Химический сон

Тик-так… Гарри уже коснулся губами прохладного стекла, но так и не сделал ни одного глотка. Что-то останавливало его. Ещё минуту назад он был полон мрачной решимости погрузиться в это воспоминание, убедиться в том, что это та самая сцена, что он уже видел однажды. Он хотел знать, не обманывают ли его собственные глаза. Тик-так… Но вот фиал уже у рта, а он просто не может заставить себя сделать глоток. И непонятно, что пугало его больше: окажется ли воспоминание тем самым, или это совсем не то, о чём он подумал. А ведь это могла быть вовсе и не Лили Эванс, верно? Может, эта девочка просто очень на неё похожа? Ну конечно же! Но даже если это и его мама, то разве не мог воспоминанием о ней поделиться кто-то другой? Тик-так… Гарри испугался. Страх зародился в животе, медленно распространяясь по всему телу. Неприятная дрожь заставила его поежиться и опустить руку. Вся решимость исчезла, словно её и не было. Боль с ещё большей силой заколола в сердце. Гарри боялся, что его первое предположение окажется правдой. Вина разъедала его лёгкие, не давая нормально вдохнуть. Перед глазами застыло бледное лицо, осунувшееся, с полупрозрачной кожей, по которой расползаются дорожки алой крови. И чёрные глаза, в которых застыло пугающее выражение. Тик-так… — Гад! — сипло гаркнул Гарри, чувствуя, как горькие слёзы щиплют глаза. Тик-так… Гарри упал на колени, сжал в кулаке злополучный фиал и зарычал. А что, если он действительно не ошибся? Что он сделает тогда? Он наклонился и упёрся лбом в пол. Покачиваясь вперёд-назад, Гарри завыл. Странная слабость напала на него, руки и ноги сразу показались такими тяжёлыми, почти неподъёмными. Он с большим трудом перевернулся на спину. Тик-так… — Почему… — слабо прошептал Гарри. — Почему ты обманываешь меня… — добавил он, обращаясь к кому-то незримому. Впрочем, он и сам не знал, с кем говорил в этот момент. — Что я буду делать… Тик-так… — Это же всё неправда… Тик-так… — Это очередная ложь… Тик-так… — Чья-то дурная шутка… Тик-так… Гарри лежал без сил, пялясь в пожелтевший потолок. Его мысли вяло текли по неведомым путям сознания, наводили на страшные идеи… Гарри не мог вернуть свою решимость. Ни злости, ни страха, ни волнения… — больше ничего не осталось. И даже боль вперемешку с виной стихли, освобождая место сковывающей пустоте. Казалось, на полу валялась лишь бездушная оболочка. Тень его прошлого… Тик-так… И только часы продолжали исправно исполнять свой долг. Их мерный бой, не прекращающийся ни на секунду, одновременно раздражал и дарил необъяснимую надежду. И Гарри почувствовал, как вместе с их тиканьем в нём потихоньку зарождается новая жизнь. Ещё робкая и очень ненадежная, но она дала толчок, чтобы медленно сесть, откинуться спиной на диван и сделать глубокий вдох. Судорожный, словно бы он только что выбрался из толщи воды, стремящейся навсегда оставить его на дне глубокого озера. Тик-так… Гарри дёрнулся и взволнованно оглядел пол вокруг себя. Фиал! Он валялся в метре от него, а крышка и вовсе откатилась куда-то к стене, и впору было испугаться, что воспоминание вытекло из своего заточения, но то оставалось за стеклом, словно бы что-то мешало ему протиснуться в узкое горлышко. Гарри облегчённо выдохнул, дотянулся до фиала и прижал его к груди. Тик-так… Сердце громко застучало, порываясь выскочить из-за рёбер. Он не знал, что ему делать, он боялся, страх вновь с головой захватил всё его существо. Гарри крепко стиснул зубы, зажмурился и медленно выдохнул, надеясь успокоиться. Понимая, что тянуть дальше было некуда, он всё же поднял фиал ко рту. Решимость так и не вернулась к нему, но если он не сделает этого сейчас, то уже никогда не найдёт в себе сил, чтобы заглянуть за завесу этой придуманной самим собой тайны. Тик-так… С трудом победив во внутренней схватке со своими сомнениями, Гарри всё же сделал пару больших глотков. Выпил всё до последней капли и прикрыл глаза, пережидая неприятные, но уже такие привычные ощущения. Его охватило чувство предвкушения, ведь до этого он всегда погружался в сюжеты, выбранные ради собственного удовольствия. Но вместе с тем самый настоящий ужас поселился в каждой клеточке его тела. Тик-так… Гарри ещё успел услышать тихий бой часов, а в следующую секунду по глазам ударил яркий солнечный свет. Он невольно прикрылся рукой, оглянулся в поисках тенька. Недолго думая, он поспешил вдоль блестящего ручья к дереву, под которым