teeth

В Управление шерифа за ней присылают «мамочку» их общежития. Мисс Льюис обменивается с шерифом Уокером несколькими репликами, то и дело оглядываясь на Фран. Потом забирает штрафную квитанцию из его рук и прощается. Говорить она начинает, только когда они выезжают из Джерико. — Франсуаза, я понимаю твое состояние.        — Неужели.        — Стресс у подростков…        — Мисс Льюис, пожалуйста, — Фран откидывается на подголовник. — Мне не нужны поблажки или утешение. Я понимаю, что совершила сразу несколько правонарушений, включающих неправильную парковку и угон автомобиля без цели хищения. Таким, как я, в Неверморе не место.        Ее план был прост и несложен в исполнении. В прошлом году из школы исключили Тревора Пайка — пирокинетика, поджегшего городскую свалку Джерико. Исключили не столько за содеянное, сколько за то, что он попался полиции нормисов, и тем самым нанес урон репутации Академии. Тревор получил штраф, судебный запрет и вылетел из Невермора быстрее, чем мог бы зажечь огонек на кончике пальца.        Из лаборатории Фран направилась на парковку служебного транспорта, где нашел пристанище автомобиль профессора Орлоффа — старый, золотисто-оранжевый универсал. По понятным причинам профессор больше машиной не пользовался. Узкий круг учеников, знавших о том, что машина не заперта, а ключи спрятаны за козырьком от солнца над пассажирским сиденьем, использовали ее для разного рода целей.        У Фран скрутило живот от воспоминаний о том, чем они с Айзеком занимались, разложив задние сиденья в этой старой тачке, неделю назад, когда взяли машину и по-тихому уехали из Невермора на пару часов.        В салоне пахло травкой и слишком приторными духами, которые Фран узнала. Так душилась Эстер Бигелоу, пытаясь заглушить запах мокрой псины, исходящий от нее круглый год, а не только накануне полнолуния.        Франсуаза доехала до Джерико, покружила по городку, пока не увидела полицейскую машину, и, на глазах патрульного, припарковалась на тротуаре, аккурат рядом с пожарным гидрантом. Судя по скрипу с правой стороны, кузову универсала досталось.        Она подождала, пока ее попросят выйти из машины и показать права.        — Забыла свои, сгодятся права, которые валялись тут в бардачке? — спросила она у молодого офицера.        Через десять минут Франсуаза Найт уже сидела в Управлении, а шериф сообщал в школу о ее задержании.        Может быть, это и было поспешное решение, принятое на эмоциях, но Фран чувствует себя отлично, когда мисс Льюис везет ее обратно в замок. Ее отправят домой, она вернется в свою старую нормисовскую школу, к подругам, с которыми до сих пор переписывается и перезванивается. Родители взбесятся, но они никогда и не делали больших ставок на ее будущее. Мама скорей всего даже обрадуется, что дочка снова под боком. Фран улыбается сама себе, но тут мисс Льюис, поправив очёчки, чопорно произносит:        — Не говори глупостей, Франсуаза. Все улажено. Профессор Орлофф не станет выдвигать обвинений в угоне. Да, твоим родителям придется оплатить штраф за парковку в неположенном месте, но не более. Твой брат заверил нас, что…        — При чем тут мой брат, — резко прерывает учительницу Фран, и мисс Льюис бросает на нее недовольный взгляд.        — Айзек был в кабинете директора Эрскина, когда позвонил шериф Уокер. Они вместе с доктором Стоунхерстом как раз обсуждали подачу заявки на новый грант для развития их совместных исследований. Айзек был огорчен… твоим поведением. Он уверил, что этого больше не повторится. Франсуаза, как я уже пыталась сказать, я понимаю, что сегодняшний день был не лучшим в твоей жизни. Но администрация школы будет сурово бороться с любыми проявлениями буллинга…        Фран ее не слушает. Сцену в директорском кабинете она может представить довольно хорошо. Излом бровей Айзека, его спокойный голос, в котором четко чувствуется угроза: «если не хотите потерять главную звезду школы, оставьте в покое его сестру». Интересно, как далеко она может зайти в своих усилиях свалить из этой дыры, прежде чем терпение дирекции лопнет.        Ее ярость гаснет, на смену приходят усталость и обида. В свою комнату Франсуаза поднимается, не глядя по сторонам. Она кивает Мицуко, своей соседке, которая валяется на кровати с комиксом про Повелителя снов, и ныряет за ширму, чтобы переодеться. Фран натягивает на себя спортивные штаны и безразмерную футболку, и размышляет, стоит ли сказать Мицуко, что она не собирается нападать на нее, как Альфи Пенн на своих жертв.        Она не успевает открыть рта, когда возвращается. Мицуко, все также смотря на страницы комикса, говорит:        — Тебя искали. Меллори и та, рыжая, из театрального кружка, — она переворачивает страницу и только после этого поднимает на Фран черные глаза. — Сказали, что половина труппы выступила против твоего исключения из постановки. И чтобы ты нашла их, когда вернешься.        Фран открывает и закрывает рот. Сглатывает. Это совсем не то, что она ожидала услышать. За нее заступились исполнительницы ролей Джо и Бет, девчонки малознакомые, практически посторонние.        — И еще кое-что, — Мицуко садится на кровати в позу лотоса, и Фран видит ее изящные ступни с перепонками между пальцев. — Не дай этому дерьму сломать тебя, Найт. Пошли они нахрен со всей этой истерией. Ты не имеешь никакого отношения к убийце из Вудстока.        — Спасибо, — говорит Фран тихо. Они с Мицуко прожили в одной комнате несколько месяцев, но подругами были постольку-поскольку. Быть может потому, что Фран и не пыталась сблизится с кем-нибудь по-настоящему и слишком крепко держалась за руку Айзека.        — Знаешь, — Мицуко обнажает в улыбке острые зубки, — В Японии даже среди изгоев до сих пор распространено мнение, что каппы — это опасные, злобные существа, только и мечтающие о том, чтобы утащить чьего-нибудь ребенка на дно реки. Неплохая у нас тут компания подобралась, а?        Фран неуверенно улыбается, а потом смеется.       

