Один из миллионов

Ин Хо медленно выпрямился, отлепившись от раковины. Он не произнёс ни слова, но его взгляд говорил гораздо громче. В нём читались усталость, разочарование и какая-то обречённость. Ки Хун отчётливо видел, как напряжены мышцы его лица, как нервно дёргается уголок губ. Ин Хо сделал шаг вперёд, и Ки Хун невольно отшатнулся, словно от удара. Расстояние между ними сократилось до критического минимума, до той точки, где воздух казался густым и тяжёлым от невысказанного. Ухо Ки Хуна опалило горячее дыхание Ин Хо, каждое выдохнутое слово звучало как приговор. — Выбирайся отсюда. Пока не поздно. — Я... я буду играть! — выдавил Ки Хун, хотя голос его дрогнул. Он оттолкнул Ин Хо и рванулся к двери, намереваясь выйти из туалета. Но дверь оказалась заперта — ручка не поддавалась, сколько он ни дёргал. Сердце Ки Хуна заколотилось чаще. — Ты издеваешься? — обернулся Ки Хун в сторону альфы, его голос сорвался на крик. — Ты для этого меня отделил от всех остальных? Ин Хо не ответил сразу. Он стоял неподвижно, словно собираясь с силами, его глаза — тёмные, непроницаемые — буравили Ки Хуна. Наконец, он произнёс тихо: — Раз ты про это заговорил... какие у тебя отношения с Сан Ву? Ки Хун замер, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Сан Ву — это просто друг его детства, о каких отношениях между ними может идти речь. Ки Хун сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Что ответить? — Никаких отношений, — наконец пробормотал он, стараясь звучать убедительно. — Мы просто... играем вместе. Как все остальные. Ин Хо фыркнул, его губы скривились в саркастической улыбке. — Играете? И Ты думаешь, что он тебя защитит? Сан Ву не тот, кем кажется. Он использует людей, как инструменты. А ты... ты слишком доверчив для этой игры. Ки Хун почувствовал раздражение. — А ты? Ты кто такой, чтобы давать советы? Ты один из них — тех, кто устроил эту мясорубку! Почему я должен тебе верить? Ин Хо отвёл взгляд, его плечи слегка опустились. В этот момент он казался просто уставшим человеком, запертым в роли, которую он, возможно, ненавидел. Он провёл рукой по лицу, словно стирая маску. — Потому что я видел, как это заканчивается. Для таких, как ты. Выигрыш — это миф. Уходи, пока можешь. Я могу... помочь тебе выбраться. Ки Хун колебался. Сердце колотилось, разум кричал о бегстве, но голод, и долги удерживали его. Дверь всё ещё была заперта — значит, Ин Хо контролировал ситуацию. Что, если это шанс? Или очередная игра? Он глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. — И как ты мне поможешь? Расскажешь, где выход? Или просто отпустишь, и солдаты меня пристрелят снаружи? Ин Хо улыбнулся — впервые по-настоящему, хоть и грустно. — Не драматизируй. Лицо Ин Хо озарила горькая улыбка. Он снова приблизился к омеге, глубоко вдыхая его феромоны — в них что-то изменилось. Сделав ещё шаг вперёд, он втянул воздух, но Ки Хун резко оттолкнул его. — Ты больше не имеешь права так ко мне подходить! Ты бросил меня! — Ки Хун, нам не по пятнадцать лет, чтобы так реагировать. Я не бросал, а лишь взял паузу. — Игнор в несколько недель — это для тебя пауза? — рявкнул Ки Хун, снова толкнув Ин Хо. — Я что, шутка для тебя? Мы не подростки, чтобы вести себя так, но почему ты поступаешь именно как ребёнок? Знаешь, что я чувствовал? Будто игрушка, которой ты наигрался и бросил, как только она надоела. — Ки Хун, ты не понимаешь, — мягко начал Ин Хо. — Тогда объясни для непонятливых. Что это за игры? В чём их суть? И кто ты вообще такой? — Я не могу объяснить тебе это, по крайней мере — сейчас. Когда