Один из миллионов

Игроки начали собираться в главном зале, их стало ощутимо меньше — вместо той большой толпы, что выходила отсюда взбудораженной, полной ожиданий легкости и веселости игр, остались лишь остатки. Люди возвращались поникшими, с пустыми глазами, словно тени прошедшего кошмара. Запах страха витал в воздухе, густой и удушающий, смешиваясь с остатками феромонов. Ки Хун попытался стряхнуть с себя разговор с альфой — тот укол в груди, невысказанные слова Ин Хо, скрытые за маской. Он встряхнул головой, заставляя себя сосредоточиться. Нужно было вернуться к поискам. В начале, когда они только вошли, он почувствовал знакомый феромон — тот самый, что принадлежал мужчине, знакомому ему с детства. Ки Хун надеялся, что он жив, что где-то здесь, среди этого хаоса. Проходя мимо толпы опустошенных людей, чьи лица были искажены страхом от прошлой игры, Ки Хун оглядывал оставшихся. Среди них выделялась молодая девушка, выглядевшая так, будто только недавно окончила школу — хрупкая, с широко распахнутыми глазами. Рядом стоял человек с татуировкой, напоминающий главаря банды, и старик с номером 001, что явно должен был сидеть дома с внуками, а не торчать здесь, в этом кошмаре, с морщинистым лицом и дрожащими руками. Ки Хун ускорил шаг, пробираясь сквозь толпу, его нос улавливал слабые следы феромона. Толпа внезапно начала сгущаться, люди сжимались в плотный круг, словно магнит притягивал их к чему-то в центре. Ки Хун напрягся, пытаясь разглядеть, что же там происходит. Он осторожно пробирался вперед, разгоняя людей локтями, чтобы освободить себе путь. В центре круга он увидел мужчину с татуировкой — того самого, что напоминал главаря банды. Тот грубо схватил молодую девушку за плечи и избивал её. Без раздумий Ки Хун рванулся вперед, врезаясь в мужчину и отталкивая его от девушки. Его сердце бешено колотилось, адреналин взрывал в жилах кровь. Он крепко схватил обидчика за руку, стараясь удержать и защитить девушку. — Отстань от неё! — рявкнул Ки Хун, глядя в глаза татуированного мужчины, не скрывая решимости и гнева. Мужчина, удивленный неожиданным вмешательством, на мгновение замер, его глаза вспыхнули яростью. Перед ударом ногой в бок Ки Хун успел разглядеть татуировку на лице мужчины. У него была татуировка змеи, обвивающая щеку и спускающуюся к шее — наверное, это что-то значило в мире преступных группировок. Ки Хун иногда видел такие татуировки на коллекторах, которые пытались выбить из него деньги, которых и так не было. Эти воспоминания пронеслись в голове, как вспышка, но времени на размышления не оставалось. Удар ногой пришелся точно в бок — сильный, жесткий, выбивающий воздух из легких. Ки Хун упал, хватаясь за живот от боли, но тут же, с трудом преодолевая волну тошноты, он встал, подходя к мужчине близко. От него несло — густой, доминирующий запах альфы, мощный и подавляющий, как ударная волна. Внутренняя омега в Ки Хуне сжалась в комок, инстинктивно подчиняясь этому аромату, но он не показал своего страха. С открытой грудью, сжав кулаки, он выступал против мужчины, который был здоровее его в два раза, — хрупкий омега против грубой силы альфы. — Кто ты такой? — прорычал мужчина, его голос низкий и угрожающий, с ноткой смеха. — Я... — Ки Хун поправил свой локон волос, выбившийся из прически, — Я, Сон Ки Хун из Сонмундона. — Слушай-ка, Сонмундон, — пропуская имя мимо ушей, произнес игрок 101, — я еще не закончил с этой девкой, вставай в очередь если тоже хочешь получить по морде. Ки Хун боялся смотреть на него, болел живот. Он постоянно оглядывался, стараясь выцепить из толпы взглядом своего друга. — И-извините, — голос Ки Хуна дрожал, его феромоны были слишком сильные для него, они подавляли его, мужчина явно был очень сильно зол, — но я вам не позволю беззаконно избивать эту девушку. — Ах ты, мерзота. Да кто ты ей вообще такой? Ки Хун нервно рассмеялся, продолжая искать в толпе уже поддержку, хоть какую-нибудь маленькую помощь. Игрок 101 шагнул ближе, его татуированная змея словно ожила под светом, а феромоны альфы стали еще гуще, проникая в легкие Ки Хуна как яд. Толпа вокруг замерла, затаив дыхание — никто не хотел вмешиваться в разборки между альфой и омегой, особенно если это могло закончиться плохо. Девушка, которую Ки Хун пытался защитить, сидела