После Воландеморта

У Перси Уизли теперь была своя маленькая холостяцкая квартира в центре Лондона, недалеко от работы. Она была еще беднее, чем дом его родителей, но Перси себя чувствовал так, словно стал хозяином фамильного поместья. Подумать только…. А ведь у них, до того, как отец спустил все семейные деньги на магловские погремушки и купил этот дурацкий дом с захламленным гаражом, у них в самом деле было поместье. Конечно, не фамильный замок, как у Лейстрейнджей, Малфоев и Блэков, но, все ж таки это было поместье. Это был фамильный дом: двухэтажный, с хорошей деревянной лестницей, фамильными портретами и гобеленами. И все это пущено отцом нюхлю под хвост, а мама делает вид, что её всё устраивает! Мама…. Пруэтт! Чистокровная волшебница, с хорошей родословной, теперь сама моет посуду, ведь держать домашних эльфов неправильно, одевается в первое, что выпадет из шкафа, причем иногда даже не свежее! А отец днями торчит в министерстве, говоря что занимается отслеживанием незаконного использования немагических артефактов, а на деле будучи просто на побегушках у авроров. От этого Перси тошнило. Его уже давно от всего тошнило: от шумихи в доме, от неприбранных младших братьев, которые, все как один, не видели в происходящим ничего постыдного. В школе он очень хотел попасть на Когтевран в надежде доучиться по усиленной программе и приобрести уникальные навыки и знания. Но шляпа решила в пользу Гриффиндора. Видимо, хотела чтобы хоть раз в десятилетие у факультета появилось шансы на кубок школы. На четвертом году обучения Перси стал старостой. Своему назначению он, разумеется, очень обрадовался, но совсем не удивился: он свой значок заработал. Отец в тот год тоже впервые сделал что-то полезное: выиграл конкурс кроссвордов от Ежедневного Пророка. То есть, выиграл, на самом деле Перси, регулярно читавший прессу, решавший кроссворды, узнал о конкурсе, но анкету участника заполнял на отца. Впрочем, к счастью, занятый своей министерской работой в своем смешном отделе отец, был так загружен, что даже не стал разбираться, кто из семьи под его именем участвовал в конкурсе. Тем более, что и так было понятно кто. Когда появилась Джинни, Перси сразу почувствовал родственную душу. Девочка хотела красиво одеваться, хотела играть в свои игрушки, а не то, что не сломали Фред и Джордж. Она хотела нормальные прически, но мама не умела ничего, кроме лохматого хвостика. Джинни стала учиться сама, отец купил-таки дочери кукол, а Перси, увидев страсть девочки к одежде, выгреб из отцовского гаража магловскую швейную машинку фирмы «Зингер», зачаровал её и девочка смогла перешить себе первую юбку и кофту. В Хогсмиде часть своих карманных денег Перси стал тратить на сестру. В начале он покупал ей отрезы недорогих синтетических тканей, откладывая большую часть денег себе на съемную квартиру. Он твердо решил: как только закончит Хогвартс, пойдет вон из дома. Джинни единственный член семьи, его понявший и поддержавший. Когда Перси в начале лета ходил подавать документы на конкурс стажеров в Министерство магии, Джинни открыла ему свое желание пойти в школу на год раньше. Она непросто активно читала Ежедневный пророк, как Перси, она следила за всеми новостями министерства, и, выяснив, что Корнелиус Флетчер одобрил предложение члена Визенгамота Альбуса Дамблдора по установлению в Косом Переулке для маглорожденных волшебников центра проверки магического потенциала и знаний базовой школьной программы начальных курсов, выразила желание пройти тест на магический потенциал и, в случае, успешного его прохождения, поехать в Хогвартс раньше. Как мог Персиваль её не поддержать? — Только надо это сделать отдельно от мамы с папой, — очень серьезно сообщила Джинни. — Они будут против, а я очень хочу в этой жизни добиться успехов. Для этого надо начать образование как можно раньше. — Я всецело тебя поддерживаю. — согласился Перси. — Здесь нечему учиться, Джинни. А ты очень талантливая. Я уверен, что ты легко сдашь тест на магический потенциал. — Вот только я не маглорожденная. — с некоторым беспокойством заметила сестра. — О, поверь мне, они не имеют права отказывать тебе в прохождении теста на потенциал магии и знания программы. Это уже обратная дискриминация чистокровных! — Так она и так есть, — пожала плечами Джинни. — Разве не видишь, какое влияние Дамблдор оказывает на министерство? Он очень любит полукровок и маглорожденных. Все делает в школе для их удобства. Хогвартс-экспресс отходит от немагичекого вокзала, все преподаватели заняты подготовкой маглорожденных студентов к школе. В предметах большее количество часов отводится магловедению, а студентов других магических рас в школе нет. Перси поразился, насколько же сестра права. Даже он этого не заметил! За всю историю Хогвартса, в нем отучился всего один оборотень, и то, не в общем порядке, а по протекции