Francis Scott Key Fitzgerald
14 сентября 2025 г., 14:03
Телефон в руке Фицджеральда казался тяжелее свинца. Он стоял в своём кабинете в Йокогаме, глядя на фотографию на столе — Зельда, он сам и их дочь, улыбающиеся в солнечный день, который теперь казался сном из другой жизни.
Международная линия щёлкнула, и он услышал её голос — мягкий, слегка отстранённый, словно доносящийся из другого мира.
— Скотт? Это ты, дорогой?
— Да, Зельда. Как ты себя чувствуешь сегодня? — он старался, чтобы его голос звучал спокойно, хотя сердце сжималось от тревоги.
— О, прекрасно! Знаешь, я получила письмо от нашей малышки из Лондона. Она пишет, что её профессор литературы просто в восторге от её эссе о Шекспире.
Фицджеральд закрыл глаза, чувствуя знакомую боль.
— Это… это чудесно, дорогая. Я знал, что она унаследовала твой талант к словам.
— Она спрашивает, когда мы навестим её, — продолжала Зельда, и в её голосе появились нотки волнения. — Скотт, может, нам стоит поехать в Лондон? Я так соскучилась…
— Врачи говорят, тебе пока рано путешествовать, — мягко прервал он. — Но я обязательно передам ей, как сильно ты её любишь. Я… я напишу ей сегодня же.
— Ты такой заботливый, — в трубке послышался её тихий смех. — Но ты же не забываешь отправлять ей деньги на обучение? Лондон такой дорогой город.
— Конечно, не забываю. Каждый месяц, — его голос дрогнул. Каждый месяц он действительно переводил деньги на счёт в Лондоне — счёт, который сам же и открыл, поддерживая иллюзию.
— А как твои дела в Японии? Ты всё ещё работаешь над той большой сделкой?
Фицджеральд посмотрел на отчёты Гильдии на столе, на планы по поиску Книги.
— Да, очень большая сделка. Если всё получится, это изменит нашу жизнь.
— Наша жизнь и так прекрасна, — возразила Зельда. — У нас есть всё — любовь, богатство, чудесная дочь в Лондоне…
Он услышал, как на заднем плане кто-то тихо заговорил — вероятно, медсестра.
— Зельда, тебе пора принимать лекарства?
— Эти глупые пилюли, — в её голосе появилось раздражение. — Доктор Штайн настаивает, но я чувствую себя прекрасно. Скотт, пообещай, что привезёшь фотографии из её колледжа, когда будешь в Лондоне?
— Обещаю, — прошептал он, сжимая в кармане тот самый старый пистолет. — Я привезу всё, что ты захочешь.
— Я люблю тебя, мой Гэтсби. Передай нашей девочке, что я пишу ей ответное письмо. Расскажу всё о швейцарских Альпах.
— Передам. И я тоже тебя люблю, Зельда. Больше всего на свете.
Когда связь прервалась, Фицджеральд медленно опустился в кресло. На столе лежала папка с фальшивыми письмами «из Лондона», которые он заказывал каждый месяц. Рядом — квитанции о переводах в никуда, отчёты о «успехах в учёбе» девочки, которой больше не было.
Он взял ручку и начал писать очередное письмо от имени дочери, стараясь передать её почерк, её манеру выражаться. Слёзы капали на бумагу, размывая чернила.
«Дорогая мама, в Лондоне сейчас дождливо, но я счастлива. Учёба идёт прекрасно. Я так по вам скучаю…»
Ложь во спасение. Красивая ложь, которая удерживала Зельду в этом мире. И ради этой лжи он готов был найти Книгу, переписать реальность, сделать так, чтобы однажды эти письма стали правдой. Потому что что ещё оставалось человеку, который потерял всё, кроме любви к женщине, живущей в мире собственных иллюзий?
