Химический сон

Это было странное чувство. Зелье скатилось в желудок, и по телу прошла дрожь. Его затошнило. Гарри качнулся, тяжело задышал, а затем задержал дыхание. Голова закружилась, навалилась странная слабость, и он бы точно упал, если бы уже не сидел. Гарри вскинул взгляд на Кричера, замершего перед ним в растерянности, стиснул зубы и заставил себя откинуться на спинку дивана. Расслабиться не получалось. В висках застучало с новой силой. Но вот резкая боль пронзила его лоб, и всё закончилось. Реальность померкла, перед глазами застыла тьма — вязкая, внушающая страх, поглощающая. Сердце застучало в три раза чаще. Гарри попытался дёрнуться, но ничего не произошло. Мрачные мысли закрутились в голове, быстро сменяя друг друга. Зелье оказалось бракованным? Может, Форсайт травит своих клиентов? Или это всё один сплошной обман? Все эти картинки, что тускло светятся в фиалах, ненастоящие? Но зачем… Впрочем, не прошло и пары минут, как что-то изменилось. Чувства… Они возникли неожиданно, расцвели внутри, заиграли новыми красками. Это были не его чувства! И его одновременно… Очень тёплые, добрые, такие замечательные и настолько реальные, что на глаза наворачивались настоящие слёзы. Гарри давно не чувствовал ничего подобного. До этого момента в его жизни были только боль, отчаяние, грызущая изнутри вина и липкое чувство страха… Но в это мгновение всё плохое отступило, будто его никогда и не было. И дышать сразу стало так легко и просто. Хотелось вдохнуть тёплый воздух поглубже, наполнить им лёгкие и застыть в этом приятном мгновении. Гарри сделал глубокий вдох, потянул сладковатый аромат и невольно зажмурился. Он помнил тусклую картинку, что болталась внутри фиала. Он знал, что должно произойти в этом воспоминании, но не мог даже предположить, насколько настоящие чувства при этом тронут его отравленное мраком сердце. Чувства… Первым делом Гарри ощутил эмоции владельца воспоминания. Это были светлая радость, любовный трепет, смущение и лёгкое волнение в ожидании чего-то прекрасного. Чувства настоящие и искренние, какие испытывают к действительно дорогому человеку. Гарри задохнулся ими, он стоял с открытым ртом — или ему так казалось — и беспомощно хватал воздух, а глаза щипало от слёз. Ему никогда ещё не было так хорошо… — Открывай глаза, — раздался чувственный шепот, и его ухо тронуло горячее дыхание. Темнота качнулась. Неожиданно Гарри понял, что до этого момента совсем не чувствовал своего тела, но вот всё изменилось. Он опустил руки, медленно отрывая тёплые ладони от своего лица, открыл глаза и вскрикнул от радости, оборачиваясь к молодому человеку, что стоял позади него. Парень лет двадцати с виду улыбался краешками губ и смотрел на Гарри самым влюблённым взглядом, его светлые глаза блестели от счастья. А сам Гарри чувствовал, как внутри него яркие эмоции стремительным водоворотом поднимают из глубин души всё самое прекрасное, что он скрывал. Или не он? — Нравится? — с волнением спросил парень и неловко замер, сцепив пальцы между собой. — Шутишь? — пропел Гарри звонким и чистым… девичьим голосом. — Это же моя мечта, Карл! Я… ох. — Слёзы всё же сорвались с ресниц. Гарри, не сдержавшись, бросился вперёд, обнял парня за шею, прильнул к нему всем телом и нежно поцеловал. Впрочем, поцелуй не продлился долго, потому что Гарри тут же отстранился и отвернулся, разводя руки в стороны. — Взгляни только, как здесь невероятно красиво! — Лика, — выдохнул Карл, подходя ближе, прижимаясь к Гарри со спины и обнимая его поперёк живота, — ты самая прекрасная девушка на всей планете. Нет, во всей Вселенной! — Всё шутишь, Карл? — Гарри смутился, сердце его пропустило удар, и он неловко рассмеялся. — Какие тут шутки, — негромко возмутился Карл, — я говорю самую настоящую правду. И всё это, всё, что ты видишь… Всё это для тебя одной. — Что ты такое говоришь? — Гарри вновь рассмеялся и оглядел необъятные просторы, что предстали его взгляду. — Я выкупил эту землю, — поведал Карл. Гарри неверяще замер. Прошло несколько долгих мгновений, когда он наконец медленно развернулся в тёплых объятиях парня. — Что? — прошептал он, заглядывая в сверкающие любовью глаза, и не заметил ни капли лжи. — Я выкупил эту землю для тебя, — повторил Карл и вдруг опустился перед Гарри на одно колено. — Лика, ты