Большой и маленький (больше не одиноки)

Хагрид закончил разбрасывать свежее сено в загонах, продолжая сокрушаться про себя о том, каким неудачным вышло его общение с деканом Рейвенкло. Он размышлял, как скоро сможет предпринять следующую попытку поговорить наедине (стоит ли вообще пытаться?), и вдруг услышал за спиной деликатное покашливание. Не веря своим ушам, лесничий стремительно обернулся. Ох, это действительно был Филиус – стоял посреди поляны и ковырял землю носком безупречно чистого лакированного ботиночка. Его щëки вновь покрывала легкая краска, а грудь быстро вздымалась, словно профессор только что совершил прогулку в энергичном темпе. Вероятно, так и было, но почему он решил остановиться именно здесь? Неужели, чтобы перекинуться с ним парой слов? "Не стоит надеяться на подобное", – осадил себя Хагрид, но всë же настроение его резко улучшилось. Шутка ли – дважды за один день узреть радость своего сердца! – Я тут эээ... Вот... Гулял, эээ... – промямлил Филиус, нервно дëргая зачем-то свой чудесный шейный платок, – И-и-и, э-э-э... Внезапно подумал... – малыш-профессор совершенно растерялся, но тут же взял себя в руки и продолжил более уверенно, даже напористо: – Вы же, дорогой друг, много лет обходитесь совершенно без магии, без палочки, необходимой каждому волшебнику... И при этом выполняете в этой школе тяжëлую и важную работу! Он вновь замялся на секунду, но усилием воли заставил себя продолжать: – Я помню вашу историю не хуже других, но решительно отказываюсь понимать, почему вы не боретесь за своë доброе имя сейчас, ведь благодаря Гарри Поттеру достоверно стало известно, что вы были невиновны в том ужасном событии... Флитвик постепенно распалялся и говорил всë громче и горячее, начиная подпрыгивать и махать ручками, тогда как Хагрид, совершенно выбитый из колеи, растерянно стоял перед ним, опустив натруженные руки и растерянно моргая. – Не понимаю, почему вы пустили всë на самотёк, но я решительно не согласен! Никогда не был! Вы должны, дорогой друг! Да! Должны! Подать прошение в Визенгамот о полной реабилитации! И я! Сейчас! Зная, какое у вас золотое сердце! Считаю своим долгом! Да, именно! Долгом! Помочь вам в этом! – тут Флитвик даже притопнул ножкой. После этого эмоционального диалога над поляной на минуту повисло молчание, прерываемое лишь мелодичным пением птиц. Хагрид не знал, что ответить. Он был благодарен Гарри Поттеру, который, узнав правду, во всеуслышанье заявил о его невиновности. Увы, это не означало, что ему автоматически принесут извинения, вручат волшебную палочку и начнут считать полноправным волшебником. В то время в министерстве активничала Долорес Амбридж, собирая вокруг себя противников оборотней и других полулюдей, принимая законы против них. Не стоило и пытаться качать права. Во всяком случае, в этом исподволь убеждал его Альбус Дамблдор, бывший и сам в то время в опале. Полувеликан, честно говоря, не привык, чтобы кто-то интересовался его желаниями и потребностями. Он и так находился в лучшем положении, чем многие существа смешанных кровей, имея работу в престижном учебном заведении и крышу над головой. Хагрид давно приспособился к своей жизни, и к тому, что единственным направителем его магии был старый зонт с обломками палочки. Этот убогий инструмент давал лишь слабую возможность дополнительной защиты в бою, поэтому после победы использовать его не представлялось возможным, и зонт давным-давно пылился в углу хижины. – Кхм, – отмирая, наконец, кашлянул лесничий в бороду. – Кхм... Я... Спасибо... Это... За беспокойство, только... – Нет-нет, не возражайте мне, дорогой друг! – Решительно вытянул руки в протестующем жесте Флитвик. – Я подкован в юридических вопроса получше других, поверьте! Мои человеческие родственники прочили мне карьеру адвоката. Считаю, у нас есть шансы! Надо лишь подготовиться! Собрать доказательства, обосновать свою позицию... В груди Хагрида нарастало незнакомое болезненно-томительное ощущение, такое яркое, что он в недоумении потёр ладонью место над сердцем, не замечая, как Флитвик сглотнул, провожая взглядом его движение. Что это за странное чувство? Тревожащее, но приятное, словно тёплое жжение от глотка доброго виски? – Я даже не знаю, – растерянно пробасил лесничий. – Я