Дамблдора. Он взял её в Косой переулок. Сам опустил портфолио в ящик для писем в министерство магии, после чего отвел сестру в один из центров определения потенциала. Это оказался скромный уличный шатер, в котором их встретил работник министерства магии с маркировкой третьего уровня: министерство работы с молодежью. Перси на всякий случай заготовил речь в пользу сестры, если им вздумают отказать в услуге по причине чистокровности, но воспроизводить её не пришлось: очень худой бородатый волшебник с седыми волосами, узнав, что свой магический потенциал хочет проверить для досрочного поступления в школу чистокровная волшебница, победно улыбнулся, будто вытянул выигрышный билет, и провел Джинни к столу, который занимала жабообразная женщина с короткими крашенными кудряшками, одетая в тошнотворно милый розовый юбочный костюм. В начале она спросила о наличии у Джинни палочки, и сестра продемонстрировала приобретение. Мисс Амбридж, так оказывается, звали волшебницу, положила палочку Джинни на весы с одной чашей. Изо рта держащей их статуи вылезла бумажка: тис, перо феникса, 14 дюймов. — Это верно? — спросила Амбридж, показывая рецепт Джинни. — Да, — кивнула девочка. — Это остается у нас. — Амбридж убрала выписку и вернула Джинни палочку. — Покажите базовые чары. Джинни взвесила палочку в руке. Слегка посжимала, приноравливаясь к рукоятке. — Люмус! — произнесла она. Конец палочки зажегся приятным теплым светом. — Люмус Максима! — на конце палочки появился большой светящийся шар, способный осветить весь шатер и еще часть косого переулка. — Люмус каларфул! — цвета светящегося шара начали плавно изменяться по всему спектру радуги. — Нокс! — конец палочки погас. — Неплохо, — кивнула Амбридж, впрочем, не сказать что сильно впечатленная. Перси, переживая, снял очки и теперь покусывал одну из душек. — Вы просили базовые чары, — спокойно ответила Джинни. — Это - базовые чары. — Покажите нечто более продвинутое, — попросила Амбридж. — Чары света в вашем возрасте это хорошо, но мне нужно что-то….более убедительное, чтобы рекомендовать вас к зачислению. — Хорошо, — кивнула Джинни, направила палочку на сумку волшебницы. — Энгоргио! Та выросла до размеров кошачьей переноски. — Репаро! — направила Джинни палочку зубчики молнии, задумавшие расходиться в середине. — И, для убедительности, Спонджифай! — превратила она перо женщины в резиновое. — Ну, как? — спросила она без намека на раболепие. — Достаточно для потенциала? — Более чем! — к удивлению Перси, дама, как и проводивший их сюда волшебник, выглядела совершенно не расстроенной наличием и поведением Джинни. Даже, скорее, наоборот: она была воодушевлена её результатами. — Заполните короткий тест на знания базовой программы, мисс Уизли. После того, что вы продемонстрировали, он покажется вам скучным. Но процедура есть процедура. Редукто. — вернула она сумке обычный размер. — Спасибо за починку молнии. — Это не самое надежное заклинание применительно к сумке, — ответила Джинни, не отвлекаясь от теста. — Я наложила его на всю молнию, чтобы продемонстрировать, что владею специализированными бытовыми чарами. Но, говоря конкретно о реставрации вещей, тут следует либо накладывать Репаро на каждый зубчик, потому что, судя по всему, с вашими вещами любят играть кошки. Не сами же вы ногтями зубчики гнете? Либо, что будет дешевле, заменять всю молнию, не на металическую а на пластиковую. Зубчики будут вдеты в ткань плотнее и не будут привлекать кошек, так как чистящие заклинания на пластмассе работают лучше чем на металле. А вы привлекаете внимание к сумке, оставляя на ней следы от бутербродов, которыми перекусывали. К концу речи Амбридж молча забрала у девочки тест и, кажется, даже не глядя, поставила печать «пройден». — Мисс Уизли, ваш тест и уровень потенциала будут направлены в Хогвартс немедленно. Я буду рекомендовать вас к зачислению от имени Министерства магии. И… если, когда вы вырастете, откроете ателье по ремонту сумок, я буду вашим первым клиентом. Перси до сих пор помнил победный клич сестры на улице. Они вышли из шатра с подчеркнуто серьезными лицами, но в глазах обоих светилось счастье. Теперь оба ждали писем: Перси о зачислении на стажировку в Министерство магии, Джинни о зачислении в Хогвартс. Письмо Джинни пришло в начале лета. Разминулось с приглашением Перси на должность секретаря отдела образования, всего на неделю. Вот тогда-то брат с сестрой и позволили себе крепко обняться, празднуя победу амбиций в доме заблуждения. Джинни единственная, кто выразил желание сопровождать его на работу в первый рабочий день. Она попросилась с ним в Косой переулок на весь, умаслила маму, надев её жуткий вывязанный свитер с буквой Д — Джинни. Такой же, только больше был у Джорджа. Причем, уже второй реинкарнации. Первая погибла в Хогвартсе, так как близнецы носили свои вещи пока те не