их взгляды встретились, Ки Хун почувствовал, как что-то внутри него сжалось. В глазах Ин Хо он увидел не просто сожаление, а глубокую, тихую обречённость, словно тот уже знал, чем всё закончится, и отчаянно, но бесполезно пытался это предотвратить. Между ними повисла гнетущая тишина, наполненная невысказанными словами. Ин Хо первым отвёл взгляд, его лицо стало непроницаемым. Затем он достал из кармана что-то и вложил в ладонь Ки Хуна. Бумажный пакет. Ки Хун развернул его и увидел паровые пирожки – пянсе. В животе предательски заурчало, напоминая о том, как давно он не ел. Он быстро сглотнул, чувствуя, как тепло пирожков проникает сквозь бумагу, и поспешно спрятал пакет в карман, словно это был последний шанс на утешение. — Спасибо, — буркнул Ки Хун, — но это ничего не значит. — Конечно, — Ин Хо поднял руки в жесте «всё в порядке». Он обошёл Ки Хуна, оценивая его с ног до головы. Его взгляд задержался на талии, скрытой олимпийкой. Как же ему хотелось прикоснуться и вдохнуть этот знакомый запах. — Если ты не хочешь уходить, — сказал Ин Хо, взяв Ки Хуна за руку и посмотрев в глаза, — я могу помочь. Дать тебе небольшое преимущество перед другими. Ки Хун напрягся. Преимущество? В этой проклятой игре, где каждый шаг мог стать последним? — Какое преимущество? — спросил он, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё сжималось от страха перед неизвестным. Ин Хо придвинулся ближе, его рука скользнула по спине Ки Хуна, останавливаясь на пояснице. — Первая игра, которую ты увидел на мониторах, тебе ничего не напомнила? Как люди бежали и останавливались, стараясь не пошевелиться? Ки Хун замер, пытаясь уложить слова Ин Хо в голове. "Красный свет, зеленый свет…" Вспышка воспоминаний – залитый солнцем двор, звонкий смех, беззаботное детство. Но здесь, в этом кошмарном месте, эта игра… она приобрела чудовищный, зловещий оттенок. Ки Хун отшатнулся, словно от удара. Осознание обрушилось на него всей своей тяжестью. Детские игры. Игры, которые должны были приносить радость, здесь превратились в смертельные ловушки. Его сердце забилось учащенно, отдаваясь глухим стуком в висках. Он чувствовал, как по спине пробежал холодок, несмотря на жаркое дыхание Ин Хо, которое теперь обжигало его шею. — Это все детские забавы? — прошептал Ки Хун, его голос дрожал от смеси страха и неверия. Он пытался отстраниться, но руки Ин Хо крепко держали его, не давая вырваться из этого удушающего объятия. — Правильно, хороший мальчик, — промурлыкал Ин Хо. Он притянул Ки Хуна еще ближе, так, что их тела соприкасались, и Ки Хун почувствовал, как напряглось тело напротив. — Все, что здесь происходит, — это игра. Просто очень, очень большая и очень, очень дорогая игра. И ты, Ки Хун, только что сделал свой первый ход. Ки Хун закрыл глаза, пытаясь справиться с накатывающей паникой. Он видел перед собой не просто игры, а искаженные, извращенные версии своего прошлого. — Но… зачем? — выдохнул он, чувствуя, как его силы покидают его. Ин Хо усмехнулся, и Ки Хун почувствовал легкое давление его губ на своей шее. Это было одновременно пугающе и странно возбуждающе, что еще больше сбивало его с толку. — Зачем? — повторил Ин Хо, его голос стал чуть громче, но все еще оставался интимным.