сидела рыжая девочка с журналом в руках, хотя тот, кажется, совсем не занимал её мысли. Она нетерпеливо высматривала кого-то в противоположной стороне от Гарри. — Извини, я опоздал, — звонким голосом протянул Гарри и в мыслях вздрогнул, всматриваясь в такое родное лицо. Мама… Это была она, сомнений быть не могло. Сверкающие зелёные глаза, совсем как у него, длинные рыжие волосы, аккуратный носик и очаровательные ямочки, появляющиеся на щёчках, когда девочка улыбалась. Это была она! Это было то самое место, что Гарри уже видел. Ручей, деревья, солнце… Всё повторялось. И даже сидят они ровно так же, как и там, в увиденном в думосборе сюжете. Наверное, имей Гарри большую власть над телом и эмоциями, он бы вновь взвыл от поглощающей боли и жгучей вины, но сейчас он чувствовал только радость и робкую надежду на что-то хорошее. — Снова от отца прячешься? — с грустью поинтересовалась Лили. — Я не прячусь! — возмутился Гарри в ответ. — Я просто… не хожу там, где он может мне встретиться. — Он плюхнулся рядом, и на некоторое время вокруг повисла вполне приятная тишина. — Северус… — А? Сомнений не осталось, но что-то смущало Гарри. Это воспоминание совершенно точно принадлежало Северусу Снейпу, и именно от его лица он смотрел на свою маму, чувствовал его восхищение и трепет перед красивой девочкой, его радость от того, что она говорит с ним. Гарри жадно рассматривал лицо Лили Эванс, надеясь запомнить его как можно детальнее, чтобы навсегда сохранить уже в своей памяти, но его мысли совсем не принадлежали ей. Гарри думал об этом воспоминании, в котором оказался. Сейчас, не обременённый собственными чувствами и эмоциями, он не злился и не винил себя, он мыслил здраво. Он пытался понять, как это случилось. Как это воспоминание оказалось в зелье? Снейп выжил? Инсценировал свою смерть? Сбежал и теперь скрывается? А когда закончились средства, решил заработать, продавая свои детские воспоминания? Или, может, кто-то просто украл нить памяти из думосбора в директорском кабинете? Нет же! Это невозможно! Воспоминания из думосбора изъяли авроры для предоставления их в суде в качестве улики. И ни одна нить памяти не была при этом потеряна, Гарри знал это наверняка. Но что, если кто-то забрался в архив и выкрал воспоминание уже после всех судов? В той неразберихе, что творилась вокруг, сделать это было весьма просто. К тому же, раз Снейп уже был признан мёртвым, за материалами по его следствию никто особо не следил. И по сей день не следят. — А что произойдёт, если я брошу в котёл с умиротворяющим бальзамом пару листьев мяты? — А зачем тебе там мята? — удивился Гарри. Он чувствовал искренний интерес к прозвучавшему вопросу. — Чтобы он был вкуснее, — ничуть не смутилась Лили. Она заправила за ухо длинную прядь и обиженно надулась, когда мальчик вдруг рассмеялся. — Ты что, хочешь кого-то отравить? — поинтересовался Гарри. Мысли его спутались. Он плохо помнил, о чём говорили Лили и Северус в том воспоминании. Но ему казалось, что тогда они оба ещё не учились в школе и столь сложные вопросы вряд ли могли обсуждать. — Глупость какая. Ты как что-нибудь скажешь! — недовольно отозвалась Лили. — Я тебе не какой-то там… отравитель! — Прости, я же не подумал, что тебя это заденет… — Гарри почувствовал страх. Он опасался, что сейчас подруга совсем обидится и оставит его одного. Одиночество пугало. — Я просто услышала разговор двух девчонок в поезде, я проходила мимо них, когда возвращалась в наше купе. Думаю, они были с пятого курса. Вот мне и стало интересно. А ты ведь всё-всё о зельях знаешь! Знаешь же? — улыбнулась Лили. Гарри уверенно кивнул. — Умиротворяющий бальзам очень капризный в приготовлении. Думаю, мята вступит в противостояние с чемерицей. По цвету зелье не изменится, но человек, сделавший даже очень маленький глоток, точно впадёт в глубокий, беспробудный сон. — Навсегда? — ужаснулась Лили и глянула на друга большими от страха глазами. — Ну, на пару недель точно, — быстро подсчитал тот. — Ты чего? — А вдруг… — прошептала Лили, — они попробуют добавить мяту и испытают зелье на себе? Ну, те девочки… — Ну и дуры тогда. Если не разбираются, зачем лезть? — В тебе нет ни капли сочувствия! — повысила голос Лили и неожиданно подскочила на ноги. Гарри глянул на неё снизу-вверх слегка удивлённо и настороженно. — Может, прогуляемся до моего дома? Я попрошу у мамы печенье. Съедим его на площадке. — Правда? Давай! — И радость