истлевали сами по себе. В обеденный перерыв Перси пошел с сестрой собирать её в школу. Они начали с волшебной палочки. Джинни досталась тисовая с пером феникса. Целых четырнадцать дюймов! Сестра искренне посетовала, что ей будет очень неудобно таскать её с собой, спросила достаточно вежливо, нельзя ли её укоротить, за что получила весьма характерный взгляд от месье Олливандера. Впрочем, последнее Перси старику не спустил. Может быть он и монополист палочек конкретно в Косом переулке, но это не единственная торговая улица в Лондоне. — Вы на всех клиентов так смотрите? — поинтересовался Перси. — Или только на тех, кто по вашему мнению, задал недостаточно умно задает вопросы? — Я ничего подобного не говорил, мистер Уизли, — приподнял брови Олливандер. — Вы все сказали одним взглядом, мистер Олливандер, — заметил Перси. — Где у вас книга жалоб и предложений? — У меня такой никогда не было, — продолжил наглеть старик. — Вот как? Очень интересно, ведь статья 10 из указа о малом предпринимательстве в пределах центра обязывает всех собственников бизнеса, имеющего непосредственное отношение к людям, таковую иметь. Пожалуй, я упомяну это на своем собеседовании на должность стажера. Лишняя осведомленность, знаете ли. — Я понял вас, мистер Уизли. Мисс Уизли, прошу прощения что не так на вас посмотрел. К сожалению, волшебная палочка это целостный магический артефакт, в изготовленном состоянии не подлежит дальнейшим изменениям. Всякое изменение несет ущерб магическому потенциалу артефакта. — Ясно, спасибо, мистер Олливандер. В любом случае, мы уже купили у вас эту палочку, — церемонно ответила Джинни. — А значит дальнейшая её судьба полностью в моих руках. Они вышли. Перси предложил в начале купить учебники, а потом зайти за формой, но, к сожалению, после учебников (комплект Фреда и Джорджа был непригоден для пользования с точки зрения), однако, Джинни доверила покупать книги по программе брату, а сама ушла в отдел специализированной литературы. Перси тщательно выбирал учебник по истории магии, с его точки зрения основы основ для уважающих себя волшебников. Сильно сомневаюсь, что со времен, как он продергивался, силясь не уснуть, сквозь убаюкивающее бормотание профессора Бинса, что-то изменилось, Перси искренне был обеспокоен образованием сестры. Только бы попасть на стажировку в отдел образования! Только бы мистер Лейстрейндж взял его! Перси бы из первых рук рассказал министру образования, как плохо Дамблдор управляет Хогвартсом, как много там некомпетентных преподавателей, ведущих важнейшие дисциплины! Мистер Лейстрейндж обязан его выслушать и принять меры, чтобы улучшить уровень образования для будущих поколений. Он листал «Новейшую историю магической Британии» Стенли Коулмана, когда к нему кто-то подошел. — Мистер Уизли? Добрый день. Вы помолодели, — произнесли рядом. Перси вздрогнул и обернулся. — О, вы не Артур! — смутился белокурый господин с очень длинными волосами и очень правильными чертами лица. — Прошу прощения, я обознался. Неловко. Подумал, что встретил коллегу. Простите. — Нет-нет, все в порядке, — заторопился Перси. С ним говорил сам Люциус Малфой! Зам министра магии, которого он видел разве что на колдографиях в Ежедневном пророке! — Вы почти не ошиблись, я действительно мистер Уизли, только Персиваль. Я сын Артура Уизли. — О, очень приятно, Персиваль, — пожал ему руку Малфой, другой опираясь на трость. — А девочка в отделе специализированной литературы, это случайно не ваша сестра? — Да, это Джиневра. — кивнул Перси. — Джиневра. Королева Гвинивера, жена короля Артура? — припомнил этимологии имени Джинни Малфой. Перси просиял: — Именно так, сэр! — Передайте Её Величеству мои самые искренние поздравления. Вся семья Малфой присоединяется. Мой сын, Драко, поступает в этом же году. Приятно видеть среди Уизли светлые головы, вроде вас и вашей сестры. Вы теперь новый секретарь Рудольфуса? — Да, я первый день у мистера Лейстрейнджа. Он дал мне все инструкции и даже провел экскурсию по министерству! — Рудольфус очень сердечный человек, — согласился Малфой. — но требовательный. Надеюсь, вы задержитесь у него подольше. Перси смущено промолчал. Он тоже надеялся, чего уж тут. — Я бы хотел сделать символический подарок, — потряс его Малфой окончательно. — Не вам, — улыбнулся он лукаво. — Еще сочтут за взятку. Вашей сестре. Она, кажется, очень увлечена модой. Простите неуместное любопытство. — Люциус достал из кармана дневник Тома Реддла. Крестраж, как известно, при использовании, разрушает своего хранителя. Бэлла от него требует немедленных ответов или отказаться от вещи, что лорд доверил ему. Что ж… Люциус просто передаст её другие руки. Кто их, этих Уизли, считает? Молли рожает как сумасшедший принтер! Цисса бы так работала! Интересно…. Женись он на Молли Пруэтт, проклятие Малфоев было бы разрушено? — Вот, ей может быть