Не хотели бы выпить?

Как только Цзун Ло шагнул вперед, болтавшие вокруг студенты тут же замолчали. Любой, у кого были глаза, видел, что этот молодой человек в белых одеждах слеп. Более того, перед лицом странного и непредсказуемого мастерства меча Гунсунь Ю он пришел с веткой, сломанной с османтусового дерева у водного павильона. Все были ошеломлены. Изначально говорили, что Гунсунь Ю был сумасшедшим, но теперь, похоже, это было не так. Настоящим безумцем был юноша в белом, стоявший перед ним. — Может быть, он сошел с ума? Это же железный меч, разве может ветка сравниться с железным мечом? Хотя это всего лишь дружеский поединок на мечах, и человек не был ограничен в средствах, которые он хотел использовать, все же ветка была мягкой, и если ее разрубить железным мечом, то она исчезнет. Если бы он был разрублен пополам, то, естественно, бой не мог бы быть продолжен. Гунсунь Ю, окруженный толпой, тоже нахмурился. Он происходил из семьи затворников, и только одному его ученику разрешалось выходить в мир каждые десять лет. В отличие от самодельной Долины Призраков по соседству, у их семьи затворников был фундамент. В семье Инь-Ян он был приравнен к мастеру. Имея в своем распоряжении жетон, ученики семьи Инь-Ян не смели ослушаться его. Если бы человек жил отшельником, у него все равно была бы своя жизнь. Однако, выйдя в мир, ученик должен выбрать мудрого мастера, искать земли под небесами и добиваться удивительных успехов без выдающихся достижений. В этот раз Гунсунь Ю отправился в мир, чтобы найти мудрого мастера, который помог бы ему объединить Центральные равнины и утихомирить бушующую войну. На самом деле то, что сейчас происходит на банкете Байцзя, было лишь одним из его планов. Хотя Гунсунь Ю по натуре был высокомерен и смотрел на других свысока, это не было бездумным высокомерием. Но он не собирался раскрывать свое происхождение и лишь привлекал внимание многих сил. Тем не менее, если он хотел выбрать мастера, ему нужно было продемонстрировать свои способности. Ему просто нужно было выступить на высоком уровне и использовать это в качестве ориентира. Аристократическая семья собрала множество знаменитых семейных техник меча, среди которых был и фрагмент бумаги, который, как говорили, был остатком просветления мудреца меча сто лет назад. Хотя применить его на практике не представлялось возможным, достаточно было просто рассказать о его намерении меча. Будучи выдающимся учеником школы Инь Ян, Гунсунь Ю прекрасно владел кукловодством, а его мастерство владения мечом можно было считать лишь выше среднего. Однако он был уверен, что никто из сотен студентов в аудитории не сможет его разгадать, не говоря уже о слепце, пришедшем с веткой с просьбой рассказать о рассуждениях о мече. — Если это так, то прошу вас. Гунсунь Ю краем глаза заметил, что многие высокопоставленные лица были привлечены его намеренно созданным импульсом. Он сделал шаг назад, железный меч в руке был готов к бою. Он решил одним движением отрубить ветку османтуса в руках белокожего юноши.

***

С другой стороны лениво стоял Юй Бэйчжоу. Сегодня он был одет в ту же одежду, белый мех и красный халат, с распущенными черными волосами, что делало его лицо еще более красивым, привлекательным и убедительным, заставляя людей не осмеливаться смотреть на него прямо. С какой стороны ни посмотри, он выглядел как благородный сын, выросший в Чжунлин Юйся[1] в аристократической семье. С ним трудно было ассоциировать трех персонажей Короля Бейнина, который мог остановить ночной плач ребенка.

[1] Чжунлин Юйся - место, наделенное прекрасными духами вселенной.