— Ради зрелища. Ради того, чтобы увидеть, на что способны люди, когда ставки так высоки. И ради денег, конечно. Много денег. Он отстранился ровно настолько, чтобы Ки Хун мог посмотреть ему в глаза. Взгляд Ин Хо был пронзительным. — И что теперь? — спросил Ки Хун, его голос был едва слышен. Ин Хо снова притянул его к себе, его рука скользнула по спине Ки Хуна, останавливаясь на пояснице. На этот раз прикосновение было не просто удерживающим, а скорее… успокаивающим. — Теперь, Ки Хун, — прошептал Ин Хо, его дыхание снова коснулось уха Ки Хуна, — ты учишься играть. И ты будешь играть хорошо. Потому что от этого зависит твоя жизнь. Омега внутри Ки Хуна встрепенулся от таких действий альфы. Сердце забилось быстрее, дыхание стало поверхностным. Он хотел провалиться в эти объятия, почувствовать тепло и безопасность, которые исходили от сильного тела напротив. Но что-то внутри, какая-то упрямая часть его самого, сопротивлялась. С трудом отстранившись, Ки Хун отвернулся от него. Его плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки. Он чувствовал на себе взгляд, острый и изучающий, и это только усиливало его желание сбежать. Не глядя, он направился к двери, каждый шаг казался ему тяжелым, словно он шел против сильного ветра. — Ки Хун, – позвал его голос, низкий и полный недоумения, но в нем не было ни капли принуждения. Это был просто зов, вопрос, который заставил его остановиться у самой ручки двери. — Я тебя понял, — тихо сказал он, сдерживая дрожь в голосе. Ин Хо, не отводя взгляда, добавил с легкой усмешкой: — Кстати, ты же обычное молоко не пьешь? Его наконец-то выпустили из туалета. Ки Хун вышел, не оглядываясь, и сразу же встретил обеспокоенного Сан Ву. — Почему так долго? — спросил тот, стараясь не выдать тревогу. — Что-то случилось? — Нет, то есть да, — Ки Хун взял Сан Ву за руку и отвел в угол, подальше от посторонних ушей. — Я узнал кое-что. Это все детские игры, но с садистским уклоном. — Ки Хун, откуда? Ты в туалете был не один? Что с тобой там сделали? — Ничего, — слабо улыбнулся Ки Хун, потирая шею. — Угостили пянсе. Будешь? Сан Ву посмотрел на сверток в руке Ки Хуна, поправил очки в недоумении, но взял один пирожок. Вместе они направились к кроватям — завтра их ждал тяжелый день. На следующий день яркий свет разбудил их. Солдаты в розовых униформах с кругами на масках стояли, ожидая, когда все соберутся за завтраком. Другие, с треугольниками на масках, будили оставшихся. Все были с автоматами. Когда очередь дошла до Ки Хуна, ему вручили бутылку шоколадного молока и пирожок. Он оглядел остальных — у них было обычное молоко. Мелочь, казалось бы, но приятно. Ки Хун с улыбкой наблюдал, как игрок с жадностью поглощает пирожок, не обращая внимания ни на что вокруг. Его собственный желудок удовлетворенно урчал. Сан Ву медленно моргнул, фокусируя взгляд на протянутой руке Ки Хуна. Пянсе. Он посмотрел на игрока 199 невидящим взглядом, а затем перевел его на Ки Хуна, жующего пянсе. Тот благодарно кивнул, принимая пирожок. Он понимал, что с Сан Ву что-то не так, но не решался спрашивать. Атмосфера в комнате сгустилась, наполнившись невысказанными тревогами. Только Ки Хун, казалось, сохранял подобие оптимизма, стараясь разрядить обстановку своими шутками. — Умные люди почти не едят, - сказал Ки Хун, доедая пирожок. Он достал из кармана оставшийся пянсе и вручил его молодому альфе. Звук громкоговорителя прорезал тишину. «Повторяю вторая игра скоро начнется.» Игроки последовали за солдатами, медленно проходя по знакомым, но всё так же мрачным коридорам. Сан Ву вдруг ускорился и обогнал остальных, направляясь к девушке с номером 067 — той самой, которой Ки Хун пытался помочь ранее. Его голос был приглушён, и их разговор издалека не слышался, но Ки Хун внимательно наблюдал, надеясь узнать её имя. Когда они вышли из коридоров, перед ними предстала огромная детская площадка, ярко раскрашенная в яркие