Девиант

Яркие неоновые буквы оповещали о предназначении железной двери под ними: «Выход». Проходя мимо этой двери, Лололошка поймал себя на мысли, быстро растворившейся в водовороте других размышлений: какой выход может находиться на втором этаже? Вероятнее всего, это была аварийная лестница, ведущая либо на крышу здания, откуда мог открываться вид на город с высоты, либо спускающаяся вниз. Однако, погружённый в свои мысли, он бесстрастно прошёл мимо, едва обращая внимание на знак, который мог бы спровоцировать множество вопросов. Ковровый пол вёл его в самые отдалённые места этого здания. Тишина здесь была почти осязаемой, нарушаемая лишь приглушенным гулом вентиляции и его собственными шагами. Каждый новый шаг отдавался эхом в пустых коридорах, словно здание само дышало и наблюдало за ним. Лололошка чувствовал, как стены давят, как тени сгущаются в углах. – Тут даже нет охраны, – тихо заметил он, поворачивая в сторону кабинета, который искал. До этого Лололошка благополучно смог получить карту здания с отметкой нужного места и поручение о том, что конкретно надо найти. Всё это он принял от знакомого Кейт и Радана, своенравного блондина с хорошим чувством стиля. Наверное, единственный из имперских, кто не носил эту приевшуюся униформу. Возможно, с ним бы хотелось пересечься ещё пару раз. Пробегая глазами по стенам, взгляд зацепился за маленькие, едва заметные капли крови, и судя по тому, как они медленно стекали, они были свежие. – А вот и ответ, куда делась вся охрана, – присев рядом со следами незамысловатой драки, проговорил Лололошка. – Ты следующий. Надо отдать должное, реакция у Лололошки была очень быстрой, а потому увернуться от пули ему не составило труда. Нападавший же интереса к этому не проявил, можно подумать, стрелял он вообще забавы ради. Перед глазами возник силуэт. Белый пиджак и брюки, высокая фигура и пистолет, нацеленный на Дейвисона. – Джон, – сквозь зубы процедил Лололошка, хмурясь. – Он самый, – с лисьей улыбкой и неожиданной добродушностью заявил Харрис, прокрутив на пальце тяжёлое оружие и с предельной осторожностью шагая вперёд. – Какая неожиданная встреча. Лололошка отступил на два шага назад и сжал руки в кулаки. Плохая была идея не прикарманить себе чего-нибудь со склада. Сердце учащённо забилось, силы были не равны, но не казалось, чтобы Джон собирался нападать. Он шёл медленно, нерасторопно. Его мысли были где-то далеко, а лицо выражало предельное спокойствие, в то время как Лололошка был напряжён и держался в готовности к драке. – У тебя карта, – в мгновение ока Харрис оказался рядом. Настолько близко, что их дыхание выровнялось и стало слышно чужое сердцебиение. – Если хочешь жить – иди со мной. Он бесцеремонно вырвал из кармана белых брюк жалкий клочок бумаги, едва-едва о чем-то информирующий. Теперь-то эмоции на его лице сменились на отвращение. – И с этим они хотят уничтожить Империю изнутри? – громко простонав от досады, Джон скомкал подобие карты и кинул куда-то за спину. – Ты что творишь? – поздно спохватился Лололошка. Это действие оппонента словно вывело его из транса. – Ты же такой весь из себя великолепный, так чего сам не найдёшь то, что нужно? Лололошка грубо пихнул Харриса в плечо, подбирая бумажку. – Я так погляжу, ты осведомлён, в каком направлении идти? – проигнорировав вопрос, он задал встречный. – Ну вот и отлично! Почти ледяной взгляд прошёлся по всему образу Лололошки, оценивая внешний вид. Да, как же низко пал его дублёр, но сейчас это и неважно – сейчас он может быть полезен. – Я не буду с тобой работать, – резко отрезал Лололошка. – Ты, кажется, не понял, – Джон поменял тон голоса моментально, – либо ты со мной, либо тебя нет. – Ты мне угрожаешь? Харрис приподнял бровь и, наставив пистолет прямо к виску Лололошки, прошептал: – Нет, флиртую. Такой сарказм не был оценен по достоинству. Да и сам Джон не был оценен Лололошкой в принципе. Отыскать