на полу. — Кто ты ей? — повторил мужчина, его голос стал тише, но от этого еще страшнее, как шипение змеи перед броском. Он схватил Ки Хуна за подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза. — Ты думаешь, что можешь просто влезть? Ты же омега, мелочь. Я чувствую твой запах — слабый, жалкий. Ты дрожишь, как лист на ветру. А теперь убирайся, пока я не размазал тебя. Ки Хун сглотнул, его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Феромоны мужчины давили на него, вызывая волну подчинения — инстинкт омеги кричал, чтобы он отступил, но Ки Хун не мог. Он не для того пришел сюда, рискуя всем. Ки Хун обошёл толпу, чувствуя, как сердце разрывается на части, но он не мог отступить. Подойдя к мужчине, он толкнул его в грудь, собирая всю смелость. — А ты сам кто ей? — голос Ки Хуна дрожал, но он заставил себя продолжать. — На вид ты бандюга, который издевается над несчастными девушками. Небось, ты и заставил её воровать. Мужчина нахмурился, глаза сверкнули яростью. Ки Хун перевёл взгляд на девушку — с разбитой губы стекала кровь, но её эмоции были непонятны. Он замахнулся на Ки Хуна, но тот успел отпрыгнуть в сторону, едва избегая удара. В этот момент послышался звонок двери, и толпа вздрогнула от неожиданности. Внезапно дверь распахнулась, и внутрь вошли солдаты в розовых униформах, лица которых скрывали маски с геометрическими фигурами — у одних треугольники, у другого — квадрат. Их появление мгновенно притянуло внимание толпы. Среди них выделялся мужчина с квадратом на маске, который шагнул вперёд и заговорил громким, уверенным голосом: — Я хотел бы от всего сердца поприветствовать всех вас. В течение шести дней вы примете участие в шести играх. Победитель, выигравший все шесть, получит огромный денежный приз. Ки Хун сглотнул, чувствуя, как в животе заурчало от голода и волнения. Деньги были ему катастрофически нужны. Он провёл рукой по животу, пытаясь подавить боль. Из толпы вдруг послышался голос молодого человека, полный недоверия: — Скажите, а почему вы носите маски? На это мужчина в розовой униформе ответил спокойно: — Мы не раскрываем лица и личную информацию наших сотрудников игрокам. Это гарантирует честность и конфиденциальность. Прошу понять нас. Ки Хун невольно вспомнил маску Ин Хо — она была совсем другой, более строгой и без геометрических фигур. Может, среди этих людей существует какая-то иерархия, о которой он не знает? Ин Хо не говорил ничего о играх, кроме того, что сам увидел на экране мониторов. Хоть Ки Хун и испытывал к Ин Хо злость, сейчас он задумался: может, стоило согласиться на предложение альфы и выйти из игры? Ведь собственная жизнь важнее всего. В этот момент из толпы донёсся знакомый голос — это был Сан Ву, друг детства Ки Хуна. Он тоже выражал недовольство и недоверие, что, похоже, повлияло на солдат. На огромном экране за спиной появились кадры с Сан Ву и другими участниками, где рассказывали, как они и почему попали в эту игру. Сердце Ки Хуна ухнуло вниз. Он окинул взглядом толпу, в которой теперь царила тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом. Недоверие и страх читались в каждом взгляде. Он понял, что следующие шесть дней станут настоящей проверкой на прочность, как физическую, так и моральную. В голове вновь всплыли слова Ин Хо. Может, он знал больше, чем говорил? Может, альфа прав, и выход из игры – это единственное разумное решение? Но затем он вспомнил свою дочь, свою мать и ту отчаянную надежду, которая привела его сюда. Он стиснул кулаки. Он не мог сдаться. Не сейчас. Рассказы участников были похожи один на другой: долги, неудачи, отчаяние и жажда легких денег. Каждый кадр – это история сломанной судьбы, доведенной до крайности. Ки Хун осознал, что все они – пешки в чьей-то жестокой игре, где ставка – их собственные жизни. Чувство беспомощности накрыло его с головой. — Третий пункт гласит, что игры могут быть прекращены по решению большинства. – подал голос Сан Ву. Он всегда поражал Ки Хуна своей решимостью и бесстрашием, - Давайте проголосуем. — Раз вы так желаете, устроим голосование об отмене игр. Но сначала оглашу призовую сумму. Над головами игроков появилась огромная свинья-копилка, наполняющаяся бумажными купюрами. Ки Хун не мог оторвать взгляда от этой манящей суммы — он уже принял