После Воландеморта

Белый потолок стал мерцать, почти как стены в его детской. Это успокаивало, навевало мысли о доме и даже о детстве, о том, как дядя Сириус таскал его на спине собакой. Разрывающий легкие изнутри жар ушел, Драко смог вдохнуть, в начале рывками, а потом все спокойнее и спокойнее. Дыхание стало глубже, а все голоса, все, что его окружало, будто отдалилось. Кажется, его поместили в какую-то капсулу, подозрительно походящую на гроб Спящей Красавицы. Когда Драко читал эту сказку в детстве, он спросил отца, то есть дядю Сириуса, конечно же, как же она дышала там, чем питалась, как жила, а главное, почему не старела. Сириус объяснил устройство подобной магической капсулы: волшебник в ней консервируется чистой магией. Питательные вещества вводятся внутривенно, а магия позволяет замедлить рост или увядание тела законсервированного. Позднее, будучи уже старше, но все еще интересуясь этой темой, Драко прочел многотомник японского волшебника Дамбо Одиннадцатого о «Конгодзё» — алмазной колеснице. В этих книгах описывалась семиступенчатая практика познания Дао, высшей магии, владеть которой способен абсолютно каждый, но не каждый доходит до последней седьмой ступени. Сам Дамбо прошел все семь, и, согласно дневникам уже его учеников, составлявших последний том, слился с Дао. Он ушел от своих учеников, сказав на прощание, что научил их всему, что знал, и, похоже, сам научился всему, чему возможно, а значит, его Дао окончен, и пришло его время вернуться в магическое начало. Драко прочитал последний том два раза полностью и раза четыре урывками, силясь понять: Дамбо — умер?… Что значит вернулся в Дао? Умер? Кажется, теперь он начинал понимать. Он — часть магии. Чистая магия окутывает его. Значит ли это что он тоже вернулся в Дао? Значит ли это, что директор Дамблдор, кавалер ордена Мерлина первой степени, победившей лорда Гриндевальда умом и хитростью - реинкарнация Дамбо? Рассуждения были категорически прерваны деканом факультета. Профессор Снейп заклинанием развеял сферу, и вместе с ней все философские мысли Драко. — Малфой! — скомандовал он почти свирепо. И Драко резко сел. Ему был знаком подобный тон. Только обычно он исходил от Люциуса. — Простите, сэр! — залепетал он почти испуганно глядя в свирепо прищуренные глаза декана. — Ты опозорил весь факультет, Малфой. — без капли жалости произнес Снейп. — Ты отстранен от полетов на весь год. Сердце у Драко упало. Отстранен от полетов. Он! — Отцу известно? — прошептал он. — Пока нет. Но будет. Драко сглотнул. — Теперь послушайте меня очень внимательно, мистер Малфой, так как мне очень «повезло» быть вашим деканом. — Снейп снова взмахнул палочкой, и перед Драко появилось два рисунка. На обоих была изображена человеческая дыхательная система. — Так выглядит диафрагма здорового волшебника. — указал Снейп на изображение слева. — Здесь концентрируется магия, у нормальных волшебников она гомогенна. А потому диафрагма проталкивает равномерное количество магии и та распределяется по телу без проблем. А вот это, — Снейп указал на второе изображение. — Легкие обскура. Магия сосредоточена неравномерно, комками. И в любой момент, если не следить за дыханием и не соизмерять очень четко магических усилий и заклинания, которое выполняешь, оборачивается против обскура. В легочной форме вызывает бронхоспазм, мешая сокращению диафрагмы. И маг начинает задыхаться. Драко слушал очень внимательно, по детски притянув к себе колени и положив на них подбородок. — Я слишком много сил положил на то, чтобы вы, мистер Малфой, не задыхались каждый раз, как используете магию. Я ценю свое время и силы, и очень злюсь, когда их пускают нюхлю под хвост! — с этими словами Снейп резко убрал висящие в воздухе изображения и вручил крестнику небольшое эллиптическое устройство. — Это портативная магическая сфера. Ингаляции делать раз в день в ремиссию