станешь моей женой? Это было так странно. Гарри стоял здесь, в этом действительно прекрасном, далеком от городского шума месте. Он мыслил совершенно обычно для себя. Он смотрел на происходящее своим взглядом. Но чувства, действия, ощущения… всё это не принадлежало ему в действительности, но было настолько натуральным, что он терялся и цеплялся сознанием за малейшую возможность остаться здесь подольше. Остаться наедине с этим парнем, которого знать никогда не знал, но к которому испытывал в этот момент самую искреннюю любовь. Гарри, конечно, немного противился в мыслях всем его прикосновениям, поцелуям, но в сущности не испытывал отвращения. Ни в мыслях, ни наяву. Эмоции и чувства девушки — единственное, что играло роль в его нынешнем состоянии. Впрочем, возможно, всё дело как раз и заключалось в этом. Гарри понимал, где находится, не путал это с реальностью, он понимал, что весь этот мирок ему не принадлежит, и он лишь жалкий вор, что ворвался сюда без спросу. Никчемный, ничтожный, убогий вор. Гарри прекрасно понимал, кто он, и ненавидел себя за это, презирал всеми силами, но уже не мог отказаться от этого прекрасного мгновения. Всего один разочек… Он пытался уговорить себя, что поддался соблазну всего один раз и никогда больше не повторит это греховное падение в объятия лжи. Уговорить и поверить в это. Больше никогда… ни за что… — Да! Да! Да! Да, Карл! — воскликнул Гарри, чувствуя нежность и бесконечную тёплую радость, что затопили его тело, наполнили лёгкие и обосновались в сердце. В этот момент он был счастлив, как никогда раньше. Это было искреннее счастье, за которым не скрывалось ничего иного. Это было счастье, за которое не пришлось сражаться. — Правда? — переспросил Карл и прикусил нижнюю губу. Не сдерживая слёз радости, он подскочил на ноги, надел аккуратное колечко на тонкий пальчик своей возлюбленной и притянул её в свои крепкие объятия. — Правда! Самая настоящая правда! — прошептал Гарри, пряча покрасневший от слёз нос, утыкаясь им в широкую грудь. Ему так не хотелось, чтобы этот момент закончился. Как было бы прекрасно остаться здесь, в этом воспоминании, в котором нет и никогда не было войны, горя потерь, отчаяния и страха за свою жизнь и жизнь товарищей. И уже всё равно, что оно не его личное, что сам он никогда в реальности не чувствовал ничего подобного. Здесь и сейчас всё это было! И Гарри так не хотелось вновь почувствовать всё то, что преследует его в настоящем времени. Вот только… Реальность была беспощадна. Тик-так… — Нет-нет-нет… — Гарри схватился за голову. Тик-так… Все хорошие и добрые чувства тут же исчезли, оставили его, словно их и не было. Тёплая, живая, красочная и полная яркого солнца картинка испарилась, оставив перед глазами безрадостную гостиную с наглухо зашторенными окнами. Но ведь он помнил! Он помнил, как ещё минуту назад ему было хорошо, как никогда раньше. Он помнил, как трепетно сжимало в груди от теплоты… А сейчас на месте его сердца зияла огромная дыра. Боль сковала тело с новой силой. На глаза навернулись горькие слёзы. Тик-так… Часы неумолимо напоминали своим боем, что реальность здесь. Реальность там, где боль, где не существует даже маленького проблеска надежды. И его место точно не в том обманчивом беззаботном мирке, в который ему посчастливилось заглянуть. Но почему… Почему всё так быстро и резко оборвалось? Неужели нельзя было заключить во флакон чуть больше от этого прекрасного воспоминания?! Тик-так… — Хозяин… — каркнул Кричер, обеспокоено ловя его слегка безумный взгляд. Тик-так… — Заткнись! — хрипло прикрикнул на него Гарри, сжал кулаки и оглядел пол рядом с диваном. Фиал должен был быть где-то тут, рядом… — Закрой рот! Тик-так… Гарри дёрнулся, подался вперёд, зацепился взглядом за блеснувшее в тусклом свете лампы стекло и бросился к фиалу. Схватив его в безумном порыве, он попытался вылить себе на язык несуществующие капельки. Хотя бы одну крохотную каплю… Хотя бы одну лишнюю секундочку, чтобы продлить такое желанное счастье. Но фиал был пуст. А разъедающие изнутри, настоящие, принадлежащие только ему одному тёмные чувства уже взяли верх над лживой картинкой, уничтожили её и практически полностью потопили остатки всего хорошего. Тик-так… Слёзы душили. Поперёк горла встал ком. Гарри пытался глотать, но