      ***

       Вежливый стук раздается, когда ее соседка бантиком завязывает шнурок на левом ботинке, а Фран пытается понять, где ее конспекты по Истории изгоев. Они проболтали полночи, проспали и уже опаздывали.        — Привет, Найт-второй, — говорит Мицуко, когда открывает дверь.        Фран мгновенно напрягается. Она бросает поиски тетради по Истории и оборачивается. Нос у него слегка распух, синеватая клякса синяка растеклась по правой стороне переносицы, но в целом выглядит он нормально.        — Поговорим? — спрашивает Айзек.        Мицуко машет на прощание и уходит на завтрак, оставляя их одних. Айзек закрывает дверь.        — Фран, — голос у него мгновенно меняется, становится глубже и проникновеннее. — Если бы ты вчера дала мне хоть слово в свою защиту сказать, то узнала бы две вещи. Первое: я не имею никакого отношения к тому, что по школе пошли слухи о Хайде. Второе: статью я пишу по требованию Стоунхерста. Твоего имени там нет, только инициал, обозначающий участника исследования. Когда я пытался объяснить Гомесу принцип действия своего изобретения, то, конечно, привел в пример тебя. Ты же помнишь, что все это ради тебя.        Ярость, как шквал сносившая все на своем пути вчера, вновь поднимается в груди Фран. Но она ее давит. Смотрит на Айзека. И решает, что тоже может играть грязно.        — Болит? — спрашивает она сухо.        Он воспринимает вопрос как первый шаг к примирению и подходит ближе.        — Ерунда, просто сильный ушиб. Повезло, что ты ударила меня не в полную силу, — улыбка у него слабая, но понимающая.        В голове Фран проносится сонм отборных ругательств, и она опускает лицо, чтобы Айзек ничего по нему не прочел и не понял раньше времени, в какую ловушку она его ведет.        Его руки скользят по ее талии, потом за спину. Айзек притягивает ее в объятия. Фран чувствует такой знакомый, такой родной запах его кожи за белым клином воротника, и ей становится дурно.        — Я знаю, как сильно тебя расстроили вчерашние события, но, поверь, все уладится…        Она не собирается слушать эту чушь. Фран тянется и целует его. Айзек глотает остаток предложения, но находится быстро. Миг, и вот его ладонь уже лежит у нее на затылке, и он наклоняет ее голову так, чтобы было удобнее атаковать ее губы своими. Столкновение довольно жесткое, настойчивое. Как продолжение вчерашней драки.        Фран наклоняет бедра так, чтобы прижаться к его паху и потереться о переднюю часть его брюк. Айзек стонет сквозь поцелуй.        — За ширму, — командует Франсуаза, ненадолго отрываясь от его губ, и сама подталкивает его в нужном направлении.        Едва оказавшись в тени весьма условного прикрытия, Айзек задирает ей юбку, чтобы схватить за задницу. Фран целует его, пока ее пальцы расстегивают ремень и пуговицу на его брюках. Ее ладонь скользит внутрь и оглаживает его растущую эрекцию сквозь тонкую ткань нижнего белья.        — Ты станешь моей смертью, — бормочет Айзек, когда Фран разрывает поцелуй.        Она в ответ облизывает ладонь, толкается за пояс его трусов и сосредотачивается на движениях вверх и вниз, крепко сомкнув пальцы.        — Знаешь, что странно, — шепчет Фран, пока Айзек стоит, откинувшись на стену и закрыв глаза. — Моя соседка слышала, как Реджина, та блондиночка, которая вечно набивается в помощники Стоунхерсту и тебе, чтобы набрать баллов перед поступлением в Йель, рассказывала, как ей поручили перепечатать в трех экземплярах бланки участников процедуры ЭЭГ, которую проводили два месяца назад. Помнишь, когда ты отбирал кандидатов для эксперимента?        Айзек открывает глаза. Фран замечает, что его дыхание учащается ещё больше.        — Анкеты, заполненные рукой руководителя проекта, были анонимными, но не пустыми. Она заметила пометку «Хайд» в графе «видовая принадлежность». Не могла не заметить после всех этих разговоров про убийства, верно? Реджина любопытная стерва, но она не дура. Она отсеяла тех, кто участвовал в процедуре, по полу и возрасту, а потом просто методом исключения нашла меня.        Фран сжимает ладонь чуть сильнее, а потом резко отступает.        — Ты поручил ей перепечатать бланки, Айзек.        Он нервно сглатывает и краснеет. На лбу у него испарина.        — И ты правда считаешь, что случившееся можно просто вытрахать? Подумай ещё.        Фран вытирает руки о полотенце, которое висит на ширме, и выходит из своей комнаты, подхватив сумку.