Почти половина студентов в водном павильоне Лантин смотрели на него. Рядом с ним находилось несколько принцев, из-за чего Юй Бэйчжоу выглядел как хозяин этого павильона. Павильон у воды Лантин. Шестой принц увидел, что на его лацканах, обшитых золотой нитью, в области груди остались следы сырости, и ласково спросил: — Хуайнань, почему у тебя мокрая грудь, не хочешь ли ты пойти в боковой зал переодеться? Веки Юй Бэйчжоу не поднимались. — Шестое Высочество, мы никогда не обменивались второстепенными личными именами. Пятый принц, Цзун Юаньу сбоку разразился беззлобным смехом и сказал, смеясь: — Да, Его Королевское Высочество уже много лет отправляется в экспедиции в Великую Бездну, и каждый день сталкивается со всевозможными проблемами. Как он может быть таким же, как мы, праздные принцы? — Не то что некоторые люди, — Цзун Юаньу заметил. — Даже не обменявшись второстепенными именами, он все равно называет другого заранее. Он действительно относится к себе достаточно привычно. Лицо Цзун Юнлю на некоторое время стало сине-белым. — Ты...! Статус Юй Бэйчжоу в Великой Юани был хорошо известен всем присутствующим. Не говоря уже о военной силе в его руках, его также глубоко ценил император Юань. Можно сказать, что если его удастся завоевать, то общая тенденция по захвату должности наследного принца будет практически решена. Цзун Юнлю тоже пришла в голову эта мысль. Изначально он хотел сблизиться. Если Юй Бэйчжоу проигнорирует его обращение, то в будущем он позволит природе взять свое, обменяется с ним второстепенными личными именами и навестит его дворец, если ему нечем будет заняться, а затем распространит слухи о том, что он близок к королю Бэйнин. Неожиданно король Бейнина оказался таким безжалостным и прямо указал на его мысли, из-за чего он потерял лицо, к тому же его растоптал Пятый принц. Он был очень раздражен. Видя это, Четвертый принц Цзун Чэнцзянь поспешил сгладить ситуацию. — Императорские Братья, не спорьте, это заденет ваши дружеские чувства, — Затем ловко сменил тему. — Мы все еще на банкете Байцзя, это не то, к чему следует относиться легкомысленно. — Однако... Взгляд Цзун Чэнси скользнул по генералу в красной одежде и прямо выразил свое восхищение. — Сейчас осень постепенно становится густой, а носить мокрую одежду всегда вредно для здоровья. Я уже приказал слугам сходить в ткацкую комнату и найти такой же малиновый халат того же фасона, если его королевскому высочеству он не понравится, то лучше поменять его, когда слуги вернутся. Вот так, сменив направление, Цзун Чэнси стал благосклонен к нему. Цзун Юнлю закатил глаза. Императорский брат, у которого не было ни фундамента, ни действий в обычные дни и который любил только красавиц. Он просто считал, что предыдущие слухи, ходившие по столице, были правдой, что Четвертый принц действительно заинтересовался бескрайним осенним лунным лицом короля Бейнина, и не думал о его намеренном участии в захвате короны. По сравнению с остальными, кто бился вокруг да около, мысли Цзун Юаньу были намного проще и грубее. — Как сказал Четвертый принц, думаю, Его Королевскому Высочеству тоже лучше переодеться. — Он даже не думал защищаться от Цзун Ченси, а лишь с праведным негодованием продолжил свое заявление. — Какой мерзавец так неосторожен и пролил воду на одежду господина. Юй Бэйчжоу, который всегда игнорировал их, сказал: — Это не слуга, я не буду меня, — После этого он небрежно поиграл пальцами с выражением лица, полным скуки. — О, так это не слуга. Первым отреагировал Цзун Чэнси. Если это сделал не слуга, то кто? Почему же он так долго был готов носить мокрый халат? Он развернул свой складной веер и со стопроцентной точностью вычислил внешность детей столичной аристократической семьи. При дворе было хорошо известно, что биологическая мать Четвертого принца происходила из низкого сословия, и его внешность больше походила на внешность его матери. Теперь на Юй Бэйчжоу красовалась пара глаз цвета персика, точно таких же, как у его биологической матери, что придавало ему еще более легкомысленный вид. — Не знаю, какая красавица настолько удачно смогла