Большой и маленький (больше не одиноки)

Они не дышали всë то время, пока соприкасались губами. Ни один из мужчин толком даже не умел целоваться, но их внезапный порыв был таким честным и настоящим, таким интимным, словно они вывернули свою душу навстречу другому и теперь ждали, чем это всë закончится. Над головами, слившимися воедино, посверкивали едва видные, трескучие, словно бенгальские огоньки, магические разряды. Клык, замерший в своëм тëмном углу, удивлëнно следил за ними глазами. Когда поцелуй прервался, Флитвик, красный, как помидор, едва перевëл дыхание. Его лицо было ещë более несчастным и растерянным, чем в начале вечера. – Что-то не так? – спросил Хагрид, внимательно вглядываясь в него? – Я... я слишком..? – Нет, нет, дорогой друг, – неразборчиво пролепетал маленькой профессор, – Вовсе нет, но... Я никак не могу понять... Почему вы поцеловали меня, вот такого? – Филиус обвëл руками своë тело. Хагрид проследил это движение горящим взглядом. Его магическая сила рвалась на свободу, словно получив безмолвное разрешение, но пока еë удавалось держать в рамках. – Какого такого, а?! – Ну, слишком м-маленького даже с точки зрения обычного человека... Лесничий лишь отмахнулся: – И такого жутко соблазнительного? Я запрещал себе и мечтать о вас, Фил. Вы же словно... словно из другого мира, а я... Чищу навоз в конюшнях да разношу сено... – Вы, верно, шутите? – Вскипел Флитвик, – Вы же ходячий соблазн! Столько природной силы, такой темперамент! Клянусь Магией, я долго пытался держать себя в руках, но это сильнее меня... – То есть... Ну... Вы как бы... не против? – Жалобно простонал Хагрид. – Ответьте же скорее, прошу вас, потому что мне уже очень тяжко, – Он указал взглядом на свои широкие штаны, сильно оттопыренные спереди, – и ежели вы против, вам лучше прямо сейчас вернуться в Замок... Только сейчас Филиус опустил глаза, окинул жадным взглядом напряжëнную груду мышц перед собой, и осознал, с чем ему придëтся справляться. Стоит лишь сказать, произнести вслух что-то одобрительное, дать понять... Промедлив лишь несколько мгновений, маленький профессор вдруг легко улыбнулся и положил руки на мощные каменные плечи лесничего: – Идëмте, Руби, в в вашу постель! Кажется, это то, что нужно нам обоим! Там разберëмся, как нам быть... ****** Хагрид быстро стянул с себя рубашку, брюки и просторные широкие трусы. Обнажëнный, он встал в полный рост перед своим партнером. Чуть смущëнный, но воодушевленный происходящим. И да, он был именно таким, как представлял его Фил, даже лучше! Весь покрытый густыми шелковистыми волосками: широкая грудная клетка, выдающийся вперëд плотный живот, круто очерченные бедра и ровные сильные ноги. Особенно густые волосы обрамляли великолепный толстый, длинный член и крупную округлую мошонку. Совершенство! Впечатлëнный, но немного испуганный, Филиус, стоя на кровати, оглядывал своë сокровище. Он безумно хотел всë это трогать, целовать и оглаживать... Но масштабы! Член Хагрида, нацелившийся головкой прямо в лицо маленького профессора был длиной и толщиной примерно как обе его соединëнные вместе руки от локтя до кончиков пальцев. Такой живой, упругий, он подëргивался и, казалось, нагревал воздух вокруг себя... Хагрид, видимо, углядел смятение на лице Филиуса и расстроенно пробормотал: – Видать, ничего у нас не выйдет, ты посмотри... Как и сладить с этим... Может, зря мы всë это... – Нет, нет, дорогой друг, – встрепенулся Флитвик, – Нет! Что-нибудь, да выйдет! Не волнуйтесь, Руби, мы приспособимся, придумаем... Стараясь казаться увереннее, чем есть на самом деле, он быстро скинул с себя одежду и встал перед партнером обнажëнным. Горящий взгляд Хагрида и колыхания его огромного органа говорили о том, что ему безумно нравится увиденное. Сложен Филиус был очень гармонично. Весь округлый, чуть полноватый, с изящными кистями и стопами, мягким изгибом спины. Сливочного оттенка кожа – совершенно гладкая, только в паху кудрявились тëмные волоски и из них торчал прямо вверх очень крепкий небольшой член. Придав себе максимально решительный вид, маленький профессор нежно огладил все части тела Хагрида, до которых мог достать: бедра, бока, живот и, не медля, обхватил руками свой главный приз. Неподходящий размер – мелочь, когда хочешь по-настоящему! Ох, пальцы на обеих руках, охвативших ствол, едва сходились самыми кончиками, но с этим уже можно было что-то делать. Филиус двинул ладонями вниз и вверх, и снова вниз, сдвигая нежную кожицу, ощущая кожей жар и твëрдость плоти. Высоко над ним Хагрид шумно втянул воздух, глядя во все глаза на хрупкие, но сильные кисти, охватывающие его член. Мерлин, ничего подобного он даже не мечтал узреть... Словно заворожëнный, Филиус смотрел, как от его движений в щелочке на вершине головки выступает прозрачная капля, и повторял движения снова и снова, пока она не стекла по уздечке вниз. Ох, всеблагая Магия, его оживший сон! И, словно во сне, малыш-профессор склонился к головке и благоговейно коснулся еë губами: такой тëплой, нежно-упругой... Увы, он не смог бы вместить еë в рот, поэтому принялся