жил так много лет, куда уж мне теперь... Да я ж ничего и не умею, заклинаниями не владею и вряд ли уже научусь. – Научитесь, ещë как! – воскликнул Флитвик. Чтобы смотреть в лицо рослому полувеликану, малышу приходилось задирать голову, что было очень неудобно. Поэтому, осмотревшись, он схватил Хагрида за рукав и потянул к высокому деревянному ящику для компоста, стоящему возле плетня. Тот послушно сделал несколько неловких шагов. – Поднимите же меня, – нетерпеливо приказал профессор. Услышав этот непререкаемый тон, Хагрид едва сдержал дрожь. В его самых потаëнных мечтах Филиус разговаривал с ним именно так. Неуверенно, словно сомневаясь в том, что получил разрешение прикоснуться, Хагрид взял профессора под руки и поставил на ящик. Теперь они сравнялись в росте, и общаться стало значительно легче. – Послушайте, дорогой мой друг, – строго проговорил Флитвик. – Вы неглупый человек, с сильным магическим ядром, – Нет, не прерывайте меня! – профессор властно взмахнул рукой. – Я предлагаю свою помощь и уверен в том, что вы способны овладеть всеми необходимыми волшебнику заклинаниями и основами трансфигурации. Это не требует повторения школьной программы, я лишь собираюсь облегчить вам жизнь и вернуть ваш статус в магическом мире. Считайте, что я хочу восстановить справедливость. – Но я не посмею отнять у вас столько времени и сил, – жалобно возразил лесничий. – А как же подготовка к экзаменам? У вас и так кошмарная нагрузка. – Отнюдь! – Парировал Флитвик. – Я совершенно уверен в своих студентах. Они успешно закончили курс, и сейчас мы лишь повторяем пройденное. Мне несложно будет немного позаниматься с вами... скажем, по вечерам, пару раз в неделю. От мысли, что они смогут видеться наедине, разговаривать, заниматься одним делом, у Хагрида перехватило дух. С минуту он лишь глупо моргал, не замечая, как тревожно Флитвик всматривается в его лицо и грустнеет. – Впрочем, если вы не в восторге от этой идеи, – забормотал профессор, – я могу попросить кого-то из профессорского состава позаниматься с вами. Не хотел бы навязывать своë общество, – совсем уж тихо прошептал он. – Что вы! – воскликнул, отмерев, Хагрид – Да я был бы... – он запнулся. – Мне очень повезло бы, если б меня учил лучший преподаватель чар в мире. Комплимент вышел неуклюжим, но Флитвик обрадовался ему как ребëнок, и, к дракклам его чувствительный организм, вновь залился краской до самой шеи. – Что ж... Э-э-э... Жаркий день сегодня, – помахал перед своим лицом влажными ладошками Флитвик. – Пока об обучении думать рано, надо подать прошение о пересмотре дела в Визенгамот и собрать документы. Я завтра же займусь этим и зайду к вам вечером, чтобы согласовать текст прошения. Если вы не против, конечно. Хагрид изо всех сил замотал головой и замахал руками, показывая, насколько он не против. – А теперь, эмм... – Флитвик приподнял руки и выжидающе взглянул на лесничего. Тот, затаив дыхание, осторожно обхватил его за бока под мышками и медленно опустил на землю. Раскланявшись и пожелав друг другу хорошего дня, большой и маленький мужчины разошлись в разные стороны. Вот так удачный день! Хоть утро и расстроило Хагрида, везение, оказывается, не оставило его! Филиус не избегал общения и даже, будучи великодушным человеком, решил помочь в его делах. Это не было удивительно, декан Рейвенкло известен своей беспристрастностью и способностью докапываться до истины. Студенты его факультета знали, что пытаться обмануть декана – безнадëжно. Безобидный с виду, он мог вцепиться в провинившегося как бульдог и понемногу, крошечными шагами размотать всю цепочку событий. Неизменно вежливо, не повышая голоса, лишь тихонько поддакивая рассказчику. А затем вынести вердикт, справедливость которого никто не смог бы оспорить. Впрочем, в глубине души Хагрид был уверен, что из этого начинания ничего не выйдет. Слишком хорошо он помнил презрительно-равнодушные лица членов Визенгамота, без малейших сомнений осудивших его. С этими злобными волкодавами не справится малыш-бульдог. Но как грело сердце участие и заинтересованность в его проблеме! Не в нëм самом, разумеется, но всë-таки... В голове лесничего множились мысли о том, что нужно успеть сделать до завтра: вымыть пол, принести дров, напечь кексов к чаю.