необходимую дверь оказалось делом нехитрым, равно как и бесшумно вскрыть её. Едва переступив порог, Джон всучил своему оппоненту оружие и велел стоять на входе, словно они были неопытными мальчишками, ожидающими появления строгого учителя. Харрис внимательно окинул взглядом помещение: полумрак, на удивление чистый воздух без табачной завесы и довольно просторно. Джон подошёл к рабочему столу, полностью заваленному кипой бумаг, и начал их перебирать. Его определённо интересовало что-то конкретное, а что именно – загадка. Он стоял спиной к Лололошке, и в одно мгновение дуло пистолета было направлено Джону в затылок. Лололошкой владело лишь одно всепоглощающее стремление – изгнать из своего сознания тьму, жестокость, страх и ненависть, что клубились вокруг образа Джона, вокруг личности, в которую он целиком погрузился. – Что ты ищешь? Если собрался искать на них компромат, – начал было говорить Лололошка, но его перебили. – Империя когда-то капала под меня, – отрезал Джон, продолжая с маниакальной осторожностью перебирать стопку бумаг, будто каждое прикосновение могло сорвать невидимую сигнализацию. – И, возможно, продолжает и по сей день. Лололошка, почти не дыша, сверлил взглядом чужую спину. В руках он всё ещё мертвой хваткой сжимал пистолет, металл которого холодил не только ладонь, но и, казалось, всё помещение, разрываясь между желанием выжать максимум информации и нерешимостью нажать на курок. – Я ничего такого не замечал. – Пф, – Харрис рассмеялся так, словно услышал самую остроумную шутку в своей жизни, – ты думаешь, они настолько слепы, что не увидят разницы между мной и тобой? Дейвисон снова не оценил чужих высказываний. Ему порядком надоело всё то трепло, которое произносил Джон, и потому он уже был готов застрелить его на месте, пока не услышал шаги из коридора. Лололошка молниеносно заглянул в щель открытой двери, наблюдая, как к ним приближаются люди. Там было их от силы пять, но на данный момент это уже было много. – Давай быстрее! – прикрикнул он, отступая от выхода. – Выйдем через окно. Однако Джон оставался непреклонным, продолжая возиться с документами. Он даже не обратил внимания на Лололошку, что невероятно раздражало его компаньона. – Ну если ты решил остаться здесь – на здоровье, может, они тебя и прикончат, – с явным недовольством произнёс Дейвисон, открывая окно для побега. Шаги за дверью становились всё ближе, а голоса звучали всё громче. Они перемешивались, но среди них отчётливо был слышен и знакомый женский голос… Железная ручка двери задергалась, и Джон, радостно улыбнувшись, развернулся к напарнику: нашёл! Они выбрались в последний момент. Покинуть помещение им удалось благодаря пожарной лестнице, которая, на их счастье, была совсем рядом. Лололошка вцепился в проржавевший металл, с усилием подтягивая тело на скрипучую ступень. Джон последовал за ним. – Теперь мои белые брюки не такие уж и белые, – с досадой оценил Харрис, отряхивая ржавый налёт. – Как и твоя репутация, – парировал Лололошка. Тяжело вздохнув, он поднялся на ноги. Миссия провалена. Оставалось лишь доложить об этом Кейт и надеяться на её снисхождение. Опершись на хлипкие перила, он позволил себе на мгновение отвлечься, любуясь огнями вечернего города, раскинувшегося внизу, словно мерцающее полотно. Вечерний воздух был пропитан гарью и запахом машинного масла, но даже это не могло скрыть дурманящий аромат свободы после удушающей атмосферы наполненного сраными мафиози здания. Лололошка закрыл глаза, позволяя ветру освежить разгорячённое лицо. Он чувствовал себя выжатым, словно лимон. Помочь Харрису – то же самое, что заключить сделку с дьяволом. И прямо сейчас этот дьявол стоит рядом. Непозволительно рядом. – А ты когда успел к Кэлхуну прибиться? – как бы невзначай спрашивает Джон, просматривая тот самый документ, который так трепетно искал. – К кому? Лололошка удивлённо приподнял бровь и повернулся в сторону