всё было тщетно. Он закашлялся, тяжело хватая ртом воздух, согнулся над полом, упираясь в него локтями, и зарыдал. Громко, отчаянно, ровно как в тот день, когда не пришёл на ЕГО защиту. Когда забился в угол, точно трусливая крыса, лишь бы только не идти на слушание. Гарри выл, скрёб по паркету ногтями, мучительно переживая возвращение в свою безрадостную реальность. Тик-так… — Хозяину нужно выпить воды… — Кричер настойчиво совал в его обессиленную ладонь стакан с прохладной водой. — Хозяин сотворил какую-то глупость… Тик-так… — Хозяин совсем себя не жалеет… Тик-так… — Хозяин мучает себя зазря… Тик-так… Тиканье часов и въедливый голос домовика сводили его с ума. Гарри не хотел их слышать. Не хотел! Но они просто не замолкали. Словно специально, словно знали, что именно это сделает его жизнь намного более ненавистной. Впрочем, винить часы было весьма глупо, вот только это было совсем не важно. До этого момента Гарри даже радовался их мерному тиканью, ведь они напоминали о реальности. Но сейчас настоящее хотелось уничтожить. Зачем ему такая болезненная реальность, когда всего за пару глотков можно получить идеальный лживый мирок… Тик-так… — Когда же вы все заткнетесь… — дрожащим голосом выдавил из себя Гарри и зло ударил кулаками по полу. Кричер даже не вздрогнул. Часы тоже проигнорировали его слова. Тик-так… Тяжело дыша, Гарри с трудом поднялся на слабых ногах, едва не рухнул обратно и изо всех сил вцепился в подлокотник дивана. Грубая ткань неприятно впилась в пальцы, но он даже не обратил на это внимания. Постояв несколько долгих минут под непрекращающийся мерный стук, Гарри, тяжело перебирая ногами, покинул гостиную, вышел в прихожую и незамедлительно выбрался на улицу. Он не хотел никуда идти, только лишь избавить себя от всех тревожащих звуков, а потому сел на крыльцо и откинулся спиной на грязную стену дома. Ночь медленно вступала в свои права. Немногочисленные магглы, задержавшиеся по каким-то своим делам, проходили мимо него, спеша домой, кутаясь в куртки и пальто. Они не видели двенадцатый дом, его покосившееся истоптанное крыльцо и не видели Гарри — бледного, измученного, покрытого испариной, безвольно раскинувшегося прямо на холодном камне. Они не видели его лишённое всех красок, обращённое к далекому небу лицо и блестящих в свете луны слёз, что непрекращающимся ручьём прокладывали себе путь по впалым щекам. Гарри схватился за грудь в районе болезненно колющего сердца, стиснул зубы и замычал что-то нечленораздельное. Ему было тошно. Ему было невыносимо горько. Ему было мучительно обидно, что в его жизни не было чего-то такого же простого, лёгкого и прекрасного, как он ощутил в воспоминании неизвестной девушки. Ему было противно до дрожи, ведь всё презрение, что он копил в течении полутора лет ко всем людям, опустившимся до глотка зелья воплощения, как рукой сняло. Он больше не презирал их, но себя презирал в сотни раз сильнее. Всё, о чём он мог думать сейчас, сводилось к зелью. Ещё остававшиеся яркими, воспоминания о пережитых чувствах, что пробивались сквозь вуаль боли и отчаяния, толкали его на новую глупость. Они буквально кричали ему, что выход рядом, надо лишь добыть ещё один фиал. Да-да! Всего один… от этого ведь никому не станет хуже, правда? Всего один фиал! Одно крохотное воспоминание, что поможет ему снова почувствовать радость. Счастье… истинное счастье, ради которого не нужно биться головой об острые камни непонимания и страха. — Хозяин, — обратился к нему Кричер. Кажется, прошло много времени с того момента, как он сбежал на улицу. Гарри не знал, сколько он уже просидел вот так перед дверью, не сводя взгляд с удивительно чистого неба. — Хозяину нужно вернуться в тепло… — Хозяину ничего не нужно… — глухо отозвался Гарри. Внезапная апатия захватила его сознание. Ему не хотелось двигаться, не хотелось никуда идти, не хотелось оказаться в тепле, хотя он изрядно продрог под холодным ветром. — Катись к чёрту, Кричер. Это мой приказ. — Кричер глупые приказы не выполняет, — воспротивился эльф. — Кричер самодостаточный эльф, работающий на благо своего хозяина. — Что ж ты тогда благо прошлого не сохранил… — Сириус Блэк мне хорошим хозяином не был! — выплюнул Кричер весьма оскорблённым тоном. Казалось, он был готов плюнуть Гарри в лицо, но