и после каждого приступа, которые, я надеюсь, не повторяться. Если вздумаете снова всех срамить, задыхаясь, я лично вас отчислю. — Я больше не буду задыхаться, профессор, — пролепетал Драко виновато, принимая лекарство, — прошу прощения за свое поведение. Впредь я буду осознаннее подходить к заклинаниям. — Очень на это надеюсь. — бросил Северус. — А теперь идите на урок! У вас чары и вас от них никто не освобождал. Драко поспешил убраться с больничной койки. Больным или напуганным он себя не чувствовал. Скорее, он чувствовал себя виноватым за то, что провалил первый урок и опозорил факультет. А уж если об этом в самом деле станет известно отцу, то ему несдобровать. «Если я и на чарах провалюсь, меня исключат!» в ужасе подумал он, выходя в коридор. — Драко! — крепко обнял его кузен, буквально стискивая в медвежьих объятиях. — Ну как ты? Снейп нас к тебе не пустил, Помфри ничего не говорит, а меня взяли в команду факультета по квиддичу, за то, что я сережки Джинни поймал! — сообщил Гарри все одномоментно. — Гарри, ты его сейчас задушишь. Снова. — предупредила его Джинни недовольно. И добавила: — А этим придуркам с Гриффиндора даже баллов не сняли! Выпутавшись из медвежьих объятий, Драко строго глянул на обоих друзей: — Со мной все в порядке. Гарри, я очень рад, что ты теперь будешь играть в квиддич. Но вы почему не на уроке? — спросил он друзей. — О, с ним точно всё в порядке. — усмехнулась Джинни. — Если забеспокоился об уроках. Ты при смерти был полчаса назад, ботан. — Не такой уж и ботан. Я так и не смог поднять метлу. — напомнил Драко. Говорить о том, почему, он не собирался даже друзьям. Снейп ясно дал это понять. Они поспешили в восточное крыло, там располагался кабинет чар. А следом, на небольшом расстоянии за ними проследовала троица с Гриффиндора. Рассерженная поведением друзей, прождавших всю перемену и не додумавшихся хотя бы занять места и положить в аудитории учебники, Гермиона прижимала к себе фолиант по чарам: – Малфой точно не заслуживает такого внимания! – возмущалась она. – А вот первый в семестре урок чар – да. Если мы будем опаздывать, нас отчислят! – Но, Гермиона, нам нужно знать, что с ним не так. – строго заметил Невилл. – Бабушка говорила, что медицинский диагноз у меня: страсть к перееданию. И лишний вес у меня, а задыхается почему-то чистокровка. – Который знает кучу чар! Он тебя в крысу превратил! - дополнил Рон. – Спасибо, что напомнил, Рональд. Как я могла забыть? И что вы ожидали услышать? – Что он поделится с друзьями, что с ним. – ответил Невилл. – Он же слизеринец. И они тоже. – напомнила Гермиона. – Вы сами говорили: лишние сантименты там не приняты. Даже в семье и с друзьями. Невилл вздохнул: – Ты права. Но попытаться стоило. Вдруг это связано с тёмной магией? Бабушка предупреждала, что Лейстрейнджи и Малфои будут пытаться вернуть сами знаете кого. Рон побледнел. – ….они же могут использовать Джинни! – Все, хватит, – прервала их Гермиона. – Мы пока ничего не знаем, Рон. И мы пришли. Давайте для разнообразия попробуем поучиться. Она взялась за ручку двери. Урок, разумеется, был в самом разгаре. Профессор Флитвик, стоя на стопке книг, разбирал внутреннее строение и этимологию заклинания левитации. «Вингардиум Левиоса» — базовые чары для поднятия чего-либо в воздух. — Мистер Малфой! — блестяще вычислит он опоздавших, намеревавшихся тихонько сесть на верхнем ярусе поточной аудитории гоблин. — А так же мистер Лейстрейндж и мисс Уизли. Приготовили ли вы мало-мальски уважительную причину опаздывать на первую же лекцию? Драко, сурово зыркнув на друзей и, решив, что они все равно замечены, то можно спускаться и садиться на первом ряду, ответил: — Я неудачно упал на уроке полётов, профессор. Стыдно сознаваться, но провел оставшееся время в больничном крыле, как только выпустили, пришел на занятие. — А мистер Лейстрендж и мисс Уизли? — глянул