Большой и маленький (больше не одиноки)

Флитвик пришëл к хижине уже после заката, подсвечивая себе путь Люмосом. Небо ещë пламенело, подкрашивая кармином низ облаков и вершины предгорий, но внизу, в тени нависающего замка и густых крон Запретного леса вовсю разворачивалась ночная жизнь. Над тропинкой летали крошечные искорки светлячков, а в глубине леса, в чернильной темноте, теплились тусклым зеленоватым светом грибы, гнилушки и волшебные мхи Деревянный домик, примыкавший к чëрной, мрачной стене деревьев, манил к себе профессора тëплыми огоньками окон, словно ночного мотылька. В воздухе разливались ароматы майских цветов, перебиваемые горьковатым запахом дыма из каминной трубы, и Филиус шагал по тропинке к хижине лесничего, потому что не мог не идти. Сегодня больше всего на свете он хотел бы зарыться с головой в подушки на своей маленькой уютной кроватке, уснуть надолго... До конца семестра! Или навсегда! Хотел бы без остатка погрузиться в работу и никогда больше не вспоминать о своëм ужасном позоре... Однако профессор преодолел в себе эту унизительную слабость. Увы, он прятался в замке от реальной жизни дракклову прорву лет! Но тот, кто назвал его своим другом, принимал в собственном доме, смотрел с благоговением, сколотил специально для него этот... этот чудесный, Великая Мать Магия, стульчик!!! Гиппогриф вас всех раздери! Он заслуживал не трусости и молчания, а... хотя бы объяснения! Филиусу понадобилось много времени и сил (а также язвительных комментариев Снейпа о печальном состоянии здоровья декана Рейвенкло накануне экзаменов), чтобы собрать в жалкую кучку всю свою смелость и назначить Рубеусу встречу в его хижине. Для запланированного занятия, но не только... Флитвик решительно шагал навстречу своей незавидной судьбе, чтобы признаться в своих непристойных чувствах и уйти с чистой совестью... Он примет экзамены и подаст в отставку! Вот так. Хватит отсиживаться в тëплом местечке на всëм готовом. Он – мастер Чар, Чемпион Магических Дуэлей, чего-то да стоит в этом мире. Жаль, что в личной жизни полный провал – видимо, так на роду написано. Обуреваемый тяжëлыми мыслями, Флитвик решительно постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, рванул еë на себя. Радостно взлаял и тут же затих Клык – Хагрид нежным отеческим пинком отправил его в дальний угол хижины. – Доброго вечера, – нерешительно пробормотал Филиус. – Доброго... – Так же робко ответил хозяин, – Я, так рад, что... что ты... Что вы всë-таки пришли сегодня. Вы больше не злитесь? – Злюсь? – растерялся Флитвик. – Конечно, нет, отчего бы мне злиться! Я... Я, наоборот... – Флитвик набрал воздуха в грудь и протараторил: – Я нижайше прошу прощения за свое безусловно недостойное поведение во время нашего занятия! Это вопиющее происшествие никогда не повторится. Никогда! Обещаю! Уверяю вас, я полностью владею собой и более никогда не перейду границ приличия. Хагрид, сосредоточенно хмурясь, очень внимательно следил за словами профессора, даже пытался неслышно повторять их, шевеля губами, но никак не мог понять, о чëм же толкует его гость... – Э-э... что? – Наконец, беспомощно спросил полувеликан. – Какого... приличия? Чего... недостойного? Фил... Профессор! Я знаю, что глуп, но уж если вы объясните мне по-простому, то я и пойму! За что ж вы просите прощения, ведь это я... Безмерно виноват, чего уж там... Доставил вам... это... неудобства.. Потому что груб и невоспитан. Я эмм... всë понял и обязуюсь больше никогда к вам своими грязными руками не прикасаться! Лесничий очень удивился, услышав в ответ на свои так тщательно складываемые в голове фразы истерический смех своего гостя. Тот смеялся и смеялся, не в силах остановится. Он нетвëрдой рукой вынул белоснежный батистовый платочек из нагрудного кармана и принялся промокать им слëзы: – Я... Я... ик... Я всю неделю... Не ел и не... ик.. спал, не... ик... мог работать! Едва набрался смелости, чтобы прийти к вам... И тут слышу, как вы... ик... виноватите себя! Мерлин Великий, что же это... Нет, дорогой друг, именно потому, что... ик... вы чисты душой и, вероятно, не осознали всей глубины моего падения... – Хватит! В тихой лесной хижине так внезапно и пугающе прозвучал хлопок мощной ладонью о стол, что даже Клык испуганно заскулил на своей подстилке, а в маленьких оконцах задребезжали стëкла. Подпрыгнувший на месте с выпученными глазами Флитвик моментально перестал икать и нервно хихикать. – О-очень вас прошу, Фил, – произнëс шëлковым голосом в наступившей тишине Хагрид, – Просто скажите, как есть, без этого вашего плетения словес, – я вам сильно противен? – Увы, мой друг, я в вас преступно влюблëн, – ровным бесцветным голосом выдавил профессор, – и пришëл просить прощения за это. Совершенно смущëнный, он опустил руки по швам и свесил голову на грудь. Густое молчание, воцарившееся в хижине, давило на уши так сильно, что даже Клык в углу начал мощно чесать голову задней лапой. Хагрид вдруг как-то съëжился и тоже опустил глаза. Слишком растерянный и не верящий в происходящее, он пытался понять, что заставило профессора произносит вслух такие странные слова, и к кому лучше тащить профессора: к Северусу или сразу к Помфри... Но, быстро глянув на виновато скорчившуюся фигуру перед собой, Флитвик поднял вертикально свою волшебную палочку и чëтко проговорил: – Я влюблëн в Рубеуса Хагрида, Люмос! И палочка взорвалась яркими потоками света, осветившими каждую трещинку в стенах, отразившимися в начищенных котлах и чашках, в оконных стëклах и лихорадочно блестящих глазах напротив. – Что это значит? – пролепетал лесничий, обхватив себя руками. – Вот вам пример того, мой дорогой друг, – произнëс неестественно спокойным голосом лектора профессор, – как волшебник может подтвердить перед Магией искренность своих слов. Наверняка, вы не раз наблюдали подобное ранее. Считайте этот небольшой волшебный трюк темой сегодняшнего занятия. – Ох, Фил, – шумно вздохнул Хагрид, – вы же из меня все жилы вытянули! Я же... я тут такого напередумал! Шагнув навстречу Филиусу, лесничий сделал то, что поклялся себе никогда больше не делать – поднял, и, чуть поколебавшись, поставил его прямо на свой обеденный стол, а затем очень робко склонил голову и прикоснулся к клубнично-розовым губам напротив в целомудренном поцелуе.