полезно. Это ежедневник 1940-го года. Довоенный. И абсолютно пустой. Перси испустил судорожный вздох. Люциус протягивал ему старинный, безумно дорогой артефакт. — Но ежедневник есть ежедневник. Он нужен, чтобы в нем писали. Однако я давно не веду бумажных ежедневников, предпочитаю омут памяти и секретаря. А Джиневра использует его на благо развития моды. Как знать, может быть мой сын еще будет заказывать у нее фрак или даже сидеть на её модных показах. — Но, сэр, сэр! Это безумно дорогая вещь, я не могу это принять! — Прошу вас, Перси. Хоть вы не обижайте меня, — улыбнулся Люциус. — Возьмите. Я люблю инвестировать в молодое поколение. Верю в будущие таланты. В знак приязни я бы мог купить вашей сестре все книги, что она присмотрела, но боюсь этой вольности вы мне не позволите, так возьмите хотя бы это. Пораженный, Перси принял подарок, а позже, по дороге обратно в министерство, отдал его сестре. Книги по моде они все-таки купили. Правда, не все, какие отобрала Джинни. Иначе бы Перси не смог внести первый взнос за квартиру. Но он пообещал ей с первой же зарплаты купить недостающие книги и отправить Джинни сову. — Оставь на Рождество, Перси, — улыбнулась она, обнимая брата на прощание. — Я очень за тебя рада, ты непременно сделаешь карьеру. Главное, это не будь как папа. Не зацикливайся на чем-то одном и учись у всех. Прежде чем отец забрал её, (Артур всегда заканчивал в обед, что там делать-то в его отделе!) она обняла брата и вручила ему плюшевого кнарла, которого связала, сидя тихо на диване в приемной в первой половине дня и не мешая брату работать. По необъяснимой причине, вязаный кнарл больше не покидал сумки Перси. Глупо конечно и по-детски, но для Перси он стал символом удачи его собственной и Джинни. Когда она приедет домой на Рождество, если она, конечно, не останется гостить у кого-то из своих друзей (Перси был счастлив узнать, что Джинни сблизилась с Малфоем и Лейстрейнджем младшими, но подозревал, какую реакцию это вызовет у родителей и братьев), Перси пригласит сестру к себе. Они прекрасно уживутся вдвоем, он был уверен. По крайней мере, в чем он совершенно не сомневался, так это в том, что Джинни дома, как и ему, уютно не будет. И если он был вынужден, то сестра страдать взаперти доме не должна. У него есть силы это предотвратить, и он это сделает. Папино увлечение маглами, мамино превозношение Дамблдора — все это отупляет. Он не может позволить, чтобы его маленькая сестренка деградировала в этом болоте! Из последнего письма Джинни он узнал, что Гарольд, сын его начальника, Рудольфуса Лейстрейнджа, зачислен в школьную команду по квиддичу, несмотря на то, что набор в нее открывается лишь со второго курса. А Драко, сын Люциуса Малфоя, одарившего Джинни историческим артефактом, уговорил профессора Флитвика открыть в одном из школьных клубов студенческий театр, для которого Джинни станет художником по костюмам и гриму, а Драко — декоратором. Какое счастье, что Джинни — белая ворона семьи! Талантливая целеустремленная девочка, слава Мерлину, попавшая на Слизерин к таким же дисциплинированным и вдохновленным студентам, как она. «Надо немедленно поздравить мистера Лейстрейнджа с успехом сына! И мистера Малфоя, если найду!», подумал Перси, ныряя в общественный трансгрессионный узел. И почему здесь всегда очередь и давка? Потные сонные маги и ведьмы дышали в затылки друг друга, ожидая своей очереди апарировать. «Кто-нибудь, ну займитесь уже нормальным общественным транспортом!», взмолился Перси, на которого напирал потный толстяк, лицо которого было скрыто газетой. Наконец, подошла его очередь, он заперся в кабинке и нажал на спуск. Оказавшись в холле, он показал свой пропуск на охране, прошел к лифтам и спустился на нужный ему уровень. Чем ниже этаж, тем ответственнее работа. Отец работал рядом с чуланом для мётел на этаже аврората. Аврората, который за столько лет, так и не нашел беглого заключенного Сириуса Блэка. Оказавшись на рабочем месте, он похолодел: мистер Лейстрейндж уже вешал свое пальто на вешалку и лил воду на переговорное зеркало. — Мистер Лейстрейндж, сэр! — испуганно пискнул Перси. — Я опоздал! — Нет-нет, Перси. Все в порядке. — отмахнулся Рудольфус. — Сделай мне кофе. И загляни в буфет, если еще не разобрали сандвичи с омлетом, попроси разогреть один, я у меня срочный созвон с Америкой, я без завтрака. Перси метнулся выполнять поручения босса. В буфете неожиданно обнаружился завтракающий мистер Малфой. — Мистер Малфой, доброе утро! — поздоровался Персиваль, груженный завтраком для босса. — У вас тоже созвон? — А, Уизли! Доброе утро. Нет, я просто никогда не завтракаю и не ужинаю дома. У нас с супругой разные ритмы жизни, не стыкуемся. — О-о, — протянул Перси понятливо, тогда как ему ничего не было понятно на деле. Но ему было приятно, что Малфой вообще расположен говорить с ним как с коллегой. Чувствуя