завоевать взгляд Его Королевского Высочества, что он даже не хочет переодеваться. — Красавица? Юй Бэйчжоу впервые в жизни был ошеломлен. Затем, словно услышав какую-то забавную шутку, он пожал плечами, а потом расхохотался без остановки, не собираясь объяснять свое непонятное поведение. Остальные принцы: "?" Они не знали, почему Король Бейнин смеется, но у каждого из них были свои мысли. Но поскольку они ни в коем случае не хотели, чтобы эта сцена стала неловкой, они тоже смеялись. Некоторое время сцена была неловкой. После долгого смеха Цзун Юнлю обвел всех взглядом и заметил вновь собравшуюся толпу. Он поспешил спросить: — Почему здесь собралось так много людей? Есть ли еще один замечательный спор, подобный конфуцианству и легализму? Почему бы нам не пойти и не посмотреть? После неоднократных ударов о стену он принял решение вернуться. Хотя предложение Цзун Юнлю выглядело так, будто он спрашивает мнения двух других принцев, на самом деле лидером мнений был Юй Бэйчжоу. Если бы он сказал, что ему это неинтересно, остальные непременно нашли бы предлог, чтобы продолжить сопровождать его. Юй Бэйчжоу взглянул на него краем глаза и уже собирался отказаться, но, увидев белый халат, его первоначально незаинтересованное выражение лица вдруг стало ярким, а слова в его устах неожиданно приняли другой оборот. Банкет Байцзя проходил при большом скоплении народа и был очень оживленным. Для придания элегантности речные каналы в водяных деревьях были специально подстрижены, чтобы выглядеть изогнутыми. Слуги нагревали ликер или чай в верхнем потоке, наливали его в кубок, ставили его на лист лотоса, затем поток уносил лист лотоса и бокал с вином вниз по течению. Если студенты хотели пить, обсуждая даосизм или играя в игры, они могли в любой момент подойти к ручью и налить себе воды. Когда множество студентов, стоявших у извилистого ручья, которые либо разговаривали, либо смеялись, либо обсуждали даосизм, увидели проходящих мимо вельмож, все они замолчали, сознательно освобождая им дорогу. Рядом с водным павильоном друг против друга стояли два человека. Один из них был одет в грубую льняную одежду с упрямым выражением лица. Второй человек был одет в яркие белые одежды, имел спокойный и красивый вид и благородный нрав. Из-за угла зрения они могли видеть только половину красивого лица молодого человека в белом. С первого взгляда нескольким принцам показалось, что лицо немного знакомо, но некоторое время они не могли понять, откуда оно знакомо. — Что это? Цзун Юаньу, единственный из принцев, кто обладал талантом к боевым искусствам и особенно любил их практиковать, недоверчиво спросил. — Слепой человек держит в руке ветку, разве можно устроить дружеский поединок на мечах с ее помощью? Тот, у кого были добрые глаза, держал в руке железный меч, а тот, у кого глаза были затянуты белым шелком, держал лишь зеленую ветку с гроздью желтых османтусов на конце. Так же испуганно и неуверенно двое двинулись с места. В отличие от поединка с Юй Бэйчжоу у городских ворот, рассуждения Цзун Ло и Гунсунь Ю о мечах длились недолго, всего три движения. Первым движением длинный меч вонзился в ветви. Второе движение - по воздуху пронесся образ, как будто это можно было предугадать, ветки пронеслись мимо лезвия меча, а затем все тело отступило. Третье движение - и цветки османтуса, распустившиеся на конце ветки, рассыпались, как цветы небесной девы, и были унесены поднявшимся ветром в ручей у водного павильона. Он упал в кубок с вином, стоящий в центре листа лотоса в меандрирующем потоке воды, распространяя аромат цветов османтуса в горячем ликёре. Когда зрители снова присмотрелись, кончик ветки уже был направлен в руку Гунсунь Ю, державшую меч. Тот, крепко сжимая железный меч, сделал два шага назад и с громким лязгом отпустил его. Хотя эта жизнь не была похожа на предыдущую, ощущение от побитого Гунсунь Ю все равно было очень приятным. Кто просил Гунсунь Ю скрывать свои способности? Советники не были похожи на убийц, которые только сидят и ждут, когда другой подойдет к двери. Цзун Ло слегка поклонился, сложив руки. — Я принимаю.[2]