тронула его сердце. Такая яркая, по-детски светлая и настоящая. Гарри вскочил на ноги вслед за девочкой и кивнул, робко улыбаясь. Тик-так… Картинка исчезла так резко и неожиданно. Ему хотелось большего. Ему хотелось увидеть дом мамы, может, даже бабушку с дедушкой, которых он никогда не знал. Гарри хотелось хрустеть вместе с ней печеньем и беззаботно болтать о каких-то незначительных вещах. И смотреть… Но реальность не терпела столь долгого от неё побега. И Гарри вернулся в свою погруженную в полумрак гостиную, а его собственная печаль уже захватила власть над только-только достигнутой в воспоминании безмятежностью. Тик-так… Гарри поднялся на дрожащих ногах, оглянулся и поспешил подобрать с пола треснувший стакан. Налив в него прохладной воды, он выпил её за несколько больших глотков и замер, тяжело дыша. Чувства мешались. Мрачная надежда, тревожное чувство горькой потери, страх, гнев… Слёзы щипали глаза. Гарри зло стиснул стакан, закричал и бросил его в стену, наблюдая за разлетающимися во все стороны осколками. Тик-так… — Не смей трогать! — выплюнул Гарри, когда Кричер появился в поле его зрения. Эльф глянул на него весьма странно, но впервые промолчал и исчез. Тик-так… Сделав пару шагов вперёд, Гарри остановился перед первыми осколками и опустился подле них на колени. Его взгляд метался от одного кусочка к другому, ловя тусклый блеск неровных граней. Тяжёлые мысли захватили сознание. Руки задрожали. Гарри поднял один осколок, задержал его перед своим лицом и с силой сжал. Резкая боль пронзила ладонь и пальцы, алая кровь выступила на бледной коже, но он и не подумал разжать кулак. Тик-так… Боль… Она не пугала его. Нет, только не такая, не физическая. Чего нельзя было сказать о душевной боли. О, она пожирала его, накрывала с головой и качала в своих невидимых потоках, не желая отпускать. Гарри купался в ней, продолжая винить себя во всём. Да, он был виноват! Что не спас, что не пришёл, когда это было необходимо, что не встал на защиту во время суда и… что не простился с ним на похоронах. Тик-так… Он считал, что весь мир погряз во лжи. Он считал, что все люди отвернулись от того, за что он боролся. Они бросили его, оставили наедине с мраком, отказались от всего, что случилось. Они решили закрыть глаза и представить себе новую идеальную картинку. Они позабыли… Но Снейп… Единственный, кто в мыслях Гарри был выше всего этого лживого мирка. Почему он! Почему он… Тик-так… Мысли путались. Гарри продолжал сдавливать осколок в кулаке и даже не морщился. Он поднял руку повыше и наблюдал за тем, как кровь стекает по бледной коже его запястья и скрывается под манжетой рубашки, а затем, как на белой ткани выступают красные пятна. Он всё смотрел, не пытаясь себе помочь, а перед глазами стояла другая картинка. Его личный кошмар. Его бесконечный груз… Вот, что он видел. Это воспоминание преследовало его всюду. Тик-так… Было время, когда Гарри внушал себе, что просто не смог бы помочь Снейпу. Да, никто бы не смог ему помочь. Змея Волдеморта атаковала его трижды, она безжалостно разорвала его горло, не оставляя надежды и шанса. Гарри твердил себе из раза в раз, что не вернулся к нему, потому что помогать уже было некому. И то же самое он говорил себе перед судом. Снейп мёртв, и ему наверняка уже плевать на всё, что происходит в оставленном им мире. Гарри и так передал его воспоминания аврорам, добился, чтобы дело начали, попытался восстановить хотя бы кроху справедливости. Так, что еще от него нужно? Тик-так… Но он сам себе не верил. Он поступил, как самый настоящий трус. Бросил, не помог, даже не проверил, дышит ли он еще… Сбежал, не пришёл в суд, не защитил перед озлобленной толпой нового правосудия. И на похороны не пришёл. Не потому, что не хотел, а из-за страха увидеть его действительно мертвым. Гарри пытался обмануть себя и заставить поверить в то, что ему всё равно, но это было не так. И он винил себя больше всех на свете, потому что настоящий герой пал в ненависти всего мира. Тик-так… Но что теперь? Гарри не хотелось верить, что тот жив. Его дурное сознание играло с ним злую шутку. Теперь он боялся того, что Снейп выжил. Груз вины увеличивался с каждой секундой. И сейчас Гарри искал малейшую возможность, чтобы доказать себе обратное. Да, в воспоминании, кажется, что-то не сходилось с тем, что он помнил, но, наверное, он всего-навсего подзабыл детали. Кто-то наверняка просто стащил нить памяти и продал