решение: рискнуть. Голосование началось. Многие отчаянно хотели вернуться домой, но были и те, кто жаждал быстрой наживы. Когда голоса разделились поровну, наступил момент истины — игрок 001, старик, стоял перед пультом, размышляя. Ки Хун напрягся. Старик выбрал крестик — игры должны были прекратиться. Облегчение пронзило Ки Хуна — возможно, теперь он сможет жить честно. Но старик вдруг проговорил: — Простите, уважаемые, а вы можете повторить, какая кнопка что означает? Я хотел бы продолжить игру. Цифры на экране поменялись местами. Многие негодовали, такой резкой смены голосования. Ки Хун с облегчением вздохнул, когда солдаты наконец покинули помещение, оставив их в относительном покое. Он уселся на кровать рядом с девушкой, которую пытался спасти раньше, но она оставалась молчаливой, уставившись в пол. Её лицо было бледным, а разбитая губа всё ещё кровоточила слегка. Ки Хун хотел заговорить, но слова застряли в горле — он не знал, как подойти к ней после всего, что произошло. Вместо этого он просто кивнул, надеясь, что она поймёт: он рядом. Вдруг его окликнул знакомый голос. Сан Ву, друг детства, подошёл ближе, его глаза горели решимостью, несмотря на недавнее голосование. Они перекинулись парой фраз — Сан Ву выразил благодарность за поддержку и поделился сомнениями по поводу игр. К ним подбежал ещё один мужчина. — Спасибо, что спасли меня! — воскликнул он, тяжело дыша. Сан Ву кивнул, а Ки Хун улыбнулся, чувствуя, как напряжение немного спадает. — Мы словно в лагере, — с лёгкой ноткой смеха сказал Ки Хун, оглядываясь по сторонам. — Раз уж такое дело, почему бы нам не объединиться в команду? — Можно, — согласился Сан Ву, его губы растянулись в улыбке. — Я могу вступить к вам в команду? — спросил мужчина, всё ещё взволнованный. — Конечно! Ты будешь важным членом команды, — ответил Ки Хун, показывая на Сан Ву. — Вот он будет капралом, а я сержантом. В этот момент послышался голос старика, того самого игрока 001, который едва не сорвал игры своим "передумыванием". Он подошёл, и с хитрой улыбкой спросил: — Можно мне к вам в команду? — Конечно! Вы будете старшиной, который всю свою жизнь посвятил армии, — пошутил Ки Хун, и старик рассмеялся, его глаза заблестели. — Крутая у нас команда, всех, всех победим, — радовался Ки Хун, чувствуя прилив бодрости. Команда казалась ему настоящим спасением в этом кошмаре — с Сан Ву, который ничего не боялся, с молодым альфой и стариком. Он оглянулся, девушки больше не было на месте. Вдруг в помещении раздались динамики, прервав их разговор: "Внимание. Время обеда. Просим игроков построиться в центре зала." Игроки, всё ещё напуганные после голосования, неохотно встали и выстроились в ряд. Камеры фиксировали каждое движение, напоминая, что за ними следят. Ки Хун занял своё место в строю, чувствуя, как желудок урчит от голода. Наконец, солдаты вернулись, раздавая каждому бокс с едой — простую, но сытную порцию: рис, овощи и кусок мяса. Ки Хун взял свой бокс, кивнул команде, и они уселись вместе на полу, образуя небольшой круг. Пока они ели, разговоры возобновились. Сан Ву поделился рассказом о своей жизни и Ки Хун поделился своими мыслями о дочери и матери. Старик, которого они называли старшиной, поведал истории из своего прошлого, полные мудрости и юмора, что немного разрядило атмосферу. Мужчина, присоединившийся к ним, был игрок 199. Он ел молча, с благодарностью глядя на еду. Его большие, карие глаза выражали искреннюю признательность за каждый глоток. — Откуда ты? - спросил Ки Хун, стараясь быть дружелюбным. Мужчина поднял голову, немного смутившись. — Я из Пакистана, господин. У меня жена и маленький ребенок, им нужна помощь. — Я понимаю, - сказал Ки Хун, кладя руку на его плечо, - Мы все здесь по похожим причинам. Сан Ву кивнул, хотя в его глазах читалась какая-то отстраненность. Он казался слишком сосредоточенным на своих собственных проблемах, чтобы полностью сочувствовать ему. — Не волнуйся, сынок. Мы все вместе. Будем помогать друг другу. После еды, пока солдаты убирали остатки, Ки Хун подошел к игроку 199. — Слушай, я знаю, что это странно, но мы должны держаться вместе. В одиночку здесь не выжить. Сан Ву нахмурился, его инстинкты насторожились. Он знал, что феромоны омеги могут меняться по разным причинам, и это