оппонента. – К Империи, идиот. Вот так тебя спросят, и плакала твоя маскировка. Джон пробежался взглядом по тексту украденного документа и, сложив бумагу в конвертик, засунул в карман брюк, а после протянул руку. – Что? – спросил Лололошка, не понимая. – Пистолет. Ещё пару минут постояв в трансе, Дейвисон вернул Джону оружие, ощущая лёгкую досаду. Не хотелось ему расставаться с ним. – А вообще, убираться нам надо отсюда по-хорошему, – протянул парень, спускаясь вниз по ржавой лестнице. Лололошка кивнул, собираясь пойти следом, но в заднем кармане завибрировал телефон. Неожиданно, но в то же время до боли предсказуемо: Ричард не смог вынести и дня разлуки. Экран вспыхнул, и следом за уведомлением о сообщении посыпались и пропущенные звонки от Дилана. Уголки губ невольно дрогнули в улыбке. Забавно и приятно было сознавать, что друзья так искренне беспокоятся. – И что там такого интересного? – небрежно поинтересовался Джон, продолжая спускаться ниже. – Тебе-то какое дело? – грубо ответил Лололошка, убирая телефон обратно. – Ты прав, совершенно никакого. Дейвисон закатил глаза, пряча руки в карманах. Джона он ненавидел всем сердцем, но что-то не давало этому чувству укорениться до конца. Эта мучительная двойственность разъедала сознание при каждой новой их встрече. – Любопытно, – протянул Лололошка, медленно спускаясь по лестнице, перешагивая через ступеньку, – а где же ты, чёрт тебя дери, пропадал несколько лет? Никто ведь даже не спохватился о твоей пропаже. – А вот не скажу, – по-детски отвертелся от ответа Джон. И в этот момент Лололошке захотелось пнуть его по ногам. Сами того не замечая, они добрались до старой квартиры в убитом и грязном подъезде, пропахшем сыростью и алкоголем. Джон не упустил ни одного момента, чтобы язвительно не заявить, мол, он бы ни за что в таком месте не жил! Ну раз так, то почему же он сейчас стоит рядом с Лололошкой у самого входа? Словно прикованный невидимыми цепями, не желая уходить, покачивается с пятки на носок. – Джон, заткнись, – уже без сил выдохнул Лололошка, поворачивая ключи. – Тебе не свойственно воспринимать правду? Как печально, – он театрально вздохнул и, как только предоставилась возможность, ввалился в скромное место проживания своего дублёра. – Зачем ты вообще за мной попёрся? – вопрошает Лололошка и включает в прихожей свет. Маленький старый выключатель работал всегда еле как, и чтобы добиться от него подачи тока, нужно посильнее давить на чёрную кнопочку. Окетра вечно ругалась на ребят, что никто не может его поменять на рабочий, и когда-то даже пыталась поменять выключатель сама. Заданный Джону вопрос остался без ответа. Как и все предыдущие. – Миленько тут, – прокомментировал Харрис, ходя туда-сюда вокруг дивана. Лололошка фыркнул и недовольно посмотрел в его сторону. – Миленько будет, если я застрелю тебя прямо в той квартире, – Лололошка громко говорил слова, а потом опять прибегал к сомнениям. Эмоции сейчас владели им больше, чем разум, и поэтому вряд ли брошенные угрозы имели смысл, раз он не смог этого сделать, когда появилась подходящая возможность… – Надо же, какие мы грозные! Лололошка замолчал. Замолчал, как делает это обычно, если это необходимо. По крайней мере, сейчас он не планировал тратить последние капельки энергии на разговор, который ни к чему не приведёт. Его жизнь потрескалась и превратилась в кракелюры на картинке с момента появления Джона; ужасные полосы, что портили всё восприятие и заставляли отвести взгляд. Но во всяком ужасном можно найти и прекрасное. Что-то своё, не похожее на чужие – идеальные картины. – Если собрался оставаться, то спать будешь либо на полу, либо на диване. – Какой богатый выбор! Прямо верх гостеприимства, – Джон уселся на мягкий, местами уже потёртый диван и, закинув ногу на ногу, уставился на Лололошку. – А почему не с тобой? – Заразишься, – коротко бросил парень, направляясь к маленькому холодильнику. Так