на свиту Флитвик. — У них со мной коллективный разум, — с очень серьезным лицом сообщил Драко, садясь на крайнее справа место, чтобы двое друзей могли занять места в середине и в проходе. — Без меня они не найдут аудиторию. Гоблин озадачено приподнял брови. Юмор? От слизеринцев? В раздумьях, он вернулся к лекции, но вскоре снова был вынужден прерваться: — Мистер Долгопупс, мистер Уизли и мисс Грейнджер! А у вас какое оправдание? — осведомился он. — О, это мой личный фан-клуб, — ответил вместо них Драко. — Учишься балету, Долгопупс? Почему в юбке только Грейнджер? Гермиона сжала губы. Колдовать прямо напротив учителя она не осмелилась, хотя только что выучила опрокидывающее заклинание, которым её посадила в лужу Джинни. — Мистер Долгопупс, мистер Уизли и мисс Грейнджер, я все еще жду вашего ответа. Мистер Малфой, я спрашивал не вас, пожалуйста, не надо отвечать за других. Минус пять очков Слизерину за дисциплину. Драко хмыкнул, размещая на парте свитки. — А по-моему смешно, — доверительно сообщил он друзьям. Джинни вновь достала свой блокнот с другом по переписке и принялась в нем что-то набрасывать. Гарольд со скуки заглянул. Оттуда на него взглянул Невилл в пачке для балета, выписывающий пируэты по странице. Гарри захохотал. — Мистер Лейстрейндж! Что смешного в истории «Вингардиум Левиоса»? — осведомился Флитвик. — То, что его изобретатель при попытке перемещаться и развеселить публику, начал снимать с себя одежду, и не понял, что заклинание именно на ней и держалось. — ответил, выручая друга, Драко. — Мистер Малфой, я спрашивал не вас. — глаза гоблина сузились. — Я, кажется, попросил вас, отвечать лишь тогда, когда вас спрашивают. Я говорил с мистером Лейстренджем, не с вами. Еще минус пять очков Слизерину за дисциплину. Драко вспыхнул, старательно игнорируя все более веселые ряды Гриффиндора. — Но я ответил верно, сэр! Вы не можете снимать баллы за верные ответы! — Мистер Малфой, — голос гоблина стал очень неприятным. Он звучал так, словно Флитвик отказывал клиенту в кредите. — Вы желаете остаться на отработку. Я исполню ваше желание, задержитесь после урока, будьте добры. — Злобный корги, — буркнул Драко, развеселив Джинни и Гарри, которые были целиком на его стороне. Смертельно обидевшись на профессора чар, Драко достал из сумки атлас Сириуса, раскрыл свиток, который намеревался приготовить под конспект, и принялся набрасывать на нем очередной чертеж. Гарри глянул на кузена. Капец Флитвику, Драко обиделся серьезно. Когда он рисует с таким сосредоточенным видом, это значит что одна шоколадная лягушка не поможет. Он попробовал вслушаться в лекцию, которая продолжилась, когда гриффиндорцы успокоились. Он чувствовал, что Долгопупс и Уизли очень хотят покривляться, изобразив падение Драко в обморок посреди урока, и что вообще очень скоро это станет основной темой для обсуждения, если еще не стало. И что грязнокровка Грейнджер тоже что-то задумала. Они ведь точно тащились за ними! Ждали, когда Драко выпустят, чтобы подслушать, что там с ним! Ну, они у Гарри еще получат. Пусть только снова полезут на рожон…. — Мистер Малфой, — внезапно оказался рядом с их партой гоблин, кажется, ничуть не смущенный, что находится на уровне стола. — Вы так тщательно за мной записываете. Что я последнее говорил? — Что затрачиваемая на поднятие магия прямо пропорциональна естественному весу поднимаемого предмета, — спокойно ответил Драко, не отвлекаясь от своего занятия. Гоблин приподнял бровь. — Совершенно верно. — сказал он через паузу. На его памяти всего один студент умудрялся слушать лекцию и запоминать, что на ней говорят, при этом занимаясь совершенно посторонними делами. И он не был с факультета змей. — В таком случае… продемонстрируйте нам «Вингардиум Левиоса», мистер Малфой. — Конечно, профессор. — Драко послушно опустил перо, которым рисовал что-то очень похожее