её за хорошую сумму среди запрещённых сюжетов. Конечно, ведь это воспоминание одного из ужаснейших Пожирателей Смерти. На этом обязательно нужно было нажиться. Тик-так… Гарри вскочил на ноги, пошатнувшись, выпустил осколок и, не позаботившись о ране, покинул гостиную. Он слабо переставлял ноги, касался стен здоровой рукой, но упорно шёл к выходу. Ему необходимо было вдохнуть прохладный воздух, остудиться и прогнать прочь все спутанные мысли. Ему хотелось прийти с самим собой к какому-то соглашению. Гарри толкнул дверь, вышел на крыльцо и сел, упираясь спиной в стену. Погода стояла весьма неприятная, моросил противный дождь, но, кажется, его это только радовало. Гарри прикрыл глаза, медленно выдохнул и прижал пострадавшую руку к груди, убаюкивая её, точно маленького ребёнка. Кисть пульсировала, её ужасно кололо, а он всё терпел, надеясь отвлечься. — Северус Снейп… — прошептал Гарри и запрокинул голову, чувствуя, как слёзы в очередной раз наворачиваются на глаза. — Ты не мог выжить… Ведь так? Я видел, как душа покинула твоё тело, а глаза застыли, потеряв всякий блеск… Сделав глубокий вдох, Гарри медленно выдохнул и поднял дрожащую руку к затянутому мрачными тучами небу. Дождь усиливался, крупные капли падали на кожу, мешались с кровью, делали её тусклой, полупрозрачной, растворяли её, помогая быстрее стекать по коже. Гарри заворожённо следил за особенно крупными каплями, и мысли его постепенно выстраивались во что-то дельное. Гарри знал, что должен был докопаться до истины. Он прислушался к себе, к ноющему в груди чувству бесконечной вины, но вместе с тем отыскал где-то внутри только-только зародившуюся робкую надежду на освобождение. Ему вдруг показалось, что как только он точно узнает всю правду, жить станет проще. Если тот мёртв, Гарри успокоится и наконец попрощается с ним, как должен был сделать ещё пару лет назад. А если жив… — Если только ты жив, — прошептал Гарри, моргая, чтобы сдержать слёзы, — ты мне за всё ответишь… Безвольно уронив и без того пострадавшую руку на твёрдый камень крыльца, Гарри прикрыл глаза. Он дрожал от холода, стучал зубами, но не вставал на ноги, продолжая мокнуть под не на шутку разошедшейся стихией. Начался настоящий ливень. Косой, подчиняющийся резким порывам ветра. Крыши домов угрожающе затрещали, поторапливая неудачливых прохожих, кто не успел скрыться в домах. Редкие деревья опасно пригибались к земле, грозя сломаться пополам. И за всем этим шумом неожиданно послышался хлопок. Гарри не вздрогнул, не открыл глаза, но невольно сжал кулаки, готовый отбиваться от нежданного гостя. А то, что неизвестный направляется именно к нему, он нисколько не сомневался. Шаги было плохо слышно из-за дождя, и всё же Гарри напряг слух, пытаясь разобрать какой-то сигнал. И вот! До него донёсся весьма звонкий цокот каблуков. Девушка? — Гарри? — ужаснулась гостья до боли знакомым голосом. Гермиона наклонилась к нему и тронула напряжённое плечо. Она, конечно, не знала, что тот едва сдержался, чтобы не ударить её. Впрочем, стоило узнать голос, как напряжение чуточку его оставило. — Я тебя не звал… — выплюнул Гарри. Он не хотел её видеть. Не хотел говорить. Не хотел ничего о ней знать. Одна только мысль о подруге вызывала внутри болезненную бурю чувств. Страшные воспоминания лезли в голову и неизменно заставляли его переживать ужасные события прошлого. Как то, в котором погиб… — Я знаю! — крикнула Гермиона в особенно сильный порыв ветра и взмахнула рукой, защищая друга от непогоды. Гарри, почувствовав тепло, защипавшее его кожу, неприязненно скривился. — Ты вообще никого из нас не зовёшь. Ты не отвечаешь на письма, избегаешь встреч, посылаешь Рона на работе… Гарри, я умоляю тебя! — Со слезами на глазах Гермиона упала рядом с ним на колени. — Я прошу тебя, пожалуйста, дай мне тебе помочь… Позволь… — Мне не нужна помощь, — глухо отозвался Гарри, открыл глаза, но даже не взглянул на подругу, с трудом поднимаясь на ноги. — Хотя бы выслушай меня! — воскликнула Гермиона с мольбой и тут же ахнула, когда её взгляд опустился к пострадавшей руке. — Что… что с твоей рукой? Гарри… — Она попыталась было коснуться его, но тот весьма резво отпрянул от неё. — Уходи, Гермиона. Нам не о чем говорить. — Гарри… — Я всё сказал! — разозлился он. — И хватит таскаться к моему дому. Кричер не откроет тебе дверь. И я тем более. — Мы ведь все переживаем за тебя! — Гермиона всё же поймала его за локоть. — Я