больше нельзя. Он не может уже изводить свой организм и стоит принять хотя бы что-то базовое или первое лекарство, что он вспомнит из списка Райи. Джон понимающе кивнул и принялся снимать с себя уличную одежду. – Есть хоть что-то переодеться? Лололошка, не оборачиваясь, указал кивком в сторону двери в конце коридора. Его комната была самая дальняя и по совместительству самая не убранная, однако его это никогда не волновало. – Там шкаф, найдёшь что-нибудь. Джон хмыкнул, но спорить не стал. Как всегда короткий ответ Лололошки его более чем устраивает. Встав с дивана, он не спеша пошёл по коридору, рассматривая развешенные на стенах картины и фотографии. Снимки были разные: яркие, выцветшие или совсем новые групповые фото с какими-то незнакомыми людьми. Взгляд задержался на одной из таких фотографий, где Лололошка был за обеденным столом, прямо в этой квартире, в кругу близких друзей. «Как банально», – подумал Джон и, открыв дверь в конце коридора, скрылся в комнате.

***

Во круг было чуть ли не стерильно. Всё аккуратно и по полочкам. Просторное помещение ясно давало понять о работе женской руки. На белоснежной кухне ни пылинки, каждая специя стояла в идеальном ряду, а ваза с цветами, кажется, только что расцвела. Даже воздух казался вычищенным, лишённым всякой случайности. – Вот это я понимаю – порядок, – гордо заявила Окетра, ставя руки по бокам. – Мне больше нравился "творческий" беспорядок в Лололошкиной комнате, – себе под нос пробурчал Ричард, кладя голову на стол, такой же чистый. Дилан закатил глаза и похлопал друга по спине. Что-то слишком тот расклеился, словно они больше никогда не увидятся. Не пропадёт же Лололошка из их памяти резко, верно? Окетра оглядела парней взглядом, полным сочувствия и какой-то досады. Не прошло и недели, как Ричард раскис окончательно. Она поправила свой высокий хвостик и тут же собрала его в аккуратный пучок. Однако некоторые пряди всё равно лезли в лицо. – Ну что же вы, устали от такой интенсивной уборки? – всё ещё полная сил девушка села рядом. Они все жили в одной квартире. Хоть Дилан Лололошке и говорил про сожительство с Ричардом, но он не упоминал о всех остальных членах семьи. Окетра напрочь отказалась оставлять их без присмотра, пускай они далеко не маленькие и в состоянии жить самостоятельно уже давно, особенно Дилан. – Ты ведёшь себя как Райя, – пробурчал парень, сидя в телефоне. Ему дали самое простое задание – протереть пыль, но даже так за ним пришлось всё переделывать. – А кстати, ей же ничего не угрожает? – вдруг испугано вскрикнул Ричард. – Нет, конечно, – успокаивающим голосом сказала Окетра. – Она сказала, что там её старый знакомый. – Интересно, припрётся ли туда Ло. Труман смерил друга недовольным взглядом и толкнул в плечо, на что Дилан поднял руки вверх и вышел из кухни. – Ну прекратите, как дети ведёте себя. Повисла тишина. Девушка сплела пальцы в замок, губы её беззвучно шептали в поисках нужных слов, но ничего в голову не шло. Неизвестно, почему Ричард себя так ведёт: странно и отчуждённо. Однако это состояние рано или поздно пройдёт. – Может, в карты? – всё же парировала Окетра, пытаясь развеять тягостное молчание, повисшее между ними. Парень медленно поднял голову, его взгляд, полный усталости, встретил её пытливый. В глубине его глаз мелькнуло нечто вроде благодарности за попытку отвлечься от тяжёлых мыслей. Безусловно, ему было приятно, что о нём беспокоятся и хотят подбодрить, даже если через игру. – Хорошо. Позови Дилана. Не могу представить эту игру без его проигрыша, – согласился Ричард, слегка покачиваясь на стуле. Окетра кивнула, уже предвкушая азарт игры. – Отлично! Я как раз хотела проверить, насколько хорошая у вас сегодня удача. Девушка, почувствовав облегчение, сразу же поднялась со стула, чтобы направиться за самым "активным" человеком в этом доме. Она знала, что Дилан тоже нуждается в такой встряске после тяжёлого дня.