сдержался в последний момент. — Кричер не хочет считать его своим хозяином! — Я твою голову завтра же на стену вывешу, — сказал Гарри ровным бесцветным голосом. Ни злости, ни раздражения, ни любой другой эмоции не прозвучало в его словах. — Кричер будет рад подобной чести, — отозвался Кричер, ничуть не покривив душой. — Кричер дождётся, когда хозяин уснёт на холоде, и всё равно вернёт его в дом, — предупредил он и с достоинством исчез. Гарри вновь остался один в тишине, о которой мечтал. На улице не осталось ни одной живой души, даже заплутавшей бродячей кошки не пряталось рядом. Гарри сидел, всматриваясь в небо, и ничего не видел. Звёзды сливались в одно неясное нечто и лишь разбавляли своим поблёкшим светом тёмное полотно, которое благодаря им становилось из насыщенного тёмно-синего дымчато-чёрным. Неприятные чувства продолжали поглощать тот кусочек света, что он успел украсть из чужого воспоминания. Желания с каждой секундой всё больше тускнели. И лишь одна мысль была достаточно яркой, чтобы Гарри мог на ней сфокусироваться. А может, попробовать ещё раз? Всего разочек… Одно маленькое, незначительно воспоминание. Крохотное, но обязательно счастливое… Никому же не станет от этого плохо, верно? Тик-так… Гарри резко открыл глаза и сел. Он сразу же оценил обстановку, пытаясь схватить волшебную палочку, которой почему-то не оказалось рядом, оббежал взглядом гостиную и скривился в отвращении. Кричер не обманул, дождался, когда он задремлет на крыльце, и перенёс его в дом. Здесь было тепло, в камине уютно потрескивали поленья, но Гарри от этого звука становилось только тошно. Любой уют казался ему ненастоящим и неправильным. В реальном мире, после всего им пережитого, уюту просто не было места рядом. Тик-так… Часы работали исправно. Гарри поднял на них пустой взгляд, скривился, и на глаза вдруг вновь навернулись слёзы. Давно он не чувствовал себя настолько ужасно. Казалось, это был рекорд его отвращения к самому себе и окружающей его действительности. И при всём при этом дурная мысль, возникшая после вчерашней слабости, никак не собиралась оставлять его. Она сверлила его сознание, вкручивалась всё глубже и глубже, заставляя вспоминать о чудесном миге, что удалось своровать благодаря зелью. Тик-так… — Хозяин… — Нет! — Гарри со всей силы ударил по подносу, что эльф протягивал ему в своих дряблых ручках. Тарелки и чашки с грохотом разбились, выплёскивая всё своё содержимое на пол и мебель. — Я не хочу тебя видеть! И слышать тебя не хочу! — прокричал он, схватил с кресла выглаженную без его ведома аврорскую мантию и переместился. Гарри даже и не подумал о конечном пункте перемещения, а потому стоило бы порадоваться, что его не расщепило. К тому же он даже очутился весьма близко к одному из входов в министерство. Пользовался этим проходом он крайне редко, но не возвращаться же домой только ради камина… Гарри скривился. Нет, возвращаться он точно не желает. Осточертевшее лицо Кричера бесило его сильнее, чем все бравые авроры вместе взятые. Выдохнув, Гарри оглянулся, мрачно встретил взгляд толстого домашнего кота — единственного свидетеля его появления — и зашагал в сторону телефонной будки. Серая, невзрачная улица, на которой она располагалась, была тихой и безлюдной, но и тут иногда появлялись весьма наблюдательные магглы, а потому Гарри заранее снял мантию. Он внимательно следил за ситуацией вокруг, каждый раз пытаясь нащупать палочку в кармане, вот только… никакой палочки там не было. Страх сковал тело. Гарри напрягся, сжал пальцы в кулак и стиснул зубы. Вот он, здесь, на открытом пространстве — идеальная мишень для недоброжелателя. Все чувства обострились. Слух, обоняние, осязание… Гарри метался взглядом от одного подозрительного предмета к другому, всё сильнее сжимал кулаки и мягко двигался вперёд, желая ступать беззвучно. До телефонной будки оставалась жалкая пара шагов… — Да она так и сказала! — неожиданный грубый голос разбил тишину. Скрипнула дверца, и из будки вышли двое мужчин, на ходу снимающих тёмно-синие мантии. Эмблемы отделов Гарри увидеть не успел. — А ты что? — А что я… — Мужчина понизил голос, словно бы боялся, что кто-то его подслушает. Впрочем, боялся он не зря, ведь Гарри хорошо расслышал каждое его слово. — Я купил ей зелье с очень подходящим