на потолок главного зала. Достал палочку. Перед глазами мелькнуло лицо декана, говорившего, как осознанно ему следует использовать свою магию во избежании новых бронхоспазмов. Драко расположил кончик палочки в десяти сантиметрах от пера. Боковым зрением он видел как сосредоточена на нем девочка с Гриффиндора, Грейнджер. Сделав легкое, как само перо, движение вверх, Драко, выдыхая воздух, произнес: — Вингардиум Левиоса! Перо поднялось невысоко над столом. Прекрасно, теперь оставалось просто вести его палочкой так, как он хочет, чтобы оно парило. И никто не задыхается. — Прекрасно, мистер Малфой, прекрасно! Должен заметить, чары левитации мало у кого получаются. Прошу всех обратить внимание на то, что сделал мистер Малфой! Никаких рывков. Мистер Уизли, не тыкайте перо палочкой, касаться предмета не обязательно. Кто еще хочет попробовать? Вверх взметнулась рука Гермионы с зажатой в пальцах палочкой. — Давайте, мисс Грейнджер. — Вингардиум Левиоса! Перо поднялось ничуть не хуже, чем у Драко, но Малфой не позволил себе измениться в лице. Именно этого ведь от него и ждали. — Очень хорошо, мисс Грейнджер, очень хорошо, десять очков Гриффиндору. И, разумеется, десять очков Слизерину. — опомнился профессор, кидая на Драко извиняющийся взгляд. — А тут не привыкли начислять нам много баллов, верно? — хмыкнула Джинни, рисуя. — Привыкнут, — заверил ее Драко. — Ты давай, пробуй. — Ну, если очень надо, — Отложила Джинни перо с до смешного высокомерным видом. — Вингардиум Левиоса! — Не правильно, — донеслось с другой половины класса от Гермионы. — Вингардиум Левиоса, а не ЛевиосА. — Левиоса, а не ЛевиосА, — передразнил Рон, совсем не похоже. Невилл молча тренировался выполнить заклинание. — Мистер Малфой, — обратился к слизеринцу Флитвик, убедившись, что все студенты заняты практикой. — Можно ли при помощи левитационных чар двигать предметы в стороны? Похоже, профессор твёрдо решил не оставлять его в покое. Драко придержал рукой на коленях атлас, подаренный дядей. — Нет, профессор. Нельзя. Для этого есть другое заклинание, «Локомотор». — Прекрасно, исполните его пожалуйста перед всем классом со своим свитком. Ваше художество определено достойно быть показанным общественности. — Но, профессор, я… — Делайте, мистер Малфой, — голос гоблина был холоден, взгляд тоже не предвещал ничего хорошего. — У меня урок чар, а не рисования. Если изволите рисовать, это должно относиться к чарам. — Хорошо, профессор, — вздохнул Драко, давя в себе раздражение. Он никого не задирал, не разговаривал, и «Локомотор» исполнить тоже может. Это что теперь повод для наказания? Если да, то он примет его со всем достоинством. Драко опустил перо педантично сразу в чернильницу, отодвинул последнюю чарами, и сделал волнообразное движение к свитку. — Локомотор! Тот развернулся, выгибаясь внутренней стороной вперед и полетел вперед, по рядам студентов. Гарри и Джинни только выдохнули. Невилл внимательно следил за свитком, силясь разобрать, что там изображено. — Для интересующихся, но стесняющихся спросить, это потолок главного зала, — сказал Драко. — Который по преданиям изображает ночное небо в год основания Хогвартса. То самое, которое видели основатели. Однако, когда я его рассматривал, у меня сложилось впечатление, что некоторые комбинации звезд, изображенные на потолке, слишком новые. Их не было во времена основателей. — Драко, вытащил из-под стола атлас. — Я был занят чарами, профессор. Только не левитации. Я был занят чарами укрепления и реставрации. Меня вообще интересует эта тема. Я хотел к вам подойти после урока, поговорить на эту тему. А вынужден перед всем классом. Флитвик стоял в безмолвии. Его маленькое хитрованистое лицо прошло, кажется, весь спектор эмоций от раздражения, до изумления и наконец до полного недоумения за какую-то минуту, пока Драко говорил. — Чары… реставрации? — переспросил