***

Белая футболка хоть и была большой, но едва ли что-то прикрывала. Джона же ничего не смущало, и он без всякого стеснения сидел, раскинув ноги. Это уже потом Лололошка не выдержал и заставил его надеть шорты, а не щеголять в чужой квартире в трусах — ему и Ричарда было достаточно. Где-то в закромах этого дома Харрис уже успел найти книжку, которая, по его мнению, была интереснее гнусного молчания Лололошки. Что ж, он и не претендовал быть интересным. И потом, разве тишина – это всегда плохо? Иногда она дает возможность отдохнуть от всей этой бесконечной суеты, которой и так в жизни немало. Лололошка откинулся на спинку стула, наблюдая, как Харрис увлеченно перелистывает страницы. Впервые за долгое время он позволил себе, откровенно говоря, пялиться на своего собеседника, рассматривая его черты лица. Но больше всего к себе манили глаза: карие, наполненные душераздирающим безразличием и в то же время нескрываемым беспокойством, которые несовместимы между собой. Наверняка Джон чувствовал на себе этот пожирающий взгляд, но ничего не говорил. Тишина в комнате ощущалась почти физически, лишь шелест страниц изредка нарушал её ценный покой. Лололошка словно завороженный не мог оторвать взгляда от Харриса. Он заметил едва уловимые мешки в уголках его глаз, следы простого недосыпа. Наверняка его жизнь была полна трудностей, раз взгляд излучал такую палитру противоречивых эмоций даже будучи увлечённым совершенно другим делом. Наконец, Джон захлопнул книгу и повернулся в сторону хозяина квартиры. Лололошка не успел отвести взгляд, и они уставились друг на друга. На долю секунды в карих глазах Харриса промелькнуло что-то похожее на удивление, но тут же сменилось привычной непроницательностью. Дейвисон даже не шелохнулся, продолжая смотреть. – Что такое? – спросил Джон, его голос звучал ровно и слишком наигранно, как всегда. – Ничего, – безэмоционально ответил парень. – Да ну? – Джон поднялся с дивана и медленно направился к кухонной зоне, где и сидел Лололошка, – чего же ты тогда тут сидишь? Тот всё продолжал сверлить гостя взглядом, прерываясь только чтобы моргнуть. – А где мне ещё быть? Это моя квартира, где хочу, там и сижу, – пожав плечами ответил Лололошка. Джон усмехнулся и сделал несколько шагов к столу. Он наклонился вперед, его лицо оказалось совсем близко к чужому. – Принято, однако я хотел бы хоть какого-то уединения. Знаешь что-то про личное пространство? Дейвисон сжал губы в тонкую полоску, размышляя. Мысли резко начали двигаться в разных направлениях, а такая непозволительная близость заставляла побыстрее капитулировать или действовать на опережение. – Видимо, ты сам не до конца ознакомлен с этим понятием, – Лололошка постарался сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри все протестовало против такого вторжения в его зону комфорта. Он медленно выдохнул: – Но мне не привыкать, в отличие от тебя. Спокойно ответил Лололошка, стараясь смотреть прямо в глаза Джона. Игра обретает всё более нестабильное положение: шаг назад или вперёд может стать бесповоротным.