облизывать и обсасывать со всех сторон, щекотать усами, нажимать языком на уздечку, не прекращая при этом двигать рукам вверх и вниз. Тонкий скулящий звук, так непохожий на гулкий бас Хагрида, заставил его поднять глаза. Полувеликан зажмурился и закусил губу, кулаки его сжимались и разжимались – это зрелище окатило Филиуса жаркой волной. Ощущение собственной безграничной власти над этим громадным человеком опьяняло! Он, весь такой... Огромный... Сильный... Целиком в его руках! И Фил, определенно, хотел большего! Хотел попробовать на вкус... Узкий, подвижный язык пробрался в щëлку, ощущая скользкую солоноватость. Глубже, глубже, проверяя, как далеко может проникнуть. Через минуту Филиус откровенно трахал языком налитую головку, вылизывая еë изнутри, и всë больше распаляясь от своих непристойных действий и звуков, которые доносились сверху. Хагрид, дитя природы, никогда не отличался стеснением, поэтому откровенно озвучивал свои эмоции. Он попеременно ахал, стонал, хрипло взрыкивал, выдавал грязные ругательства и самые интимные нежности, признавался в романтических чувствах и подстегивал Фила к ещë более откровенным ласкам. – Ох, пожалуйста, – выстанывал Хагрид, – да... так... ещë... Ох, Фил, что же ты делаешь... Малыш, ты... меня... с ума сводишь... М-н-н-н... Да-а-а! Ух, Мерлиновы подштанники!!! А-р-р-г-х! Фил! Дракклы! Твой язык... Волшебный! Мой сладкий, съешь меня, вылижи... там... Ох... Филиуса опаляло волнами желания, казалось, что он взорвëтся только от одних этих слов и стонов. Кожу остро покалывали потоки природной сырой магии, вырвавшейся на свободу. От этих щекочущих ощущений яички Фила подтянулись к животу, а член совершенно окаменел, превратившись в ровный столбик с лаково блестящей от прилива крови головкой. Он двигал и двигал руками, сильно сжимая пальцы, совершенно опьянев от собственной свободы, возможности делать то, что хочешь, и яркой реакции партнера на каждое движение. Мерлин, как же это сводило с ума, и Филиус напрягся, ожидая извержения, непроизвольно облизываясь от предвкушения! Миг, и громадный член в его руках затвердел ещë больше. Вены на поверхности стали рельефными, твëрдыми и напряженными, а блестящее влагой отверстие на верхушке головки приоткрылось шире. Пряный запах возбуждения заполнил всë вокруг. Но как бы не хотел Фил оказаться максимально близко и попасть прямо в центр извержения, его большой партнер не позволил этого. Он легко вздëрнул своего малыша за подмышки, подсадив подальше на кровать, и грубо сжал член огромной ладонью, направив густые струи семени к полу. Флитвик жадно и быстро вдыхал пропитанный мускусом воздух, наблюдая, как длинные белые нити под напором выстреливают, падают и падают вниз, разлетаясь брызгами. Видя, как содрогается и стонет большое, сильное тело, доведëнное до пика лишь его крохотными ручками. Мерлин, хватило бы и гораздо меньшего, чтобы достичь разрядки, поэтому собственный член пришлось жëстко пережать у основания. Это ещë не всë! Не всë! Так и есть! Едва отдышавшись, Хагрид впился жадным взглядом Филиусу в глаза и навис над ним, осторожно подталкивая глубже в кровать. Тут же его взор скользнул вниз, к торчащему строго вверх возбужденному члену. – Мерлин, какой сладкий! Сейчас я тебя съем! Такой красивый, я мечтал... как же я хотел... Ох, Фи-ил! Хагрид наклонился и одним слитным движением всосал торчащий красный столбик до самого основания, крепко прижимая его снизу языком и втягивая щеками воздух. От силы ощущений Флитвика словно пробило током вдоль позвоночника и подкинуло над постелью. – А-а-х-х, – всхлипнул маленький профессор, вцепляясь ручками в спутанные густые волосы на голове Хагрида. Он совершенно потерял себя, подаваясь бедрами навстречу ненасытному рту, вскрикивая и сжимая пальцы всë сильнее в густой шевелюре партнера. Хагрид, зажмурившись, сыто урчал и сосал так, словно ему достался самый вкусный леденец из Сладкого Королевства. Кончик его подвижного языка то и дело захлëстывал поджавшиеся яички, стремясь втянуть и их... Глубже, глубже... У Флитвика не было шансов. Спустя лишь пару минут он излился прямо в жадный рот лесничего, который тут же расплылся в широкой счастливой улыбке. Принимая в себя горячее семя, Хагрид продолжал мягко вылизывать и посасывать всë между ног Филиуса, и тот буквально кожей ощущал его довольство. – Вкусный, – невнятно пробормотал Хагрид, с трудом оторвавшись от своего увлекательного занятия... – Ты такой вкусный и мой... Ты только мой! Не отдам тебя никому... Осторожно подхватив Фила за бока, великан улегся на спину, и положил того на свой упругий широкий живот. Нежно улыбаясь, Филиус разлëгся сверху, раскинув руки и ноги, ощущая всем телом горячую влажную кожу, биение сердца, всë это живое, ладно устроенное тело. Оно словно было создано именно для него. Удобное, уютное, родное. – Я чувствовал твою магию, – тихонько шепнул Хагрид, уткнувшись в макушку Флитвика, – Она как... сливочный пломбир. Не знаю, как сказать... Прохладная, такая ласковая. Великан широко зевнул и через минуту крепко уснул, а через две – они уже снились друг другу.