уверена, ты не прочитал ни одного моего письма. Но… ты не забывай о нас. Пожалуйста, Гарри, мы всегда готовы помочь! Во всём! Ты только напиши! Или зайди к нам… — Я подумаю, — отмахнулся от неё Гарри, надеясь, что такой ответ отвадит девушку, вырвал свою конечность из захвата и скрылся в доме, хлопнув дверью прямо у неё перед носом. Встреча с подругой не вызвала в нём никаких эмоций, только отвлекла от мыслей, впервые за последнее время приобрётших чёткую форму, не путающихся между собой и… позволяющих подумать о будущем. Тик-так… Гарри вернулся в гостиную, упал на диван и прикрыл глаза. Рука отнялась по локоть, а плечо закололо с удвоенной силой. Он потерял много крови и чувствовал ужасную слабость, но продолжал игнорировать боль, словно бы боялся, что вместе с ней уйдёт и неожиданно появившееся рвение сделать хоть что-то. Гарри думал о том, как ему получить доступ к воспоминаниям из архива и не привлечь при этом к себе внимание других авроров. Учитывая, что за всё время службы он показал себя как самого незаинтересованного в чем-либо сотрудника, сделать это будет весьма затруднительно. Гарри Поттер считался в кругу своих коллег человеком опасным и непредсказуемым, но совершенно точно не интересующимся делами их отдела. Он выполнял приказы очень нехотя, ничего не уточняя, не вдаваясь в подробности. Если задания не было, он не покидал пределы своего кабинета, не ходил на общие обеды в столовой, не заговаривал ни с кем без особой на то необходимости. Любой внезапно проявленный интерес с его стороны вызовет подозрения. Тик-так… Гарри уснул, терзаемый тяжелыми мыслями, и в следующий раз открыл глаза, когда часы пробили ровно шесть раз. Утро. Гарри поморщился, опёрся на пострадавшую руку и даже не сразу понял, что совсем не чувствует боли. Осмотрев обработанную рану, он скривился ещё больше и прислушался к себе. Мысли его вновь спутались, бросая из крайности в крайность. Вялость, нежелание что-либо делать и всякое отсутствие какого-либо плана на будущее — всё вернулось на круги своя. Тик-так… Интерес исчез, оставив после себя только лишь страх, злость, вину… Гарри перевернулся на бок, выдохнул в мягкую спинку дивана и стиснул зубы. Ему вдруг стало очень холодно. Дрожь прошла по телу. Пытаясь согреться, он обнял себя за плечи и подогнул ноги. Больше двигаться не хотелось… Тик-так… — Хозяин опоздает на работу, если будет валяться тут и дальше, — раздался хриплый голос домовика. Тик-так… Кричер звякнул чем-то у дверей. Гарри вздрогнул и резко сел, будто испугался. Его взгляд замер на осколках стакана. Сердце пропустило удар. С трудом поднявшись на слабые ноги, он медленно подошёл к эльфу и протянул ему раскрытую ладонь. Кричер с сомнением положил крупный осколок поверх затянутых тонкой корочкой ран и стал пристально наблюдать за нерадивым хозяином. Тик-так… Гарри поднял осколок, удобнее перехватил его и сделал небольшой надрез на пальце. Выступила первая капля крови. Боль отрезвила. Гарри медленно выдохнул, бросил осколок на пол и сжал кулак, поднимая взгляд к потолку. События вчерашнего дня, которые ему бы очень хотелось забыть, навсегда вычеркнуть из памяти, чтобы они не бередили его душевные раны, чтобы не давали пищу его непомерному чувству вины, вновь вышли на первый план. Тик-так… — Снейп… — прошептал Гарри, зажмурился и тряхнул головой. Тик-так… Мысли стали более чёткими. Гарри припомнил свои вчерашние умозаключения и неожиданно почувствовал жажду докопаться до истины. Если накануне ему только показалось, что правда подарит освобождение, то теперь он по-настоящему решил, что нет иного пути вернуть миру светлые краски без лживых пятен, кроме как найти Снейпа — мёртвого или… живого. Это была его единственная отныне цель. Поиск правды и искупления. Тик-так… Гарри не мог думать больше ни о чём другом. Он схватил мантию, набросил её поверх мятой, испачканной кровью рубашки, небрежно щёлкнул застёжками, не забыл о волшебной палочке и вышел из комнаты. Сжимая тёплое древко в кармане, он, захваченный одной единственной мыслью, поднялся в кабинет, бросил в камин горсть летучего пороха и переместился в атриум министерства. Опасность… Гарри вышел из камина и сразу же оказался в центре толпы спешащих куда-то волшебников. Людей было слишком много. Он не успевал следить за всеми. Напряжение росло. Стиснув зубы, Гарри поспешил к лифтам, ни на секунду не расслабляясь и не отпуская палочку в кармане. Он был