он, будто силясь что-то припомнить, — Был очень давно, еще в 40-х, до Великой Магической курс по выбору. На нем было очень мало студентов. Я и не думал его возобновлять. — А Джинни рисует одежду, — продолжил Малфой, отправляя свой чертеж с расчетами на второй круг без посадки, даже не произнеся вслух заклинания. — В «Коротком экскурсе по Хогвартсу» для первокурсников сказано, что вы отвечаете за школьные клубы. Не могли бы вы рассказать о них после урока? И может быть я могу получить индивидуальное задание, чтобы больше не вводить вас в заблуждение тем, что будто ничего не делаю? — Вы…. Весьма содержательны, мистер Малфой. Что же, еще десять очков Слизерину за «Локомотор». Что касается задания…. Останьтесь после занятий, мне нужно проверить ваш уровень знаний, прежде чем продумать задания. — Спасибо, профессор. — Нам тебя подождать? — спросил Гарольд в конце пары. Драко покачал головой. — Я больше не буду терять сознание, обещаю. Идите обедать. — Ладно, — кивнула Джинни, — пообещай еще что не начнешь истреблять гоблинов. Драко с улыбкой проводил друзей. — Нет, ну вы видели! — возмутилась Гермиона в коридоре. — Малфой считает себя умнее всех! Как он говорил с учителем? Откуда у него на это право? Почему профессор Флитвик не снял за это баллы? — Не хочет связываться с его отцом, — спокойно ответил Невилл. Под конец пары у них с Роном под весьма агрессивным руководством Гермионы все-таки получилось «Вингардиум Левиоса». — А кто его отец? Чем он так знаменит? — спросила Гермиона скептично. — Зам министра магии, — хмуро бросил Рон, чей отец тоже работал в министерстве, но на самой низкой должности. Весь его отдел состоял из него самого, и остальное министерство подумывало, не закрыть ли его. — Зам министра магии? То есть он как вице-премьер министр? — уточнила Гермиона. Рон глупо посмотрел на нее. Она резко затормозила перед женской уборной. — Идите обедать, я присоединюсь. — бросила она, заходя в женский туалет. Рон с Невиллом пошли дальше к лестнице, собираясь спуститься в главный зал. — Я бы с удовольствием искупал Малфоя в чернилах, — поделился Рон. — Говори потише, — одернул друга Невилл, — они могут идти сзади нас. — Ну и что? — задиристо бросил Рон. — Пусть слушают! — Рон, мать Лейстренджа замучила моих родителей до безумия. Отец Малфоя, которого ты хочешь искупать в чернилах, может уволить твоего отца из министерства и оставить вас всех без куска хлеба. А Джинни вообще твоя сестра. Рон замолчал и нахохлился. — Мы должны быть умнее. С ними что-то не так. Малфой задыхается. Твоя сестра не расстается с какой-то книжкой. А Лейстрейндж… что у него за шрам на лбу? — Когда ты все это успел заметить? — обалдел Рон, таращась на друга. — Бабушка научила быть наблюдательным. — ответил Невилл. Запахи обеда ударили в нос, и Невилл зажмурился. Никакой бабушки. Еда в неограниченных количествах! Рон не осуждал его, и, кажется, даже вообще не замечал, что он ест больше нужного и способен съесть литровую банку варенья за один раз. Он скорее принадлежал к той компании людей, которые съедят эту банку вместе с тобой и помогут достать еще. Разместившись за столом, Невилл без стеснения положил себе на тарелку чипс в остром соусе и маринованные куриные ножки, которые Рон предпочитал есть прямо руками, весь перепачкавшись в соусе. Зато вкусно! Невилл с удовольствием предался чревоугодию рядом. Даже смотреть на то, как напыщенно застилаются салфетками Джинни и Гарольд за столом Слизерина времени не было. Внезапную идиллию нарушил, вбежавший как сумасшедший, на всех парах и бросившейся прямо к столу преподавателей мужчина в сиреневом тюрбане. Его огромные остекленевшие глаза были размером с чайное блюдце. — Беда! Беда! — только и смог выдохнуть он, весь трясясь. МакГонагал изумленно поднялась. Снейп предпочел невозмутимо обедать. — Что случилось, профессор Квирелл? — Тролль!! В восточном