неловкость от того, что вынужден прервать разговор, который сам же и завязал, Перси сказал: — Простите, сэр, я должен идти, но если вы будете свободны в обеденный перерыв… — Перси густо покраснел, чувствуя что говорит невероятную глупость. — Я… мы с боссом… — Могли бы составить мне компанию? — подсказал Малфой. — Почему нет? Я с удовольствием с вами отобедаю. Зайдите ко мне, когда пойдете обедать. Если у меня получится, я присоединюсь. — Конечно, мистер Малфой! Спасибо мистер Малфой! За что он благодарил? Зачем он Малфоя пригласил на обед? Ответов не было. За то надо было бежать к мистеру Лейстрейнджу, пока кофе и омлет не застыли окончательно! Перси прибавил шагу, протиснулся к лифту, и вскоре влетел в кабинет Рудольфуса, совершенно позабыв, что может оказаться в кадре. Осознав это, по изменившемуся тембру голосов в зеркале и повернувшемуся к нему Рудольфусу, Перси мучительно покраснел, пискнул «Извините», и, оставил завтрак боссу и выскочил за дверь. Как раз вовремя: пришло время принимать почту. Аккуратная белая сова сидела на его столе с весьма нетерпеливым видом. Отвязав от её лапы письмо, Перси увидел, что оно из Хогвартса и адресовано мистеру Рудольфусу Лейстрейнджу, министерство магии. Разумеется, Перси не распечатывал почту босса. Но несложно было догадаться, о чем пишут министру образования из Хогвартса: об успехах сына в спорте, конечно же! Перси почувствовал невольное превосходство от того, что его младшая сестра, которой всего десять, учится на одном курсе с самим Гарольдом Лейстрейнджем! И информирует его обо всем со скоростью корреспондента Ежедневного Пророка. Отложив письмо из Хогвартса, Перси принялся разбирать бумажные самолетики внутренней почты. Где-то между черновиком поправки к Статуту о секретности в статье по использованию магии малолетними волшебниками в немагическом мире и вопросом об учреждении дошкольного образования для маглорожденных волшебников, дабы нивелировать разницу в подготовке на этапе поступления, прилетела еще одна сова. Точнее, судя по характерным кисточкам на ушах и изгибу клюва, филин. Он был угольно-чёрным и, весьма необычного оперения: пучковые перья, которыми обычно оперены птенцы и, который располагается внизу у взрослых птиц, у этой особи был наверху. А по низу перья. На миг у Перси даже возникло сожаление, что под рукой нет колдографа. Эта птица — находка для Чарли, любящего всё живое. Но уже через мгновение, Перси вспомнил, как отозвался о его решении пойти работать к Лейстрейнджу Чарли, и желание испарилось. А филин, меж тем, протягивающий Перси лапу, от души клюнул его в руку, чтобы ускорить мыслительный процесс. — Ай! Чего дерешься? — возмутился Перси и отвязал от когтистой лапы филина стильное письмо в конверте из чёрной бумаги, запечатанное серебряной печатью с гербом фамилии Лейстрейнджей. «А это, должно быть, от миссис Лейстрейндж», понял Перси, откладывая чёрное письмо к конверту из Хогвартса. Что читать первым мистер Лейстрейндж разберется сам. «Но я почему-то думаю, что начнет он с личных дел», заключил спор сам с собой Перси. — Мистер Лейстрейндж! — повернулся он на звук открывшейся двери. — Ваша почта! Я разобрал. Вот здесь письмо из школы, вот здесь от вашей супруги, а это внутренняя почта. Мистер Браунс ждет от вас комментариев к поправке для Статута о секретности в части использования магии несовершеннолетними маглороженными волшебниками, из парламента прислали повестку ближайшего заседания. Лейбористы снова выдвинут вопрос о дошкольном образовании для маглорожденных волшебников. Так же пришло письмо из Хогвартса и от вашей супруги. И… простите что подвел вас. Я испортил звонок? — А? — не сразу отреагировал на конец речи Рудольфус, взявший первыми письма с работы. — А. Ничего страшного, мистер Уизли, я уже думать забыл об этом. — Рудольфус развернул программу заседания парламента. Покачал головой. — При всем моем скептицизме к мистеру Фаджу и его партии, вопрос о дошкольном образовании действительно стоит обсудить. К тому же, — Рудольфус снова улыбнулся уголками губ, зажигая в глубине своих серьезных глаз, веселые огоньки. — Как мы имели возможность наблюдать на примере вашей сестры, лейбористы ратующие за гегемонию маглорожденных и полукровок, делают много хорошего и для чистокровных. Перси нервно облизнул губы, поймав себя на том, что засмотрелся в глаза босса. Когда он так лукаво улыбается, Перси вспоминается Хогсмид в Хэллоуин. Как, когда смеркается, одна за одной, словно зачарованной зажигалкой, вспыхивают тыквы. — Да, — прочистил горло он. — Джинни эти нововведения позволили поступить в школу раньше. — Так что, лейбористы у власти это не всегда плохо, — подмигнул секретарю Рудольфус. И Перси захотелось себя ущипнуть. Настолько мистер Лейстрейндж не подходил под свое описание в исполнении Артура Уизли. Даже если мистер Лейстрейндж и