цвета. Карусели, горки и качели выглядели сюрреалистично на фоне рисунков. Из громкоговорителя раздался голос, который попросил выбрать одну из фигур, изображённых на стене: круг, треугольник, звезда и зонтик. Ки Хун тихо выругался, вспомнив слова Ин Хо, но они здесь не помогали. Он оглядел остальных игроков — все казались растерянными. — Сан Ву, что думаешь? — обеспокоенно спросил Ки Хун. — Есть какие-нибудь идеи? Сан Ву долго смотрел на фигуры, словно пытаясь найти подсказку. — Я не знаю, — признался он. — Но нас четверо, и фигур тоже четыре. Не стоит терять это преимущество. Инвесторы говорят: не клади все яйца в одну корзину. — Точно! — подхватил Ки Хун и повернулся к старику, привлекая его внимание. — Господин, он был лучшим учеником в классе, даже в Сеульский университет поступил. — Какой талантливый юноша, — улыбнулся старик. — Вот именно! — Ки Хун немного взбудоражился, будто ему сделали комплимент, а затем перешёл на шёпот. — Мы разделимся, как говорит Сан Ву, а там разберёмся. Кто какую фигуру возьмёт? Сан Ву последний раз оглядел фигуры и выбрал треугольник. Игрок 199 взял круг, который напомнил ему луну в его родной стране. Остались звезда и зонтик — выбор за стариком и Ки Хуном. Игрок 001 уступил выбор Ки Хуну. Ки Хун внимательно осмотрел оставшиеся фигуры и, с лёгкой улыбкой, выбрал зонтик. — Почему зонтик? — с тревогой спросил Сан Ву. — Мама часто ругалась, что я постоянно теряю зонты, — ответил Ки Хун. — После этого она стала давать мне только сломанные. Я всегда мечтал иметь зонтик, как у всех. — Ты уверен? — уточнил Сан Ву, продолжая беспокоиться за его выбор. Вскоре после выбора фигур из громкоговорителя раздался холодный, механический голос, объявлявший правила новой игры. Это была "Сахарные соты" — испытание, которое требовало от каждого игрока вырезать свою выбранную фигуру из тонкой медовой лепешки, не сломав её при этом. Ки Хун посмотрел на свою фигуру: хрупкий зонтик с множеством тонких линий и изгибов выглядел почти невыполнимой задачей, как будто его специально подстроили для провала. Ки Хун чертыхнулся про себя, вспоминая слова Ин Хо. Ему всё-таки стоило прислушаться к его совету — возможно, тогда бы он выбрал что-то попроще. Омега почувствовал на себе тяжёлый взгляд Сан Ву, он поднял глаза, но тот уже отвёл взгляд, сосредоточившись на своей фигуре — треугольнике, который казался относительно простым. Сан Ву сжал челюсть. Вдруг раздался сигнал — таймер начал свой отсчёт, и громкий тиканье эхом разнеслось по площадке. Игроки бросились к своим фигурам, стараясь усердно работать иглой, отделяя фигуры от медовой лепешки. Они игнорировали грозных солдат с оружием наготове, которые патрулировали периметр, их шаги гулко отдавались по полу. Воздух наполнился сладким, приторным запахом сахара, смешанным с запахом пота и страха. Ки Хун весь вспотел, его руки дрожали, а в животе начало подташнивать от нарастающего ужаса. Он снял свою олимпийку, бросив её на пол, и нагнулся над фигурой, пристально вглядываясь в нее. Осторожно, с замиранием сердца, он водил иглой по контуру зонтика — тонкие линии требовали ювелирной точности, малейшая ошибка могла расколоть весь кусок. Ки Хун аккуратно убирал лишнюю часть лепешки и съедал её, чувствуя, как сладкий сахар прилипает к губам, но это не приносило никакого удовольствия — только тошноту. Вдруг он почувствовал на себе пристальный взгляд солдата, который остановился прямо напротив него и неотрывно следил за каждым движением, его глаза были спрятаны под маской с треугольником. Прошло всего три минуты от начала игры, как