коридоре тролль! Невилл выронил куриную ногу. Рон, только что прихлебнувший тыквенный сок, выплюнул его обратно. Не сговариваясь, они глянули друг на друга с одинаковым выражением лица. Гермиона! Она ушла в туалет именно в восточном коридоре! — Старосты, уводите детей в гостиные факультетов. — скомандовал директор. Стол Когтеврана, чья гостиная и располагалась в пресловутом восточном коридоре, пришел в движение. — Когтевран, в виду исключительности ситуации, вас разместят в гостиных Пуффендуя и Слизерина. Постройтесь поровну… Гриффиндорцы кивнули друг другу: пока тут будут строиться, они прошмыгнут в восточный коридор и выдернут Гермиону из лап тролля. На выходе ребята нос к носу столкнулись со слизерицами. Джинни и Гарольд тоже улизнули с построения! — Какого Мерлина Лейстрейндж? Ты не должен идти в свое змеиное гнездо? — удивился Невилл, совсем забывший, что в восточном коридоре осталась не только Гермиона. — Двигай телесами, Долгопупс! — прошипел Гарри, пихнув мешавшего ему пройти Невилла. Ах, точно, Малфой. — Что, испугался что тролль сделает чистокровный фарш высшего сорта? — ухмыльнулся Рон. Джинни хмыкнула: — Не раньше чем закусит грязнокровкой. — Ах ты! Они рванули по лестнице в одном направлении, прекрасно отдавая себе отчет в том, что доругаются позже, если конечно не хотят быть перехваченными учителями. — Значит, реставрационные чары? — поинтересовался Флитвик. — Очень хорошо… утолите мое любопытство. Почему главный зал? На моей памяти вы первый студент, кто вообще в курсе, какое именно небо изображено на потолке! — Я готовился к школе с девяти лет. А все прошлое лето я занимался историей, зельями, чарами. Понимаете…. Мой кузен Гарольд, вы заметили, он очень сильный маг. И я… я боялся, что мне могут дать дополнительный тест. — Однако, ваш кузен так и не выполнил Вингардиум Левиоса, — усмехнулся Флитвик. — А тест я вам дам. — он порылся в столе, выудил свиток и протянул юноше. — Прошлогодний вариант промежуточного СОВ за третий курс. Сделаете, потом приходите, обсудим занятия. Драко собирался поблагодарить и присоединиться к кузену и подруге на обеде, как внезапно на них посыпался потолок. — Это не я! — на всякий случай выдал Драко, машинально хватаясь за палочку. — Уж точно не вы. — согласился невольно пригнувшийся гоблин. — Даже если вы уже освоили и невербальную Бомбарду… Послышался громкий треск и рык. —….то на вас это точно не похоже. За мной, мистер Малфой. Быстро и без паники. Практически ничего не слыша из-за сердца, стучащего почему то в горле, и одной единственной мысли в голове, о том, что ему нельзя применять рывковую магию из-за своих бронхов, Драко, сжимая в одной руке свиток с тестом, в другой палочку последовал за преподавателем. Оглушительный треск и рычание доносились из туалета для девочек, что был ближе к спасительной лестнице. Шансов пройти мимо него не было, если не задействовать апарацию. — Возьмите меня за руку, мистер Малфой. Я доставлю вас прямиком в гостиную Слизерина. — Но, профессор, там кто-то есть, — возразил Драко, совершенно точно уловивший, что рычат и крушат не беспорядочно, а с определенной частотой. Просто вопли того, за кем гонялись с дубиной, полностью тонули в рыке. — Мистер Малфой, пожалуйста, не заставляйте меня выбирать в таких условиях. Я по умолчанию отвечаю за безопасность студентов. Я обязан доставить вас в гостиную факультета без про… — профессор чар оборвал себя на полуслове, не веря собственным глазам, он смотрел на четверых студентов, что выскочили со стороны лестницы. — Какого…. — Теперь у нас нет шансов апарировать, сэр. — констатировал Драко, узнавая друзей и, разумеется, гриффиндорцев, что везде шныряют за ним как крысы. Хотя, в этот раз, они вряд ли пришли за ним. Вряд ли им было интересно, какой тест даст ему Флитвик, а тот факт, что они пришли, свидетельствует о том, что в женском