всегда вызывало у него беспокойство. Он не мог позволить себе быть не внимательным, особенно в их ситуации. - Мы отойдем? – и не дождавшись ответа от омеги, он отвел его в сторону, - ты выглядишь не так, как обычно. — Все в порядке, просто... много всего на уме, — ответил он, стараясь скрыть свои истинные чувства. — Я просто думаю о дочери. Она так далеко, и я не знаю, как она там. Сан Ву мягко положил руку на плечо Ки Хуна, его глаза были полны понимания. — Ты не один, — сказал он. — Мы все здесь, чтобы поддерживать друг друга. Ты знаешь, что я рядом. Сан Ву, заметив, что его друг погружен в свои мысли, решил сменить тему. — А что насчет него? — спросил он, указывая на мужчину, который все еще сидел за столом, погруженный в свои мысли. — Он кажется хорошим парнем. Ки Хун кивнул, его внимание сразу переключилось. Мужчина, казалось, был погружен в свои воспоминания, его карие глаза отражали не только благодарность, но и глубокую печаль. — Да, он действительно хороший человек, — сказал Ки Хун. — Но у него тоже есть свои проблемы. Мы должны помочь ему, как можем. Сан Ву согласился, и они оба подошли к игроку 199. — Эй, — начал Ки Хун, стараясь говорить дружелюбно. — Если тебе нужна помощь, мы можем поддержать тебя. Мы все здесь, чтобы помочь друг другу. Он поднял голову, его глаза наполнились благодарностью. — Спасибо, господин. Это много значит для меня, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Я не знаю, что бы я делал без вас. Наступила ночь. Уставшие, но полные тревог, они разбрелись по своим кроватям. Тишина, прерываемая лишь неровным дыханием и редкими вздохами, наполнила некогда шумное помещение. Ки Хун ворочался в кровати, размышляя о своём будущем. Победа в игре могла решить все его проблемы, избавить от долгов и дать шанс на достойную жизнь. Но мысли постоянно отвлекал голодный желудок — один приём пищи явно был недостаточен после такого насыщенного дня. Урчание в животе становилось всё громче и настойчивее. Кроме голода, Ки Хун почувствовал и другое — напряжение в мочевом пузыре. Он встал и подошёл к двери, отчаянно стуча по ней. К счастью, он был не одинок в этом деле — рядом стояла женщина, которая тоже просила выпустить её. Вместе они стучали и кричали, игроки, которые не могли уснуть, начали потихоньку бурчать, а кто-то даже кинул в них подушку. Ки Хун, измотанный и потерянный, стоял, прислонившись к холодной стене, когда услышал шаги. Он поднял голову и увидел приближающегося Сан Ву. Его взгляд, обычно острый и расчетливый, сейчас был напряжен. Сан Ву пристально осмотрел Ки Хуна, словно оценивая его состояние, а затем его взгляд метнулся к женщине, стоявшей рядом. В нем читалось что-то вроде брезгливости, смешанной с тревогой. — Откройте дверь, вы же не хотите, чтобы случился конфуз, — сказал он твёрдо. Наконец дверь открыли, и к ним присоединилась ещё одна девушка, которую Ки Хун пытался ранее спасти. Двое солдат, одетых в униформу, встретили их. Их лица были непроницаемы, а движения – отточены. Они без лишних слов повели группу в сторону туалетов. Ки Хун шел, чувствуя, как его тело дрожит от напряжения. Он старался держаться рядом с Сан Ву, но в какой-то момент, когда они проходили через узкий проход, его отделили от остальных игроков. Он почувствовал, как его толкнули в сторону, и прежде чем он успел понять, что происходит, он оказался один. — Эй! — возмущенно воскликнул Сан Ву, оборачиваясь. Его лицо исказилось гневом. Он сделал шаг назад, чтобы вернуться к Ки Хуну, но направленный в его сторону ствол автомата заставил его быстро замолчать. Холодный металл у виска был красноречивее любых слов. Ки Хун, тем временем, оказался в долгожданном туалете. Он не мог поверить своему счастью. Сделав несколько шагов, он забежал в первую попавшуюся кабинку и, наконец, позволил себе расслабиться. Он закрыл глаза, вдыхая затхлый, но такой желанный воздух. Сделав всё, что нужно, он вышел из кабинки, чувствуя себя немного лучше. И тут он увидел его. Ин Хо. Без маски. Он стоял, опершись об раковину, его силуэт был отчетливо виден в тусклом свете. Его глаза, теперь открытые и внимательные, встретились с глазами Ки Хуна. В них не было прежней игривости или жестокости, только холодное, оценивающее спокойствие. Ки Хун замер, сердце его забилось быстрее.