готов отразить любое брошенное в него проклятье, ожидая, что вот-вот попадёт в ловушку. Гарри давно не чувствовал себя настолько в большой опасности. Подозревая всех людей во лжи, он лишь за редким исключением не чувствовал угрозы от тех, кто находился рядом. Но вот так, в толпе, когда напасть могут неожиданно со всех сторон… Гарри выбрал очень неудачное время, чтобы прийти на работу. Однако его цель стоила подобной жертвы. И он, напряжённо наблюдая ситуацию вокруг, твёрдо шёл прямиком к архиву судебных разбирательств. Гарри добрался до лифтов и подоспел как раз вовремя, чтобы первым оказаться у дальней стены. Упершись в неё спиной, он мрачно проследил за тем, как внутрь проходят другие работники министерства. Многие косились на него с опаской. Должно быть, их пугал его пристальный взгляд, явно подозревающий в них что-то неладное. Должно быть, от него веяло нехорошей аурой. Впрочем, Гарри их страх даже радовал. Волшебники сторонились и старались держаться подальше, оставляя вокруг него свободных четыре фута. Дышать от этого становилось легче. Расступились перед ним и в тот момент, когда он добрался до нужного этажа. Архивы располагались ниже всех прочих отделов, и гости здесь были весьма редки. Гарри вышел один. Двери лифта громыхнули за его спиной, закрываясь, эхо гулко разнеслось по пустому длинному коридору. Здесь не было абсолютно ничего, даже дверей. Темнота сгущалась и поглощала всё, что уходило за десять метров вдаль. Гарри подслеповато прищурился, прислушался к посторонним звукам, не услышал ничего, кроме далёкого шума лифта, что поднялся на верхние этажи, сделал первый шаг во тьму, затем второй, третий… двадцать седьмой, пока не оказался в тупике, из которого не было иного выхода, кроме как пойти обратно. Впрочем, он ничуть не растерялся, вынул волшебную палочку, взмахнул ею, вызывая рядом с собой несколько ярких огоньков, и встретился взглядом с торчащим из стены каменным ликом. — Имя и цель визита? — проскрежетал неприятный старческий голос. Гарри поморщился. — Гарри Поттер, проверка по делу один, три, шесть, ноль, ноль, четыре, семь, икс, кей. Запрос аврората. — Принято, — отозвался голос. Послышался глухой стук, надрывный кашель, а затем стена разошлась в стороны, и перед посетителем предстал сухопарый старичок, крючком согнувшийся к полу. — Ну проходи, чего застыл, — возмутился тот и пихнул гостя короткой палкой, на которую опирался при ходьбе. — Ещё раз тронете меня своей клюкой и крупно пожалеете, — мрачно протянул Гарри, сверкнул на старика злым взглядом и прошёл мимо него к огромным стеллажам, вытянувшимся на сотни метров вглубь помещения. — Что, думаешь, раз герой, то можно беспомощным старикам угрожать? — ничуть не испугался архивариус. — Нашёлся мне тут, умник. Будешь с мной в таком тоне говорить, я твоему начальнику-то сведения о визите отправлю… — Я назвал верные данные, — отозвался Гарри и обернулся на старика со странным взглядом. Тот неприятно осклабился. — Официально запроса из аврората не было, — сказал архивариус. — Пришёл копаться по своему личному делу, нарушитель, и ещё возмущаешься. — Можете хоть сейчас сообщить об этом начальнику, мне всё равно, — бросил Гарри и отвернулся к стеллажам. Он не знал, где лежат воспоминания Снейпа, даже не представлял, в какую сторону ему отправиться, но не желал обращаться за помощью. — Потерял чего? — насмешливо вопросил архивариус, распознав его замешательство. Гарри поморщился. — Похоже, что потерял? На удивление, хоть старичок и раздражал его, но Гарри совсем не чувствовал напряжения рядом с ним, он был спокоен, не ждал подвоха или подлого удара сзади. Старик не боялся его и не пытался казаться милым. Он кривился, будто ужасно устал от посетителя за жалкую минуту, насмехался и поглядывал на Гарри совсем незаинтересованно, хотя, кажется, был рад разнообразить свои скучные будни смотрителя архива. Он не казался Гарри лживым, как все прочие волшебники, и очень напоминал о… — Похоже, что тут хранится что-то очень для тебя важное, парень, — протянул архивариус и встал рядом, поглядывая между рядами. — Могу помочь за ответную услугу. — Это какую же? — Когда придёшь сюда в следующий раз, принесёшь мне зелье с воспоминанием поинтереснее, — с весьма явным намёком на запрещённый сюжет сказал тот. — Не боишься предлагать подобную сделку аврору, старик? — мрачно усмехнулся Гарри. — А чего мне бояться на старость лет? А так хоть жизнь