый голод. Драко сокрушенно вздохнул и тоже встал. Стоять на коньках было не так страшно, как он думал, но выйти в них на лед по-прежнему казалось изначально обреченной на провал затеей. Гриффиндорка, поправив вязаную шапку, ободряюще ему улыбнулась и направилась в сторону катка. Малфой неторопливо пошел за ней, силясь вспомнить, есть ли у него дома Костерост. Гермиона грациозно ступила на лед и сделала пару скользящих движений. Драко вцепился в бортик мертвой хваткой. — Ты пригласил меня, чтобы я каталась одна? — застенчиво улыбнулась девушка, посмотрев на его побелевшие костяшки пальцев. — Не бойся. Малфой, сетуя о том, что сейчас они бы могли сидеть в каком-нибудь более безопасном месте, сделал первый шаг. Нога предательски подкосилась. — Черт, — прошипел он, снова хватаясь за бортик. — Ты действительно не умеешь кататься? — Гермиона приблизилась к нему. — Ты правда думаешь, что на этот вопрос нужен ответ? Грейнджер тихо засмеялась, прикрывая рот рукой в пушистой варежке. — Ты можешь взять меня за руку, — нерешительно предложила она. — Тогда ты тоже проведешь остаток вечера в травмпункте. Гермиона закатила глаза и протянула руку. Драко неуверенно посмотрел на нее и медленно разжал пальцы, оставшись без опоры. Когда он ощутил прикосновение девушки, ноги окончательно превратились в желе. — Смотри, нужно подогнуть колени, развернуть одну ногу по диагонали и оттолкнуться ребром лезвия конька, — Грейнджер выставила правую ногу вперед. — Потом перенести вес тела на другую ногу и сделать те же движения. Гриффиндорка снова сделала пару скользящих движений. — Видишь, все просто. — Просто? — усмехнулся Малфой. — Может, я просто посмотрю, как ты катаешься? — Одной неинтересно, — отмахнулась девушка. — Давай, попробуй. Драко сделал неуверенный шаг. Лед под ногами предупреждающе скрипнул. Малфой с опаской повторил движение, и в следующую секунду потерял опору. Гермиона мгновенно среагировала и оказалась перед ним, чтобы предотвратить падение. Слизеринец ощутил знакомый запах хвои и мандарина. — Все в порядке, — излишне бодро сказала она. — Ты молодец. — Не ври мне, Грейнджер, — его голос прозвучал глухо, лицо было прижато к ее пуховику. — Я выгляжу как идиот, и мы оба это знаем. Но он не отстранялся. И она не отталкивала его. Ее руки все еще крепко держали его за плечи, не давая рухнуть на лед. Воздух вокруг сгустился, став внезапно теплым, несмотря на мороз. — Знаешь, что я вижу? — тихо, прямо у его уха сказала она. — Я вижу человека, который ради меня добровольно согласился выглядеть глупо. И для меня это значит куда больше, чем любое идеальное катание. Он медленно поднял голову. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Дыхание смешалось, образуя маленькое облачко в пространстве между ними. В ее карих глазах не было ни насмешки, ни жалости — только та самая нежность, перед которой он был бессилен. — Я ненавижу быть беспомощным, — признался он, и это была самая честная его фраза этим вечером. — Ты не беспомощен, — она мягко высвободила одну руку и коснулась его щеки. Варежка была шершавой и холодной, но лицо все равно вспыхнуло. — Ты просто учишься. Я не поверю, что учиться летать на метле было проще. Это правда. Падать с высоты трехэтажного дома было куда больнее. Он глубоко вздохнул и выпрямился, все еще держась за ее руку как за якорь. — Хорошо, — сказал он, и в его голосе зазвучала решительность. — Покажи мне еще раз. Как отталкиваться этим… ребром. И на этот раз, когда его нога скользнула по льду, он знал, что не упадет. Спустя час, когда оба все же обзавелись парочкой ушибов, Гермиона предложила выпить горячего шоколада. Драко с большим удовольствием воспользовался возможностью покинуть проклятый лед. Они сидели на скамейке перед Королевским павильоном, окутанные терпким ароматом какао. Малфой сжимал в руке картонный стаканчик, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу. Каток, этот сияющий и шумный ад, остался позади, и сейчас они могли побыть только вдвоем. — Спасибо, — мягко сказала Гермиона, прерывая тишину. Ее щеки порозовели от мороза. — Мне правда было весело. Драко фыркнул, но не смог сдержать улыбки. — Рад, что мое унижение доставило тебе столько радости. — Не унижение, — она покачала головой, и ее взгляд стал серьезным. — Мужество. Быть уязвимым — это мужество, Драко. Особенно для такого человека, как ты. — Для такого человека, как я? — он повернулся к ней, и их колени слегка соприкоснулись. — Какой я, по-твоему? Гермиона задумалась и посмотрела на его лицо так, будто видела впервые. — Ты… сложный. Я все еще не могу разгадать тебя. — А ты хочешь? — негромко спросил он, крепче сжимая стакан с горячим шоколадом. Грейнджер молчала. — Если ты мне поможешь, — едва заметно улыбнулась она. — Обещаю. — Тогда скажи... откуда у тебя Патронус? — Гермиона задала вопрос, который мучил ее всю последнюю неделю. — Не догадываешься? — Догадываюсь. Ее рука легла поверх его — уже без варежки, кожей к коже. Ее пальцы были холодными, но прикосновение — обжигающе теплым. — И что же… будет теперь? — прошептала девушка, не глядя на него. — То, что не будет похоже на прошлый раз, — почти беззвучно отозвался Малфой. — Больше никаких чар, никаких привязок. — Только паутина? — робко усмехнулась Грейнджер. — Только она, — Драко осторожно взял ее руку и поднес к губам. — Но если ты когда-нибудь захочешь уйти, я пойму. — Не уйду. Драко застыл, осознав, что она говорит те же самые слова, которые прозвучали на рассвете в Рождество. Тогда их произнес он. Девушка положила голову ему на плечо, забирая у него способность дышать. Но даже воздух не имел для него такого значения, как она.