раздался первый выстрел — резкий, оглушительный звук разорвал тишину, и один из игроков упал замертво. Их стало меньше. Ки Хун вздрогнул, но заставил себя сосредоточиться, игла в его руке дрогнула, едва не повредив зонтик. Сразу же последовал следующий выстрел — ещё один игрок рухнул, и площадка наполнилась криками ужаса и отчаяния. С каждой секундой их становилось всё меньше, таймер тикал безжалостно, а солдаты продолжали свой обход, готовые стрелять в любого, кто не справится. Ки Хуна вырвало прямо на фигуру. Рвота попала прямо на сахарные соты, разъедая и без того хрупкий контур зонтика. Ки Хун в панике схватился за голову. Все кончено. Он обречен. В голове пронеслись картины: мать, нуждающаяся в деньгах, дочь, которую он не может обеспечить, долги, преследующие его по пятам. Неужели все закончится так? Вдруг в поле зрения появился Сан Ву. Он что-то шептал, призывая к себе внимание. Ки Хун не сразу понял, что тот предлагает. Сан Ву показывал на свой треугольник, намекая на обмен. Ки Хун недоверчиво посмотрел на него. Почему он хочет помочь? Ведь это игра на выживание. Но времени на размышления не было. Выстрелы звучали все чаще, а таймер отсчитывал последние секунды. Ки Хун отчаянно кивнул, соглашаясь на сделку. Сан Ву быстро и аккуратно достал свой треугольник, протягивая его Ки Хуну. Тот в свою очередь передал ему испорченный зонтик. Сан Ву наклонился над зонтиком, его лицо исказилось в гримасе отчаяния. Он дрожащими руками схватил иголку и начал яростно вырезать сложную фигуру, пот струился по его лбу. Сахарная сота крошилась под его натиском, но он не сдавался, двигаясь с лихорадочной скоростью. Каждая секунда казалась вечностью, выстрелы приближались, а сердце колотилось в груди, как бешеный барабан. Звуки выстрелов становились все ближе и громче, заставляя его вздрагивать. Он чувствовал, как на него смотрят десятки глаз, выжидая его ошибку. Но он не мог позволить себе проиграть. Не сейчас, когда он почти закончил. Собрав все свои силы, он сделал последний, решающий надрез. Зонтик отделился от общей массы, и он с триумфом поднял его над головой. В ту же секунду прозвучал выстрел, но пуля просвистела мимо. Он выжил. Сан Ву облегченно выдохнул, понимая, что ему удалось обмануть смерть еще раз. Но надолго ли? Солдаты грубо подтолкнули их вперёд, выводя через узкий коридор, ведущий прочь от сюрреалистичной площадки. Воздух был спёртым, пропитанным запахом пота и крови, а стены, казалось, пульсировали от скрытых механизмов игры. Ки Хун шёл первым, его ноги подкашивались с каждым шагом. Он чуть не рухнул, инстинктивно опершись ладонью о холодную металлическую стену, чтобы не упасть. Ноги до сих пор дрожали от адреналина и страха — воспоминания о выстрелах, о взгляде солдата, о сладком сахаре, который едва не стал его могилой, не отпускали. Сердце колотилось так сильно, что он слышал его стук в ушах, заглушая шаги других. Сан Ву шёл следом, его рука слегка коснулась плеча Ки Хуна в знак поддержки, но тот лишь кивнул, не в силах говорить. Али бормотал что-то себе под нос на своём языке, пытаясь скрыть дрожь в голосе, а старик, 001, выглядел спокойнее. — Мы сделали это. — прошептал Сан Ву, когда они вошли в просторную комнату отдыха, напоминавшую казарму: ряды коек с тонкими матрасами. Ки Хун едва слышал его слова. Проходя мимо ближайшей кровати, он не смог сдержаться — его желудок скрутило, и он резко свернул в сторону туалета, маленькой кабинки в конце комнаты. Дверь захлопнулась за ним с металлическим лязгом, и он упал на колени перед унитазом, закрывая рот руками. Его рвало — волна за волной, выплёскивая остатки сахара, смешанные с желчью и слюной. Тело сотрясалось от спазмов, а в голове крутились обрывочные мысли: — Я жив... Но сколько ещё игр? Ин Хо... Где ты сейчас? Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом, и он чувствовал себя опустошённым, как никогда. Наконец, спазмы утихли, и Ки Хун прислонился спиной к стене, тяжело дыша. Он вытер лицо рукавом, пытаясь успокоиться. Ки Хун погладил свой живот, чувствуя отголоски рвоты и ноющую пустоту. Ему было плохо, тошнота подкатывала волнами, и он сомневался, что сможет продолжить игру. Каждая клетка организма протестовала против насилия и жестокости, которые ему пришлось пережить. Он не понимал, как можно так низко пасть, превращая человеческие жизни в разменную монету ради развлечения богатых садистов. В тишине туалета, прерываемой лишь его неровным дыханием, внезапно раздался звук выстрела. Ки Хун вздрогнул, сердце бешено заколотилось в груди. Страх, леденящий кровь, парализовал его. Неужели еще не все? Он медленно поднялся, опираясь на стену для равновесия. Ноги дрожали, но нужно было двигаться, нужно было узнать, что произошло. Осторожно приоткрыв дверь, он выглянул в комнату. Игроки, собравшись в центре комнаты, возбужденно переговаривались, жестикулировали, тыча пальцами в сторону, откуда донесся выстрел. В воздухе висело напряжение, смешанное с облегчением и испугом. Видимо, кому-то не повезло. Ки Хун, собравшись с силами, вышел к остальным. Его появление не осталось незамеченным. Сан Ву тут же отделился от толпы и направился к нему. — Тебе уже лучше? – прошептал он, заботливо похлопав Ки Хуна по плечу, словно убеждаясь, что тот не развалится на части. — Сейчас намного, – ответил Ки Хун, стараясь скрыть дрожь в голосе. Сан Ву окинул взглядом оставшихся участников. Внезапно раздался голос из громкоговорителя. "Внимание! Сейчас мы объявим результаты второй игры!" Все взгляды устремились на большой экран, где высветилась ужасающая цифра – количество выбывших игроков. Тишина повисла в воздухе, прерываемая лишь нервными вздохами. Вскоре в комнату внесли еду. Ки Хун посмотрел на содержимое. Аппетита не было. Желудок сворачивался в тугой узел, отказываясь принимать любую пищу. Он отвернулся и, свернувшись калачиком на своей кровати, закрыл глаза, пытаясь унять боль и дрожь, охватившие все тело. В голове снова и снова всплывали картины насилия, которые он только что пережил. Сан Ву тихо сел рядом с Ки Хуном, наблюдая, как остальные игроки выстраиваются в очередь за скудным пайком. В комнате стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными разговорами. — Может, тебе всё-таки поесть? — осторожно спросил Сан Ву, оглядывая Ки Хуна с головы до пят. — Тебе нужно подкрепиться, завтра будут ещё игры. Ки Хун лишь слабым голосом простонал: — Я не хочу... — Не время строить из себя ребёнка! — резко ответил Сан Ву. Он одним движением вырвал одеяло из рук Ки Хуна и грубо поднял его на ноги. От резкого движения у омеги закружилась голова, и он чуть не упал. — Время есть, — твёрдо сказал Сан Ву, ведя Ки Хуна к очереди. Ки Хун не хотел стоять, ему хотелось лечь и забиться в какой-нибудь тёмный угол или хотя бы оказаться на коленях у матери, где можно было бы почувствовать хоть немного безопасности. Но сил у него не было — Сан Ву буквально тащил его вперёд, не давая выбора. Когда очередь дошла до Ки Хуна, на столах уже почти не осталось еды. Он оглядел пустые подносы и с надеждой обратился к солдату, стоявшему рядом: — Я ещё не поел. Солдат с квадратом на маске холодно ответил: — Еда