воспоминанием… — Ты что! — возмутился его собеседник, но его глаза заинтересованно сверкнули. — И как? Она попробовала? Что говорит? — Говорит, чтобы я купил ещё что-то похожее. Она сказала, что почувствовала всё то же, что и владелец воспоминания. Увидела всё так, будто сама стояла там и… ну, ты понял, — отчего-то хитро добавил мужчина. — Чёрт, если бы не запрет в нашем отделе, я бы… — Думаешь, узнают, если… ну, один разочек… — Не знаю, но проверять как-то страшновато… Ох! Доброе утро, — поспешно кивнул мужчина, когда наконец увидел Гарри. Его собеседник тоже вежливо кивнул, вторя его приветствию. — Едва ли оно доброе, — мрачно отозвался Гарри, грубо задев плечом одного из мужчин на своём пути, и открыл дверь будки. — Чёртовы авроры, надеюсь, он не услышал ничего лишнего, — ещё успел расслышать он, прежде чем дверца отсекла его от всех звуков снаружи.

***

Зелье… Теперь Гарри слышал о нём повсюду. О зелье шептались в атриуме, в коридорах, в лифте… О зелье говорили в аврорате и непосредственно в его отделе, ведь это была главная цель их расследований. Гарри казалось, что за всё время, что зелье существует, он ещё никогда не слышал о нём так часто, как в этот день и во все дни, что последовали за ним. Даже в собственном доме он не мог спрятаться от этих разговоров. Кричер, точно издеваясь, напоминал Гарри о его дурном поступке, выпытывал о зелье, говорил о нём, порицал хозяина и ворчал без остановки. Казалось, только стены его крохотного кабинета в аврорате и могут защитить от напоминаний о пережитом в чудесном лживом мирке. Но когда о зелье не говорил никто другой, Гарри начинал думать о нём сам. Изо дня в день он всё возвращался и возвращался к мысли о возможности сбежать от реальности. Он ненавидел себя за это, презирал, но не мог перестать думать. Тик-так… Гарри вскинул голову на разбитые часы и сжал волшебную палочку. С того дня, как он попробовал зелье, прошла уже неделя. Долгая безрадостная неделя. Семь дней разъедающих, мрачных чувств. Недоверие, злость, обида, вина — они давили на него. И мысль, посасывающая на задворках сознания. Мысль очень тревожная и будоражащая. Мысль, побеждающая все прочие желания… Тик-так… — Привет, Поттер, — коротко кивнул ему Рон, без стука врываясь в его каморку. Казалось, он был не в духе. — Завтра в пять объявлен общий сбор нашей группы. В твоих интересах на него не опоздать. Тик-так… — Ты слышишь? Начальник просил донести это до тебя лично! Тик-так… — Я не глухой, — зло выплюнул в ответ Гарри. Рон своим появлением сбил его мысль. Вот только она быстро вернулась обратно. — Что, снова это идиотское зелье? Тик-так… — Снова оно, — поморщился Рон и покинул его кабинет, не прощаясь. Тик-так… Снова оно… Дверь захлопнулась за спиной Уизли с непривычно тихим хлопком. Гарри остался один на один с мерным стуком часов и периодически шумящими за спиной отходами. Реальность была омерзительно отталкивающей. И с каждым днем её омерзительность становилась всё более явной. Снова оно… Тик-так… Снова оно… Гарри сжал кулаки, зло ударил ими по столу и медленно выдохнул. Завтра их ожидал новый рейд. Должно быть, они изымут у одного из торговцев несколько партий зелья воплощённости. Наверняка никто не будет пересчитывать фиалы. Если бы только перебрать их снова поручили ему… Ах, если бы только… Слабовольный, бесхребетный, ничтожный… Тик-так… Впервые Гарри сам захотел прибыть на работу вовремя. Зелье манило его. Непрекращающиеся разговоры вокруг, тихий шёпот напоминали ему, как хорошо было в том счастливом мирке. Ещё один разочек. Всего один! Гарри хотелось хоть ненадолго заглушить свою боль. Сбежать от неё хоть на пару минут. Забыться… Ему хотелось вновь почувствовать счастье. Пускай даже его придётся воровать из чужого воспоминания. Тик-так… Ровно в пять утра он был в комнате собраний, занял, по обычаю, самый дальний стул и принялся ждать отмашку к действиям. Он внимательно наблюдал за старшими в группе, за начальником, внимал каждому слову так сосредоточенно, как никогда раньше. Гарри, увлечённый своей мыслью, впитывал информацию и запоминал детали. На этот раз их ждала совсем не такая миссия, как в прошлый. Они не устраивали облаву — всего лишь проверку соответствия лицензий на продажу с имеющимися экземплярами. Группа была разделена на