Начало. Часть 3
16 сентября 2025 г., 19:32
Ты не видишь его три цикла подряд. Ты не знаешь, откуда тебе это известно. Здесь нет солнца, нет смены дня и ночи, нет тикающих часов на этих стерильных стенах — но твое тело помнит.
Оно помнит боль голода.
Медленное разрушение здравомыслия в изоляции. Глубокий страх, расцветающий, когда нет ничьего голоса, кроме твоего собственного.
72 часа, может – больше, может – меньше, ты одна.
Корабль тихонько гудит круглыми сутками, стены слабо светятся, словно дремлющий зверь. Твоя комната, если её вообще можно так назвать, остается запертой.
Без окон. Без дверей.
Только голые, бесшовные стены и кровать, которая подстраивается под каждое твое беспокойное движение.
Еда появляется дважды, её беззвучно доставляют через скрытую панель в стене, но ты игнорируешь её. Ты сидишь, скрючившись, на кровати, желудок болезненно сжимается, но ты отказываешься сдаваться.
Только не снова, не после прошлого раза.
Он кормил тебя, словно ребенка.
Смотрел на тебя с тошнотворной нежностью, пока ты плакала, ела и рассыпалась у него на глазах.
Нет.
Ты не станешь облегчать ему задачу. Твой гнев — это всё, что у тебя осталось. Единственный щит между тобой и тихим, отчаянным ужасом, который подкрадывается, когда ты позволяешь себе чувствовать что-то ещё.
Потому ты не ешь. Не спишь. Не разговариваешь с этой пустой комнатой, неважно, насколько оглушающей становится тишина.
Ты ждешь.
Потому что ты знаешь – он вернется, конечно, он вернется. Люди вроде него, существа вроде него – они всегда возвращаются.
И когда он появится — ты будешь готова.
***
Он появляется на четвёртый цикл.
Не как раньше, без торжественного появления. Без раскрывающихся дверей и зловещего гудения.
Проснувшись, ты обнаруживаешь его уже у подножия твоей кровати, словно призрака из твоих ночных кошмаров. Он наблюдает за тобой в тишине, руки сложены за спиной, глаза мягко светятся в слабом свете.
Ты гневно смотришь на него.
Он молчит.
— Пошел на хер, — хрипишь ты потрескавшимися губами, твой голос царапает горло, словно гравий. Но произнести это приятно.
Атаковать приятно, пусть даже сил на это почти нет.
Он слегка наклоняет голову — тот самый инопланетный жест, от которого твой желудок скручивает.
— Ты ослабеваешь, — мягко замечает он, почти как врач. — Твой отказ потреблять пищу угрожает твоей клеточной структуре. Это нелогично.
Ты отрывисто смеешься.
— Хорошо. Пусть тогда я умру.
Впервые выражение его лица меняется, не резко, но его брови слегка хмурятся, рот складывается в слабый оскал.
Ему это не нравится.
— Отрицательно, — тихо поизносит он, подступив ближе. — Я не позволю уничтожение.
Ты поднимаешься на трясущихся руках, оскалив зубы.
— Я не принадлежу тебе. Ты не можешь держать меня вот так – прикармливая, заперев в эту — эту клетку! Я скорее умру с голоду, чем позволю тебе одолеть меня.
Его глаза слегка сужаются, светясь ярче.
— Ты неправильно понимаешь, — бормочет он, опасно понизив голос. — Это не соревнование, — он приближается нарочно медленными шагами, отчего твой пульс подскакивает и твои конечности трясутся. — Это неизбежность.
Ты сползаешь с кровати, отступая назад, пока не прислоняешься спиной к стене. Его присутствие поглощает всю комнату, заполняя собой каждый атом пространства, словно само судно реагирует на перемены его настроения.
Теперь он неподвижно возвышается прямо перед тобой.
— Ты можешь сопротивляться, — мягко разрешает он. — Можешь плакать, кричать, отказываться…какое-то время.
Его рука поднимается, не угрожающе, но уверенно, когда его пальцы раздражающе нежно касаются твоей челюсти. Это прикосновение посылает разряд отвращения и чего-то более трудно объяснимого сквозь твое тело.
— Но ты привыкнешь, — его голос мягко вибрирует в твоих костях, опасный в своей уверенности.
Ты отмахиваешься от его руки, звук удара трещит в воздухе, словно выстрел.
На мгновение ничего не происходит.
Он просто сверлит тебя взглядом, кончики его пальцев всё ещё застыли возле твоего лица.
И далее…он тихо отходит. Без гнева и слов. Просто отступает с нечитаемым взглядом и поворачивается в сторону двери.
Паника резко пронзает твою грудную клетку.
— Нет, — задыхаешься ты, смущённая собственным ужасом от его внезапного ухода.
Он останавливается ровно до закрытия стены за его спиной. Впервые его голос раздается не в твоей голове, а вживую.
Низкий. Ровный. Холодный.
— Ты выбрала изоляцию.
И уходит, и вместе с ним исчезает всё остальное.
Гул корабля затихает, свет тускнеет почти до темноты. Температура воздуха понижается, не до трескучего холода, но достаточно, чтобы по коже бежали мурашки. Кровать втягивается в стену. Исчезает панель для еды.
Ты остаёшься стоять в пустоте. В холоде. Одна.