туалете, вероятно, переживала первое поражение его соперница, Грейнджер. Хотя какая она ему соперница? — Уведите своих друзей, Малфой, быстро! — скомандовал Флитвик, бросаясь на страшные звуки. Драко послушался, однако, пробегая к лестнице, не мог не глянуть внутрь. В женском туалете творилось страшное: громадная лысая махина орудовала дубиной, круша двери, раковины, а между его ног ползала Грейнджер. Скорее всего, даже не отдавая себе отчета в том, что делает. — Быстрее, профессор сказал уходить! — толкнул друзей Драко. Невилл и Рон прошмыгнули мимо них, даже не обернувшись. Ну и грифон с ними! Хотят пойти на комбикорм троллю, скатертью дорога! — Гермиона! — влетел в уборную Невилл и вытащил глаза: громадный тролль повернулся на новый звук и зарычал. — Долгопупс! — воскликнул в отчаянии профессор чар. — Только вас не хватало! Я же попросил всех вернуться в гостиные. — Мы не уйдем без Геромионы! — выступил следом Рон, направляя на тролля палочку. Невилл, в направлении которого, капая слюной, двинулся тролль, повел плечами, инстинктивно стараясь казаться больше. Рон, понятия не имеющий ни о каких чарах, кроме Люмуса и Вингардиум Левиоса, тем не менее не опускал палочки. — Флипендо! — вспомнил он заклинание, которым Джинни откинула Гермиону в лужу. Заклинание попало троллю в ногу, кажется, лишь раздразнив его. — Да уйдите же вы в свою гостиную! — чувствуя, что теряет контроль над ситуацией взревел Флитвик. — Спокойнее, Филиус, — прозвучал уверенный, удивительно спокойный с учётом текущей ситуации голос МакГонагал, — Вы сами знаете, что тролль реагирует на громкость. Северус, вы закончили сквернословить? Тогда закройте мистера Уизли. Мистер Долгопупс, держитесь меня. Объединяем усилия, один…. два… три…Ступефай! Тройное заклинание ударило махине точно в лоб, оглушая и обездвиживая. — Великолепно, — прокомментировала МакГонагал так, будто имела в виду радугу после затяжного дождя. — А теперь… Редукто! Тролль уменьшился до размеров наперстка. МакГонагал кивнула Флитвику: — Дальше вы справитесь без меня, Северус, Филиус. — объявила Минерва. — Я уведу студентов в больничное крыло. — она в миг сократила расстояние между собой и скорчившейся под умывальником Гермионой, присела на корточки, чтобы лучше видеть состояние студентки. — Мисс Грейнджер, — обратилась она к студентке, ничем не выдавая свих истинных чувств. Все, что она на самом деле думает, она непременно выскажет Альбусу. И про троллей в качестве охраны философского камня, и про ненадежность запечатывающих чар на Тайной Комнате. А иначе, каким образом тролль оказался именно здесь, в женской уборной третьего этажа, восточного крыла? — Мисс Грейнджер, вы меня слышите? Я помогу вам встать. Мистре Долгопупс, мистер Уизли, ваши друзья, проводят вас в медицинское крыло, где вас осмотрит мадам Помфри и даст успокаивающее зелье. Давайте мне руку. Девочка, в глазах которой застыли шок и ужас пережитого, молча вложила свою руку в её протянутую ладонь. Невилл и Рон обступили подругу. Откуда в женском туалете мог взяться тролль? Гермиона видела подобное только в мультике. Он был такой же злой и страшный, и так же все крушил. Но там на помощь Блум пришли феи… а на помощь ей пришли друзья и профессор МакГонагал. Но, всё-таки, разве школа не должна быть гарантией безопасности? Гермиона неверяще всматривалась в лицо женщины, приведшей её в этот мир, полный тайн, прекрасного волшебства, красоты. Всматривалась и не верила: ну не могла та вести её сюда, зная, что это не безопасно. Все её лицо, её теплее глаза, её строгая улыбка говорили против этого. То, как она держала себя перед её родителями. Но… не могла она не знать о троллях, о монстрах этого мира, в который привела Гермиону, и никак не предупредить её. Это было нечестно, неправильно. Это было неправильно. А все неправильное требовало немедленного решения. Гермионе нужны были ответы.