пары. Гарри взял с собой Рон. Видимо, опасаясь, что тот может вытворить что-то непредсказуемое, или просто следуя приказу сверху. Гарри не возмущался. Ему было всё равно, с кем идти на задание. Внутри него вспыхнуло разочарование. Если они и изымут сегодня что-то, то из малого количества конфиската вряд ли ему удастся незаметно стащить хоть один фиал. Нет, сегодня ему не удастся получить даже жалкую пару минут лживого счастья. Они с Роном побывали на двух точках продажи. Продавцы были заметно напуганы их визитом, но работали честно и ничего не прятали. Документы соответствовали всем выставленным на стеллажи экземплярам воспоминаний. Потайных дверей и скрытых стеллажей обнаружить не удалось. Конечно, от точек, расположенных прямо посреди главной торговой улицы, ожидать иного было бы невозможно. И всё же Гарри не оставлял надежды. Хотя бы один фиал… — Здесь представлены детские воспоминания, господин аврор, — дрожащим голосом проговорил продавец. — Я выписал их в «Чёрной Устрице». Воспоминания из детства не самые популярные… — Гарри, просмотри фиалы, — приказал Рон. — Только не затягивай. — Я уже всё сделал, — отозвался Гарри мрачно. Он, ведомый соблазном, едва сдерживался, чтобы не совершить глупость. Фиалы Гарри осмотрел весьма бегло, чтобы не поддаться дурной мысли. — Нет тут ничего опасного. — Хорошо, — кивнул Рон. — Продолжайте следовать законам, мистер Додж, и бояться вам будет нечего. Помните, хоть одно нарушение, и ваш бизнес тут же погорит. — Что вы! Я никогда не пойду против закона! — Перемещаемся в отдел. Остальные наверняка уже закончили со своими точками. Может, хоть у них нашлась запрещёнка… — Рон недовольно скривился и кивнул Гарри. Они вернулись в отдел. — У нас ничего, — объявил Симус, встретив их на пороге комнаты собраний. — Пара условно запрещённых воспоминаний, но они под утверждённой законом защитой. Остальные тоже ничего не нашли. — И у нас пусто, — признался Рон. — Чёртовы твари. Всё твердят и твердят об этой «Устрице», но облава на неё ничего не дала. — Может, установить слежку? — Мы даже не знаем, кого ловить, — качнул головой Рон. — Впрочем, в этом есть смысл. Будем наблюдать. Я обговорю это с Бирном, составим с ним расписание нарядов. Всё на сегодня. Возвращайтесь к своим задачам… Тик-так… Весь оставшийся день Гарри маялся в своём кабинете. Заданий у него не было. Зато интерес к зелью стал просто невыносимым. Гарри с трудом дождался окончания рабочего времени и едва ли не самым первым покинул аврорат. Мысль не отпускала. Ему хотелось! Так хотелось своровать ещё один кусочек чужого счастья. И он спешил к нему, более не имея сил сражаться с самим собой. Гарри переместился в дом, оттолкнул Кричера с дороги и поспешил откопать в шкафу самую простую чёрную мантию. Она валялась там ещё со времен последнего курса и была ему чуток коротковата, но всего один взмах волшебной палочки решил эту проблему. Магия помогла и с капюшоном. Гарри весьма умело изменил вид мантии так, чтобы можно было с лёгкостью укрыться от всех посторонних взглядов. Завершив образ чарами отвлечения внимания и лёгкими чарами иллюзии, чтобы окончательно скрыть своё лицо, он набросил мантию на плечи, низко надвинул капюшон и вышел за порог, перемещаясь прямо на ходу. Очутившись в глухом тупике неподалёку от одного тайного прохода в Лютный переулок, Гарри ещё раз проверил все чары, сжал в кармане палочку, готовый отбить любое неожиданное нападение, и скользнул в толпу таких же не желающих показывать себя настоящих магов. Он точно знал, куда держать путь. Он знал все точки, где продавали зелье. Он знал, какие из лавок подверглись утренней проверке и каким ещё предстоит принять у себя авроров поздним вечером. Сделав ставку на тех, кто уже прошёл проверку, Гарри подстроился под скорость толпы, направляясь к нужному магазинчику. Он собирался взять только один фиал. Гарри твердил про себя одно и то же, уговаривал, что это всего лишь один разок. Больше он не поддастся на уговоры собственного жалкого желания. Больше он не заглянет в чужие воспоминания, не украдёт их счастье. Он шёл, ведомый толпой, прислушивался, наблюдал за ситуацией вокруг и ни на секунду не переставал сражаться с дурной мыслью, что шептала ему взять побольше воспоминаний. Вдруг, если он возьмет только одно, то оно