был пожирателем смерти, и участвовал в рейдах на дома маглорожденных и полукровок, а так же предателей крови, у него должна была быть совершенно рациональная причина. Что в сущности известно о Том-Кого-Нельзя-Называть и его идеях? «Даже его настоящее имя не разглашается!» подумал Перси. «А мистер Лейстрейндж может его знать». Но как с ним сблизиться так, чтобы такое можно было спрашивать? Мистер Лейстрейндж, забрав почту, ушел обратно в кабинет, где стал вскрывать письма у окна канцелярским ножом. Он не закрывал двери, поэтому Перси все было видно. И юноша вновь поймал себя на том, что неприкрыто рассматривает статную широкоплечую фигуру начальника. «Мерлин, это уже просто неприлично!» одёрнул он себя. — Сэр, — начал было он, собираясь поздравить босса с успехами сына, как и планировал изначально, если бы Рудольфус первыми открыл письма из Хогвартса или из дома. Но Лейстрейндж прервал его: — Напишите служебную записку Малфою, Персиваль. Нам нужно вместе отобедать и обсудить вопрос о дошкольном образовании для маглорожденных, прежде чем Дамблдор через Визенгамот огорошит нас очередным нововведением. — Если позволите, сэр, — прочистил горло Перси. — Дамблдор слишком много себе позволяет как директор школы. Мне кажется… простите, если много на себя беру, но господину министру магии пора ограничить его деятельность. Следует прямо спросить у господина директора, занимается ли он школой или же политикой. Нельзя делать два дела одновременно хорошо. А с мистером Малфоем… простите мою самонадеянность, я пригласил его пообедать с нами еще утром. — Перси, скорее почувствовав, чем увидев, как Лейстрейндж замирает, недовскрыв стильное чёрное письмо, густо покраснел и принялся сосредоточенно протирать очки. — Предлагаете направить в школу дисцплинарного инспектора от министерства? — уточнил Лейстрейндж, слегка приподняв брови. — Это в моей компетенции, Перси. Но… это не та мера, которую хотелось бы сейчас применять. Надо действовать тоньше, если вы понимаете о чем я. — Кажется, да. — Мне кажется, вы хотели мне что то сказать с самого утра, но каждый раз нас что-то прерывает. — Я.. я общаюсь со своей младшей сестрой, Джиневрой. Вы её видели, она сидела тут на диване, пока вы принимали мое собеседование. Рудольфус кивнул, не сводя внимательного взгляда со своего секретаря. Уизли его положительно интересовал. — И она подружилась с вашим сыном и сыном мистера Малфоя. Она пишет мне из школы. Написала что мистер Гарольд получил место ловца в факультетской команде, поймав её серьги на уроке полетов. Видимо, она их хотела показать друзьям и вызвала зависть у кого-то из девочек. Я ей купил эти серьги, впрочем, извините, это неважно… — Нет-нет, мне вполне интересно, продолжайте. Перси, обнадеженный, улыбнулся: — Она мне так же написала, что она и мистер Малфой уговорили профессора Флитвика учредить в одном из студенческих клубов учебный театр. Джинни там художник по костюмам и гриму, а мистер Малфой по декорациям. Понимаете, это действительно большое достижение, потому что клубы Хогвартса они далеки от хобби и развлечений. Скорее это как дополнительные занятия. Мой брат Билл посещал клуб Дракона, там учили боевым и защитным заклинаниям. — Знаю, я тоже его посещал, — улыбнулся Рудольфус. — А я посещал клуб Сфинкса. Там были дополнительные прорицания и чтение рун. Надеялся выучить древнемагические языки, но я всегда был единственным с подобным желанием. — Очень жаль, — искренне посочувствовал Рудольфус, — Языки это лишняя степень свободы. Глаза Перси зажглись благодарностью. — Меня считали занудой и заучкой. И в семье и в школе. — Что ж, люди многое потеряли, — пожал плечами Рудольфус. — Лично я вижу перед собой весьма разностороннего, талантливого и незаурядного молодого человека. Перси почувствовал, как кровь приливает к ушам. — Мне действительно жаль, что Артур в штыки принимает мои слова о ваших успехах, — посетовал Рудольфус. — Но его можно понять. В магической войне мы были по разные стороны. — Нет, нельзя! — горячо возразил Перси, аж привставая. — Во-первых, война давно закончилась. А во-вторых, вы не производите впечатление человека, готового оголтело убивать безоружных и слабых. Я, как и все в моей семье, слышал лишь одну версию событий. Версию со стороны Ордена Феникса. Брови Рудольфуса взлетели вверх, и Перси кивнул: — Знаю, тайное общество предполагается держать в тайне, но по-моему все и так как на ладони: пролив Тёмного Лорда сражались люди, лояльные директору, то есть учителя и ученики Хогвартса. Трех факультетов, исключая Слизерин. Так как Слизерин исторически набирал представителей традиционных семей и консервативных взглядов. У Дамблдора питомец феникс. Вот и название: Орден Феникса. Рудольфус позволил себе смешок. И правда! Истина в простоте. — И раз отец позволяет себе в открытую звать вас и мистера Малфоя пожиратель