Большой и маленький (больше не одиноки)

Этот день был, пожалуй, одним из самых страшных в жизни Хагрида. На войне, конечно, всякое бывало, но там дрожать начинаешь лишь после, когда отпустит запал. А вот сегодня... С самого утра его преследовало тошнотворное ощущение катастрофы, такое же, как в тот день, когда переломили его палочку. Он бы лучше остался дома, даже вовсе не вставал с кровати, но выглядеть трусом перед Флитвиком Хагрид не мог себе позволить. Лесничий собрался и вышел из хижины, в душе ощущая себя всë тем же беспомощным одиноким подростком-сиротой, не понимающим, в чëм провинился перед этим миром. Филиус помог своему другу аппарировать, взяв крепкой маленькой ладошкой его огромную руку. Пожалуй, одно это стоило всех мучений! ***** Профессор Флитвик, несмотря на низкий рост, выглядел очень внушительно в широкой мантии из чëрного как ночь бархата. Чисто выбритый подбородок подпирал высокий жесткий воротничок. От профессора во все стороны исходили волны воинственной решительности, даже его аккуратно подстриженные усы сегодня резко торчали вперед, подчëркивая волевое выражение лица. Голос, усиленный сонорусом, гулко разносился по обширному залу, отражаясь от стен, обитых дорогим деревом, заставляя звенеть хрусталики роскошных люстр со множеством свечей. Хагрид чувствовал себя здесь совершенно чужеродным, незначительным и убогим. Разумеется, устрашающее кресло для преступников, стоящее посреди зала, сегодня пустовало, а он, как проситель, сидел на слишком низкой для него скамье неподалеку от кафедры для свидетелей. Это было очень неудобно. У него давно затекли ноги и болела задница, но Хагрид не смел пошевелиться. Флитвик же стоял за кафедрой на высоком табурете. Его речь продолжалась уже десять минут: "Итак, Гарри Поттер показал, что донос Тома Реддла, ставшего впоследствии Волдемортом, ложен. Оговоренный им добропорядочный волшебник должен быть полностью оправдан и реабилитирован. Так же ложно и заявление Долорес Амбридж о причинении ей ущерба нюхлером, якобы подкинутым ей по приказу моего подзащитного. Предвзято и ее обвинение в некомпетентности мистера Хагрида, поскольку мисс Амбридж была чрезвычайно пристрастна к преподавателям-сторонникам Дамблдора. Более того, широко известно, что она ущемляла права представителей смешанных рас. Изданный мисс Амбридж закон по борьбе с оборотнями отменен Министерством, сама же она ныне осуждена за преступления против магглорожденных волшебников". Перед Флитвиком стояли несколько пузырьков с серебристыми нитями воспоминаний и Омут Памяти, одолженный из кабинета директора. Тут же в беспорядке были рассыпаны отдельные пергаменты и папки с подшитыми бумагами. Флитвик проделал поистине колоссальную работу по сбору доказательств своей позиции. Члены Визенгамота (малая коллегия, разумеется, кто же будет собирать полную ради такого незначительного дела) слушали вдохновенную речь профессора со скучающе-презрительными лицами. Некоторые откровенно дремали или просматривали посторонние бумаги. Секретарь рассеянно скрипел пером. Единственным, кто внимательно слушал Флитвика, был Победитель Волдеморта собственной персоной. Он чувствовал себя едва ли более уверенно, чем Хагрид. Съëжившись в кресле с высокой резной спинкой, Гарри немного виновато поглядывал на полувеликана. А тот, в ответ, почти до паники испуганный, во все глаза смотрел на Гарри. Хагрид был убежден, что эти важные, самодовольные судьи ни за что не вернут ему право носить палочку. Более того, казалось, что они обязательно придерутся к чему-нибудь, припомнят ему и полукровность, и Клювокрыла, и яйцо дракона, и прочие огрехи. Однако Флитвик не зря вытащил на слушание Героя. Тот, хоть и унаследовал место в Визенгамоте вместе с лордством, всеми силами избегал подобной обузы. Однако, когда узнал, что помощь требуется его другу, тотчас же согласился участвовать в заседании и сокрушался, что ему самому не пришло в голову подобное. Теперь у них был гарантированный голос "за" от Лорда Поттера и авторитет Спасителя Магической Британии. Заседание прошло быстро. Никто не собирался задерживаться. Председатель – тучный и одышливый, похожий в лиловой мантии на огромную круглую сливу, лишь раз брезгливо опустил лицо в Омут и просмотрел пару бумаг, кинув остальные на стол судьям. После этого все собравшиеся, включая полыхавшего ушами Гарри, тихо посовещались между собой, и председатель встал за кафедру. – Итак, – прогнусавил сливообразный волшебник, – м-м-м, прошение от имени гражданина Магической Британии Рубеуса Хагрида было рассмотрено по существу. Достопочтенные заседатели пришли к выводу, что предоставленные доказательства.... м-м-м исчерпывающи. И э-э-э, нет оснований не доверять им. Общим решением малой коллегии Визенгамота под председательством Шона О'Гири принято решение о м-м-м восстановлении в правах несправедливо осужденного э-э-э, – Председатель еще раз близоруко вгляделся в пергамент, – мистера Рубеуса Хагрида. Тут сливообразный судья скромно улыбнулся, оказавшись вполне доброжелательным и симпатичным волшебником. Секретарь забегал в поисках печати Визенгамота, которую ему услужливо передали несколько других, также оживившихся судей. Тот быстро шлёпнул печать на несколько бумаг, передав их председателю. – Попрошу подойти ко мне! Хагрид понял, что председатель Шон О'Гири обращается к нему, только когда Флитвик больно ткнул его острым кулачком под рëбра и тихо прошипел: – Иди! Он с трудом поднялся с неудобной скамейки и сделал два неловких шага к кафедре. Ему протянули пергамент с узорной рамкой и крупной восковой печатью, на которой отчетливо выделялась буква "W". – Это сертификат на приобретение волшебной палочки у мистера Олливандера. Оплачено Министерством. Добро пожаловать в ряды магов, мистер Хагрид. Всë. Вот и всë. Так просто! И все эти судьи, такие отстраненные и равнодушные, расходились, переговариваясь и посмеиваясь, рассуждая о том, что они еще могут успеть в столовую, где подают к ланчу какие-то особенные слойки. Хагрид стоял, оглушëнный, держа в руках пергамент, который на один бок перетягивала печать, и ничего не чувствовал, кроме мурашек, бегущих по ногам, которые он окончательно отсидел.