не окажется таким же счастливым, как предыдущее… — Добрый вечер, — хрипло поприветствовал его старик за прилавком. Он оглядел гостя с подозрительным прищуром. Гарри ничего не ответил, молча прошёл в тёмное помещение и сразу же направился к ближайшему стеллажу. Ему нужен был всего один фиал. Ему было жизненно необходимо чужое счастье. Взгляд его безумно метался от одной тусклой картинки к другой, руки подрагивали, а сердце стучало с удвоенной силой. Гарри почувствовал дурное волнение. — У меня всё распределено для удобства покупателей, — прохрипел старик прямо за его спиной. Гарри вздрогнул и с трудом заставил себя оставить палочку в кармане. — Читайте на полках… Гарри пригляделся к надписям, нашёл подходящее наименование и схватил с нужной полки первый попавшийся фиал. Так и не произнеся ни слова, он подошёл с товаром к стойке, бросил на столешницу пару золотых монет и не стал ждать сдачи. Гарри покинул магазин так стремительно, словно бы боялся поддаться излишнему соблазну и взять больше воспоминаний. Сжимая драгоценный фиал в кармане, он поспешил домой. Тик-так… Гостиная встретила его привычным боем часов. Мерное тиканье в последнее время злило его, раздражало. Если раньше напоминание о реальности только поддерживало крохи его оставшихся сил, то теперь оно лишь показывало пропасть между его настоящим и тем, что могло бы быть, если бы он стал кем-то другим. Гарри бросил злой взгляд на часы, но ничего не сделал с ними, не остановил их бой, не выкинул их на свалку. Он будто бы ещё надеялся, что сможет совладать с самим собой… Гнусный, прогнивший, мерзкий… Тик-так… Гарри прошёл к дивану, сел и достал из кармана фиал. Он даже не снял мантию, сразу же вскрыл крышку и выпил всё до капли. Уже знакомые неприятные ощущения захватили его тело. Гарри откинулся на спинку дивана и принялся ждать. Секунда, две, три… пять. Его собственные чувства исчезли, а на их место пришли иные. Такие незнакомые, но безумно желанные. Новое воспоминание. Новое украденное счастье. Новая любовь, которую он, как вор, испытал за другого человека. Случайным образом Гарри вновь схватил воспоминание какой-то девушки. Эмоции её были невероятно яркими и тёплыми. Гарри наслаждался этим ворованным счастьем, пытался запомнить каждую секундочку, что провёл в приятной компании на берегу океана. Он слушал, как шумит вода, волнами набегая на мелкий песок, вдыхал полной грудью солоноватый воздух и сдерживал слёзы. Он льнул в объятия очередного парня, слушал его приятный голос и… Тик-так… Воспоминание оборвалось так же неожиданно быстро, как и в прошлый раз. Он только-только осознал это невероятное счастье. Только-только забыл о своей боли, как та напомнила о себе, сдавив его со всех сторон. Боль вырвала его из этого чудесного лживого мирка, огрела по голове, выбила воздух из лёгких и заставила взвыть от злости. Она вернула его в реальность без возможности вырвать лишнюю секундочку чужого счастья. Тик-так… Всё повторилось. Но на этот раз ему понадобилось меньше недели, чтобы сорваться. Продолжая уговаривать себя, что возьмёт только один фиал, и он станет последним в этой опасной игре с недосягаемой лживой Вселенной, Гарри вновь оказался в тёмном магазинчике. Хозяин встретил его хриплым приветствием, всё ещё с подозрением следя за его действиями, принял плату за одно воспоминание и довольно улыбнулся, приглашая его приходить ещё. И Гарри пришёл. Сорвавшись раз, второй, третий… он всё приходил и приходил, без разбору хватая каждый раз всего один единственный фиал. Он закрывался с ним в гостиной своего дома, садился на диван и готовился к новому погружению в чужие чувства. Поначалу только счастливые и добрые, после которых возвращение в реальность становилось невообразимо тяжёлым, они стали мешаться и с совершенно иными — грустными, а иногда и совсем безрадостными. Гарри изменил себе. Презрительно кривясь, он глотал по одному зелью каждый день. Он стал постоянным посетителем безликой лавки в Лютном. Будучи аврором, участвующим в поиске распространителя и создателя зелий, он поступался всеми аврорскими принципами, лишь бы заглянуть туда, где никогда бы не смог оказаться в реальности. Лишь бы почувствовать… Сначала он жаждал недоступного ему счастья, потом к этому добавилось желание увидеть, что кому-то может