была точно рассчитана на количество игроков. В этот момент женщина, стоявшая позади Ки Хуна, заговорила резким голосом, который только усилил боль в его голове. Он попытался отступить, но краем глаза заметил дуло револьвера, направленное прямо у него перед лицом. Женщина мгновенно спряталась за его спиной, словно защищаясь. Издалека, с кроватей, послышался голос девушки, указывающей на группу игроков: — Это они съели две порции! В комнате повисла напряжённая тишина. Ки Хун почувствовал, как его сердце бешено колотится, а страх сковывает каждое движение. Ки Хун, сжимая кулаки, направился к группе игроков, обвинённых в краже пайка. Его голос дрожал, но в нём звучала искренняя обида: — Зачем вы это сделали? Это наша еда, мы ещё не поели. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах болезненным звоном. Медленно повернув голову, Ки Хун увидел Сан Ву, стоявшего рядом с непроницаемым выражением лица. — А здесь что, есть твоё имя? — сурово произнёс мужчина с татуировкой, оглядывая бутылку в руках. — Что-то не вижу. Мужчина допил остатки из бутылки, и в этот момент Ки Хун внезапно бросился на него, разбивая бутылку о пол. Игрок 101 резко оттолкнул Ки Хуна, но Сан Ву успел схватить омегу, оглядел его и, закрыв своим телом, встал между Ки Хуном и мужчиной. Началась драка. Сан Ву, обычно воздерживавшийся от насилия, теперь не мог остаться в стороне — мужчина явно провоцировал конфликт. Сан Ву несколько раз попал по скуле, но пропустил несколько ударов, из-за чего сам упал на пол. Ки Хун мгновенно подбежал к Сан Ву, прикрывая его своим телом, и получил удар в бок. Раздался выстрел. Тишина, повисшая после выстрела, казалась оглушительной. Игрок 101, тяжело дыша, оглядел поверженных. Его взгляд задержался на Ки Хуне, который, несмотря на боль, продолжал прикрывать Сан Ву. В глазах 101-го мелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с презрением. Он снова пнул лежащего Сан Ву, но на этот раз удар был скорее демонстративным, чем болезненным. Затем, не удостоив Ки Хуна даже взглядом, он развернулся и направился ко своим. Когда звук его шагов затих, Ки Хун осторожно отстранился от Сан Ву. Он тут же склонился над другом, его руки дрожали, когда он пытался оценить его состояние. — Сан Ву! Ты как? Больно? – голос Ки Хуна был полон тревоги. Он ощупал бок, куда сам получил удар, но сейчас все его внимание было сосредоточено на Сан Ву. Сан Ву медленно поднял голову. Его лицо было бледным, на скуле виднелся свежий синяк, а губа была разбита. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. — Я... я в порядке, Ки Хун, – прохрипел он, его голос был слабым. Он попытался сесть, но от резкого движения застонал. Ки Хун тут же помог ему опереться на себя. — Не двигайся резко. Дай мне посмотреть. Он осторожно приподнял футболку Сан Ву, обнажая его бок. Там, где пришелся удар, уже начинал появляться темный синяк. — Это не очень хорошо, – пробормотал Ки Хун, его сердце сжалось от беспокойства. Он огляделся, ища хоть что-то, что могло бы помочь. Сан Ву кивнул, его взгляд был прикован к Ки Хуну. Он видел, как тот, несмотря на собственную боль, заботится о нем. — Ты... ты тоже ранен, – тихо сказал Сан Ву, заметив, как Ки Хун морщится, когда двигается. — Это ерунда, – отмахнулся Ки Хун, хотя чувствовал ноющую боль в боку, - главное, что ты в порядке. Почти. Мы же команда, Сан Ву. Или я ошибаюсь? Сан Ву ответил не сразу. Он смотрел на Ки Хуна, на его искренность, на его готовность защищать. — Нет, Ки Хун, – наконец сказал он, его голос был тихим, но твердым. -Ты не ошибаешься. Мы команда.