смерти, — продолжил Перси горячо, — то я имею полное право звать их помешанными на Дамблдоре. При слове «помешанные» Рудольфус поморщился. Еще живы были воспоминания припадков супруги, да такое и не сглаживается из памяти. До того, как у них появился Гарри, на Бэлле не работало ничего, каких бы врачей он ни вызывал к супруге, какие бы лекарства ей не выписывали. Вспышки неконтролируемой Бэллиной агрессии прекрасно помнит подвал Лейстрендж-менора. Помнит их и Рабастан, вынужденный съехать из менора и снимать квартиру в центре, поблизости от Аврората, в который устроился работать ради брата. Чтобы в случае чего прикрыть брата с супругой, если та натворит дел. — Вы весьма резки, Персиваль, — заметил он вкрадчиво, — на мой взгляд, вам стоит быть чуть милосерднее к родителям. Каждый имеет право на свои взгляды пока он не задевает свободу другого человека. — Вот! — воскликнул Перси. — Вот! Вы это понимаете, а они нет! Вы сражались за свою суть, за традиции! Я счастлив, что Джинни попала на Слизерин и учится с достойными людьми, будет шить костюмы для театра, помогать Драко с декорациями, писать сценарии пьесам, отбирать труппу. А не гонять по коридорам привидения и кормить первокурсников сомнительными конфетами, как мои братья. — Персиваль, но ведь то, что вы описали, зависит не от факультета, — резонно заметил Рудольфус. — Вы закончили Гриффиндор, как и все члены вашей семьи до мисс Джиневры. Однако, я не могу себе представить вас за погоней за привидениями или травлей первокурсников. Но я рад, что вы избрали меня, чтобы поделиться своими переживаниями. Я очень ценю ваше доверие. Не люблю давать советы, особенно когда их не спрашивают, поэтому, разрешите поделиться соображениями по ходу вашего рассказа. — Конечно, сэр! — Никакие взгляды и никакие обстоятельства не должны служить причиной разрыва в семье. Это важно отстаивать свои границы, но разрывая отношения с родителями, вы причиняете боль и им, и себе. Мне кажется, вам стоит попробовать воспринимать их менее эмоционально и видеться с ними почаще, во-первых, ради самой семьи, во-вторых, — Рудольфус выдержал небольшую паузу. — ради министерства. Они близки с Дамблдором, они, как вы выразились, состояли в Ордене Феникса. Значит, они вполне могут знать род занятий директора на текущий момент, а вы информировать об этом министерство. — Вы, что же, предлагаете мне шпионить за ними? — моргнул Перси. Рудольфус поморщился: — Не шпионить, Персиваль. Для этого в министерстве есть отдельный орган. Лишь информировать министерство и отдел образования о шагах директора, подобно тому, как вас информирует о происходящем в Хогвартсе, ваша сестра, а меня мой сын. К слову, меня он как раз не информирует, — Рудольфус помахал в воздухе чёрным конвертом. — Он предпочел сообщить матери. А мне вот, — показал он письмо с печатью школы. — Официальное уведомление о необходимости купить сыну метлу. Как думаете, Персиваль, Нимбус-2000 уже поступил в продажу? — О, сэр, вряд ли, о нем ведь только объявили… — Придется им поторопиться, — усмехнулся Рудольфус, — иначе будут иметь дело с моей женой. Перси улыбнулся. Почему-то упоминание супруги мистером Лейстрейнджем смутно кольнуло в сердце. Хотя с чего бы? Он видел миссис Лейстрейндж, видел Гарольда. И вот это она, эта умная саркастичная женщина замучила до беспамятства Долгопупсов? Или же, может быть, они потеряли рассудок во время дуэли? На войне как на войне. Миссис Лейстрендж отстаивала свои ценности, Френк Долгопупс, женившийся на маглорожденной Алисе, свои. Френк проиграл, потому что миссис Лейстрендж оказалась сильнее, а могло быть наоборот. Но директор, несомненно имеющий свои выходы на газету и Визенгамот, обставил все так, чтобы если не посадить миссис Лейстрейндж в Азкабан, то выставить её агрессивной сумасшедшей — точно. И как мистер Лейстрендж все это вытерпел? Сделай Дамблдор такое с супругой Перси, Перси бы точно не постеснялся применить ресурс. Но… мистер Лейстрендж благородный человек. Это видно не только по его осанке, это слышно в его речах, видно по его решениям, по тому, как он держится с другими. Перси очень повезло работать бок о бок с таким человеком. И, разумеется, он выполнит просьбу начальника. — Я загляну к родителям на выходных, — сказал он. — Если не отец, то мама точно будет рада меня увидеть. Не обещаю, что отпраздную с ними Рождество. Джинни уж точно не захочет его там встречать, и я обещал ей, что мы встретим его вдвоем. — Вы всегда можете заглянуть к нам, в Лейстрендж-менор, — пригласил Рудольфус, — уверяю вас, как бы ни была скептична моя супруга, она умеет видеть людей. И конечно она постарается ради Гарри. А он будет рад увидеть подругу. — О, мистер Лейстрендж, это так щедро! — Вовсе нет, Перси. — Рудольфус глянул на часы. — Однако, уже почти ланч. Бэллатрисса написала, что присоединится к нам, так что я пойду