снова почувствую. Взять какую-нибудь красотку, разложить на столе, как в молодости… Ох, где мои юные годы! — Будет тебе красотка, — согласился с условиями Гарри, — когда я посмотрю то, что меня интересует, а ты сотрёшь всякое упоминание о моём здесь присутствии. — А мне говорили, что наш герой туповат и сердоболен… Врали? — Суди сам, — отмахнулся от него Гарри. Ему нужно было как можно скорее увидеть воспоминания, пересчитать, проверить их подлинность. — Так и что же интересует спасителя магического мира? — Воспоминания Северуса Снейпа. Отведи меня к ним. — Весьма неочевидный выбор. — Архивариус удивлённо вскинул брови и глянул на своего гостя с немым вопросом в глазах. — Я предполагал иное… Что же! Воспоминания Северуса Снейпа. Иди за мной, мальчик… — приказал он и весьма резво отправился вдоль стеллажей вглубь зала, постукивая палкой по полу. Тук-тук… Гарри вздрогнул. Стук клюки был так ужасно схож с тиканьем настенных часов, что невольно закрадывалась мысль о нереальности окружающей его действительности. Он стиснул зубы, сжал собственное запястье и принялся выкручивать его, словно бы это могло помочь ему убедиться в том, что он не спит и не находится в чужом воспоминании. Тук-тук… — А что предполагал ты? — поинтересовался Гарри, желая отвлечься от чёртового стука, который сейчас никак не помогал ему, а только раздражал и… путал мысли. — О тебе ходят дурные слухи, герой, ты же знаешь? Тук-тук… — И что с того? — Гарри помрачнел ещё больше. — Так я и подумал, что ты за какой-нибудь тёмной игрушкой пришёл. От Пожирателей много чего осталось. Если бы только кто-то, кроме меня, помнил об этих вещицах, мир бы погрузился в очередной мрак. — Будто он сейчас не во мраке… — выплюнул Гарри зло. — Мир, полный лживых надежд. — А ты весьма оптимистичен. Как с таким настроем монстра одолел, вот вопрос, — насмешливо протянул старик, сворачивая в боковую секцию. Тук-тук… — Просто повезло… — Всем бы так везло! — воскликнул архивариус и стукнул по ближайшему стеллажу. Тот засветился, задрожал, и порядок полок вдруг изменился. Гарри сразу же увидел стройный ряд фиалов. — Вот они, все здесь. С собой не отдам, даже не мечтай. У меня всё под счёт. — Немощный старик, едва волочащий ноги, на страже порядка? Это даже звучит смешно. — Гарри говорил ровно, безэмоционально. Он подтянул ближе к краю низкий ящик и быстро обежал взглядом колбы, подсчитывая их количество. — Здесь есть думосбор? — Здесь чего только нет. И думосбор где-то изъят был. Жди тут. Тронешь чего лишнего, и я сразу узнаю, — с этими словами старик растворился между стеллажей, а Гарри застыл напротив фиалов с воспоминаниями. Количество совпадало. Ровно столько, сколько он извлёк из думосбора в кабинете директора. И если все эти воспоминания остались прежними, не подменёнными на какие-то другие, то… Гарри тряхнул головой. Его затрясло. Тело сковал страх. Сердце громко бухнуло в груди, стало невыносимо жарко. Мысли спутались. Его разрывали диаметрально противоположные чувства. Жажда узнать правду граничила с яркой потребностью бросить всё, сбежать домой, забиться в самый дальний угол и сидеть там, пока чувство вины не оставит его… Тук-тук… — Вот, держи. Ну, помогай старику! — повысил голос архивариус. Гарри вздрогнул, качнулся на слабых ногах и вцепился в небольшую чашу, что притащил ему старик. — Что ты хочешь там увидеть? Не насмотрелся в судах? — Архивариус вдруг хмыкнул и ядовито добавил: — А, точно, герой ведь не пришёл в суд. Чего ж тогда сейчас потянуло… — Он не договорил, когда кончик волшебной палочки упёрся ему в горло. — Замолчи, старик… — прошипел Гарри, гневно раздувая ноздри. Боль затопила сердце, а вина достигла поистине жутких масштабов. Она давила со всех сторон, заставляла вспоминать ошибки, сожалеть. — Если тебе жизнь дорога, не смей… — Понял, понял, не нервничай так, герой… — И не зови меня героем! — выплюнул Гарри вдобавок, сильнее вдавил кончик палочки в его горло и только после этого опустил руку. — Смотри, не разбей. — Старик не показывал страх. Он явно хотел оставить последнее слово за собой. Но Гарри было уже всё равно. Подрагивающими от волнения руками он принялся быстро откупоривать флаконы и сливать нити воспоминаний в думосбор. Не теряя времени зря и не давая себе шанса сбежать, он опустил лицо в дымчатый водоворот и вновь оказался в уже знакомых пейзажах. Гарри смотрел воспоминания, и слёзы подкатывали к глазам. Он будто