быть хуже, чем ему. Гарри просто не мог остановить себя от очередной покупки… — Добрый вечер! — Теперь хозяин лавки радовался его приходу. Он не отходил от своего молчаливого покупателя ни на шаг. Подталкивал ему всё новые и новые фиалы, рекомендовал какие-то, которые сам считал весьма редкими, и намекал… — Если хороший господин пожелает, то у доброго Ферна найдётся и кое-что намного интереснее… — Что, например? — впервые подал голос Гарри. Мрачный интерес и непомерное желание увидеть что-то новое. Почувствовать что-то новое… — Добрый Ферн покажет господину его небольшую коллекцию очень редких воспоминаний… если хороший господин заплатит за это… Гарри без лишних слов бросил на прилавок десяток золотых монет. Старик довольно крякнул, прибрал деньжата и поманил гостя за собой в подсобку. Там, спрятанная в умелом тайнике, от которого не несло даже крохой магии, хранилась небольшая коробочка запрещённых сюжетов. Потирая ладони, старик достал коробочку и передал её гостю, чтобы тот оценил собранную в обход закона коллекцию. — Вот, хороший господин, только взгляни. Такого ты ни у кого не найдёшь! Я выложил за них огромную сумму… Гарри проигнорировал его слова, они не были ему интересны. А вот фиалы, в которых тускло блестели воспоминания, захватили всё его внимание. Гарри перебирал их, поднимал на свет, чуть взбалтывал и присматривался к тусклым образам. Запрещённые сюжеты… Убийства, пытки, преступления, оргии, которыми кто-то не испугался поделиться. Попади такое воспоминание в руки аврора, и хозяину несдобровать… — Ну что, понравилось что-нибудь? — Что это… — Гарри поднял очередной фиал на свет и замер. Он знал это воспоминание. Он уже видел его! Он… — Чёрт, кажется, попало сюда по ошибке, — спохватился старик и потянулся за фиалом, но Гарри отвёл руку, не позволяя выхватить воспоминание. — Давайте я уберу его на стеллаж. Оно ничего не стоит… — Откуда оно у вас? — Внутри Гарри вспыхнул гнев. Он не понимал, как такое возможно. Откуда взялось это воспоминание?! Его просто не могло существовать! Неправда… — Ну! Отвечай, старик! — взревел Гарри и схватил продавца за рубаху свободной рукой. — Оттуда же, откуда и другие! Я всё покупаю в «Устрице»! Чёртовы гады надули меня на один сюжет! — выплюнул старик. В его глазах сверкнул дикий страх. — Я только лишь перепродаю воспоминания! — взмолился он. — Я ничего больше не знаю… — Кто продал тебе это воспоминание? — потребовал Гарри. — Я не знаю его имени. И он никогда не показывается сам! Гарри зло скрипнул зубами, оттолкнул старика и бросил ему пару монет. Забрав один фиал, он чуть ли не бегом выскочил на улицу и тут же аппарировал, ничуть не задумываясь о том, сколько привлечёт к себе внимания. Он появился на пороге дома, прошёл внутрь, пнул Кричера с дороги и ворвался в гостиную, где за последние полтора месяца скопилось изрядное количество пустых склянок. Они валялись всюду, мешались под ногами, звенели от его шагов, но Гарри было всё равно. Тик-так… И даже часы на пару с причитающим где-то рядом Кричером не будили в нём никаких чувств. Только лишь фиал, крепко зажатый в пальцах, имел сейчас хоть какое-то значение. Руки дрожали, сердце билось, точно сумасшедшее. Волнение и страх захватили его с головой. Недоверие будило злость. Гарри поднял фиал перед лицом и вновь заглянул внутрь, словно бы сомневался, что глаза его не обманули там, в лавке. Тусклая картинка медленно менялась, показывая события воспоминания. Детское личико с доброй улыбкой, блестящий взгляд зелёных глаз и спутавшиеся на ветру рыжие волосы. Гарри уже видел эту девочку. Тик-так… — Мама… — прошептал Гарри, прижимая фиал к груди. Тик-так… Гарри уже видел эту картинку однажды! Он видел её в думосборе во время битвы. Он знал наверняка, кому принадлежит это воспоминание! Но ведь он мёртв… Гарри стиснул зубы и зажмурился. Боль резанула сердце с новой силой, и вина напомнила о себе. Мёртв… Так Гарри считал. Но это воспоминание… Оно не могло оказаться в зелье. Не могло, если только он сам не продал его… Тик-так… — Ах ты ж… — Гарри обессиленно зарычал, не веря. Слёзы… злые и отчаянные сорвались с его ресниц. — Ах ты ж гад! — выдавил он из себя и откупорил фиал дрожащими пальцами. Ему это было необходимо. Необходимо убедиться… Может, это вовсе не то воспоминание?