вперед, а вы догоняйте. Помните, где мы обычно ланчуем? — Конечно, сэр! Ох! Я только сбегаю за мистером Малфоем! — поднялся Перси, про себя фиксируя, что ему весь ланч развлекать миссис Лейстрендж, чтобы мистер Лейстрендж и мистер Малфой могли обсудить работу. Миссис Лейстрендж прибыла даже на полчаса раньше и уже ждала их за столиком с бокалом красного вина. — О, привет, министерские крысы! — весело отсалютовала она бокалом всем троим, — Капитан, вице-капитан и юнга! Министерство изрыгало из себя все новые группки работников, постепенно рассеивающиеся по кафе. — Видите, как хорошо, когда есть кому занять место, — подмигнула им Бэллатрисса. — А то сейчас бы сидели с Барретом из отдела регистрации магических существ, дышали бы очередным навозом. — Спасибо, дорогая, — сел напротив нее Лейстрендж. — Мы все признательны тебе за расторопность. — То-то, — подмигнула Бэлла. — Никто не посмел тырить от моего стола стулья. Репутация работает на меня, хотя сколько лет то прошло! Перси позволил себе улыбку: мало кто может с таким юмором относиться к собственной судимости. — Ну, чего все такие скучные? — поинтересовалась миссис Лейстрендж. — Люциус, тебе стоило бы тоже позвать жену. Хоть проветрилась бы, она ж протухнет в твоем меноре. Отметили бы успехи сына. — У Нарциссы есть свои дела, — Коротко осадил её Малфой. — А успехи Драко мы можем отметить более основательно, чем в обеденный перерыв. — Ну а мы с Руди отметим и сейчас и вечером, — весело заметила Бэлла. Перси глянул на мистера Лейстренджа. Того, похоже, совсем не заботило, что у жены не закрывается рот, и что она заняла собой все пространство. Напротив, он чувствовал себя как будто комфортно, молча листая меню. — О, дорогой, я тебе все уже заказала. Поверь мне, сегодня в меню фаршированные кишки гиппогрифа под соусом бешамель. Поэтому я всем закала старый добрый стейк Нью Йорк. Мистер Уизли, я надеюсь вы не веган? — Нет, миссис Лейстрендж. — Великолепно, вы освободили меня от лишнего непростительного и нового суда. — Бэлла, душа моя, — наконец взял слово мистер Лейстрендж. — Я понимаю, что ты весьма возбуждена новостью, что наш сын станет ловцом команды Слизерина, не ты, не я на этой позиции не играли, однако, я вынужден просить тебя оставить свой юмор и фраппирование мистера Уизли для более камерной обстановки. Мы в общественном месте, и тот факт, что все за столом понимают, что это юмор, не означает, что это понимают все в заведении. — Как скажешь, милый. Не смею тебя расстраивать, — мило улыбнулась миссис Лейстрейндж. — Гарольда взяли в факультетскую команду? — зацепился за тему мистер Малфой. — Разве набор открывается не со второго курса? — Он продемонстрировал свои навыки, ловя серьги моей сестры, — подал голос Перси, радуясь возможности влиться в разговор на равных. — Её и Драко тоже взяли? — поинтересовался мистер Малфой той интонацией, с какой спрашивают о само собой разумеющимся. — Боюсь, что нет, — ответил Перси. — Джинни написала мне, и я понял, что в отношении хобби, у них разные интересы. Джинни и ваш сын основали студенческий театр. Повисла неловкая пауза. Миссис Лейстрендж поспешила спрятать лицо за бокалом вина, но Перси показалось, что она едва сдерживает смех. Мистер Малфой же стал белее собственных волос. — Студенческий театр. — повторил он каким-то странным голосом. Мистер Лейстрендж использовал этот момент, чтобы заговорить о работе, ради которой и позвал мистера Малфоя обедать. Персиваль же был вынужден перевести внимание на миссис Лейстрейндж. — Театр это здорово, — беззаботно сказала она, покончив с закуской и ловко орудуя вилкой и ножом. — Моя младшая сестра, мать Драко, тоже очень любила театр. У моих родителей была даже традиция, подозреваю потому, что сыновей в семье не было, на Рождество мы ставили пьесы, и мы с сестрами играли. — Так это же замечательно! — загорелся Перси. — Давайте предложим Джинни и мистеру Малфою написать пьесу для Рождества? Мистер Лейстрендж пригласил нас с Джинни к вам на Рождество. Надеюсь, вы не против? — Гарри будет счастлив, — рассмеялась Бэлла. — А Нарциссу и Люциуса я уговорю отпустить к нам сына. Приходите с сестрой, мистер Уизли. Мне лично всегда радостно, когда древние чистокровные семьи встают на путь истинный. Перси ответил вежливой улыбкой. Мистер Лейстрейндж и мистер Малфой обсудили интересующие их обоих вопросы по работе, Рудольфус передал жене деньги для покупки Гарри метлы и вернулся с Перси и Люциусом в министерство. Перси почему-то не покидала мысль, что мистер Малфой не сильно рад успехам сына с театром, и что связано это с успехами сына Лейстрейнджей с командой по квиддичу. С точки зрения Перси, это было странно, с другой стороны, семейные дела Малфоев вряд ли должны волновать Перси. Как зам министра магии мистер Малфой весьма хорош, а какой он человек, муж или отец, перси касаться не должно.