вернулся в тот страшный день. День битвы, день смерти… многих людей и его в том числе. Гарри тоже погиб тогда… Эмоции душили — тёмные, поглощающие, разрушающие всё на своём пути. — Северус? — А? Гарри вздрогнул и вгляделся в бледное лицо маленького Северуса. Тот поднял взгляд от растерзанных листьев в своих руках, и невольно улыбнулся девочке. Улыбка его была такой робкой, даже пугливой — или так только казалось. Гарри подошёл ближе, упал перед ним на колени и попытался поймать вечно ускользающий от него взгляд чёрных глаз. А потом… — Расскажи мне ещё раз про дементоров. — Зачем тебе? — Если я буду заниматься волшебством вне школы… Это был совсем другой диалог. Не тот, что он прожил вместо Снейпа. А значит, то воспоминание… Гарри резко выдохнул, протянул руку и попытался коснуться мальчика, но его пальцы прошли сквозь него, не почувствовав преграды. Вскочив на ноги, он замотал головой и понял, что не может сделать вдох. Судорожно хватая воздух ртом, Гарри схватился за горло, рухнул обратно на колени и зажмурился. Казалось, что он вот-вот упадёт замертво, но удушье прошло, словно его и не было, а плеча коснулись чьи-то холодные пальцы. — Умирать у себя в архиве не позволю. — Крик старика донёсся до него глухо, словно через толстый слой ваты. — А ну, приди в себя, парень! — добавил архивариус и наградил его звонкой пощечиной. Гарри дёрнулся, схватился за горящую огнём щеку и вскинул на него безумный взгляд. — Спокойно! Спокойно… — Какого чёрта… — хрипло выдохнул Гарри, не совсем понимая, что происходит. — Не знаю уж, чего ты там увидел, но сдохнуть у себя во владениях я тебе не дам. Ещё не хватало, чтобы меня обвинили в убийстве Гарри Поттера. Тьфу на тебя! Иди давай отсюда, да не забудь в следующий раз захватить оплату за мою добрую помощь тебе. — Больно ты уверен, что я ещё вернусь… — Вернёшься, куда тебе деваться, — протянул старик, полностью уверенный в своих словах. Гарри смерил его злым взглядом, выпрямился, резко развернулся и широким шагом направился к выходу, не прощаясь.

***

Неделя… Прошла ровно неделя с того дня, как Гарри посетил архив. И с каждым новым днём ему становилось всё хуже, а количество зелий, что он глотал в желании забыть собственную боль, увеличилось вдвое. Гарри хотел знать правду и страшился её. И вот вроде бы казалось, что факт «жизни» очевиден, но уверенности в этом он всё равно не чувствовал. Воспоминание могло быть получено иным путем. Кто-то когда-то выудил его у Снейпа, а сейчас продал. Всё объяснялось довольно просто. Но и в это не верилось. Гарри запрокинул голову к тёмному небу. Ночь была холодной. Тучи закрыли собой звёзды и месяц. Накрапывал неприятный дождь. Он жаждал узнать истину, но его трясло от одной только мысли, что эта истина принесёт ему в итоге. Гарри пнул в сторону особенно большой ком грязи, взмахнул палочкой в очередной раз и заглянул в образовавшуюся яму. Завыл пробирающий до костей ветер. Погода соответствовала его внутреннему состоянию. Такая же мрачная, холодная, безысходная… Гарри методично махал волшебной палочкой, поднимая всё новые и новые горсти земли. Он не боялся быть пойманным, даже не думал об этом. Его занимал лишь один вопрос. Его вела жажда получить освобождение. И он пришёл сюда, чтобы докопаться до истины — в прямом и переносном смысле. — Ты же там, да? Ты должен быть там! — крикнул Гарри. Его потряхивало. Совершив очередной взмах, он вновь заглянул в яму и стиснул зубы. Гарри направил палочку вглубь, подсветил себе и почувствовал, как внутри всё леденеет от ужаса. Но отступать было некуда. И потому он сделал очередной взмах, поднимая гроб из земли. Опустив его рядом с ямой, он на негнущихся ногах подошёл ближе, вцепился побелевшими от напряжения пальцами в крышку и медленно выдохнул. Сердце застучало в три раза быстрее, эхом отдаваясь по всему телу. К горлу подкатил ком. — Ты должен быть там, — едва слышно прошептал Гарри. — Должен… — как мантру повторял он. Он и сам не знал, сколько простоял так, цепляясь за крышку гроба и всё повторяя и повторяя одно и то же слово. Начался ливень. Гарри промок до нитки, но не двигался, пытаясь заставить себя пойти на этот шаг. Бежать, когда уже достал гроб? Нет, уже было слишком поздно. Гарри закричал, пытаясь придать себе сил, зажмурился и наконец сдвинул крышку. А когда смог открыть глаза и заглянуть внутрь… упал коленями в грязь и зарыдал. Горько, отчаянно, ненавидя себя изо всех сил.