[2] "Принятие" - обычно говорится после соревнования, когда победитель скромен и вежлив. Например, если А выиграет партию между А и Б, то А вежливо скажет Б: "Я принимаю", то есть преимущество, которого я добился, заключается в том, что ты не использовал все свои силы и позволил мне выиграть.

Мертвая тишина. Только когда раздался взрыв аплодисментов, все очнулись от оцепенения. Оглянувшись, ученики увидели, что король Бейнина поднял руку и лениво хлопает. Судя по всему, дворяне тоже собрались посмотреть на состязание на мечах. После того как уважаемый человек начал, один за другим раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. — Кто хочет, тот может победить даже с помощью прутика? — Цзун Юаньу потерял дар речи. — Этот молодой мастер в белом очень хорошо владеет мечом. Он обожал боевые искусства и был в некотором роде маньяком. Он занимался боевыми искусствами с самого детства. Хотя он не осознавал, что его талант был посредственным, он заложил фундамент после более чем десяти лет занятий под руководством известных экспертов боевых искусств. Нет, даже с полученным фундаментом он не может обладать такой проницательностью. В его сердце внезапно поднялась волна желания. Более того, даже неспециалисту было ясно, что он действительно победил железный меч с помощью одной лишь ветки. — Это действительно удивительно, но жаль, что его глаза.... Я не знаю, какой это ученик. Цзун Юнлю последовал его примеру, намереваясь помешать добрым делам Цзун Юаньу. — Если Его Королевскому Высочеству интересно, почему бы не взглянуть поближе? Юй Бэйчжоу вовсе не собирался отвечать Шестому принцу. Он посмотрел на молодого человека в белом, которому все на поле говорили комплименты, и улыбка на его лице постепенно стала глубже. Он поднялся на ноги и зашагал к выходу. Шестой принц, которого последовательно игнорировали, не смог сдержать улыбку. Если бы не тот факт, что за тремя иероглифами короля Бэйнина скрывалось слишком много всего, как мог бы он, достойный принц Великой Юани, опуститься до того, что перед тем, как заговорить, должен был сначала рассмотреть цвет лица собеседника? Действительно, отец-император был слишком властолюбив и монополистичен. Взойдя на трон, он скорее вошел бы в анналы истории как тиран, реорганизовавший династические рамки. Он не только унаследовал преимущества собственного военного лидерства, но и острым ножом захватил военную власть, отбросил знатную семью, давно укоренившуюся в Великой Юани, и заставил ее ужасно страдать. Опора на аристократическую семью была преимуществом Цзун Юнлю, и это также был его капитал для захвата короны. Однако ни один из взрослых принцев не имел печати. Будучи доверенным лицом императора Юаня, Юй Бэйчжоу, в руках которого находилась реальная власть, мог, конечно, оказывать ему любые услуги по своему усмотрению. Они ничего не могли поделать с королем Бейнином, могли лишь сбить себе зубы и проглотить в желудке. Тем не менее, самым важным оставалась военная мощь в руках Юй Бэйчжоу. Но так дело не пойдет, он должен победить короля Бейнина. Подумав об этом, Шестой принц стиснул зубы и снова последовал за ним. С другой стороны, Цзун Ло, не раздумывая, медленно забрал ветку. После состязания цветки османтуса, распустившиеся на ветке, рассыпались один за другим, оставив лишь голый шест. Теперь никто не испытывает неприязни к этой неприметной ветке, как никто не осмеливается недооценивать этого высокого, похожего на нефрит, слепого юношу в белых одеждах. До того как обе стороны сделали свои ходы, они не были настроены оптимистично по отношению к нему. После окончания состязания они испытали сильнейший шок. Ветка? Это действительно неслыханно, чтобы ветка сбила железный меч. Если заменить ветку мечом, насколько мощным он будет? На самом деле, это можно объяснить его пребыванием в Долине Призраков. Действительно, аристократическая семья отшельников была богата классикой, но и Долина Призраков, передававшаяся из поколения в поколение, была не за горами. По совпадению, Цзун Ло действительно читал вторую страницу фрагментарного писания мудреца меча в Долине Призраков. Узнав о мастерстве меча Гунсунь Ю, он решил, что это просто совпадение. Одновременно с этим Юй Бэйчжоу задался вопросом: возможно ли, что Юй Бэйчжоу использовал этот фрагмент второй страницы, чтобы взять Гунсунь Юя в качестве своего младшего брата в "Не хотите ли выпить?" Может ли быть так, что он также лишился главной мужской роли второго плана? Но ведь это не может быть просто совпадением? Противоположный Гунсунь Ю, казалось, застыл на месте и долго не произносил ни слова. Цзун Ло уже собирался заговорить, когда услышал позади голос, который не мог быть более знакомым для него. — Только что было замечательное обсуждение меча, осмелюсь спросить, из какой школы этот мастер? Как он мог не знать об этом? Как только он услышал голос, то сразу понял, что это его бездумный Пятый Императорский Брат. Цзун Ло вздохнул с облегчением. Похоже, приехало несколько принцев, и Юй Бэйчжоу должен быть неподалеку. Почему вокруг так тихо? Думаю, все дело в харизме главного героя, которая заставляет всех затыкать рты при его появлении. Цзун Ло ответил: — У меня нет таланта. Я всего лишь свободный человек, и обычно меня опекают только конфуцианцы. Выиграть у этого брата - чистая случайность. Как только раздался этот голос, принцы почувствовали, что в их сердцах все больше и больше странностей. Когда он только что смотрел на свое лицо сбоку, оно показалось ему знакомым, но оно было слишком далеко, к тому же глаза застилал белый шелк. Он не мог разглядеть его очень четко, поэтому не стал на него давить. Но теперь, когда он подошел ближе, чем больше он смотрел на него, тем больше знакомого было в его глазах. Даже голос показался знакомым. Цзун Ченси словно что-то вспомнил, и его лицо мгновенно изменилось. Он уже собирался протянуть руку, чтобы обнять Цзун Юаньу, но Цзун Ло неожиданно для него самого повернулся к нему боком. Увидев лицо молодого господина в белой одежде, не только Цзун Юаньу, но даже Цзун Ченси, который всегда был задумчив, испугался и сделал шаг назад, сохраняя достоинство. — Третий Императорский Брат?!!! Как только прозвучали эти слова, многие зрители расширили глаза. Больше всех отреагировал Цзун Юаньу. Не иначе как потому, что после возвращения в Великую Юань из государства Вэй в качестве заложника Цзун Ло случайно узнал, что он единственный из младших императорских братьев специализируется на боевых искусствах, да еще и водит войска в бой. Поэтому он обычно тренировался с ним в обычные дни, но, конечно, без особого эффекта. Тем не менее, это привело к тому, что Цзун Юаньу чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы лежать в течение полугода после его смерти, но как только он увидел это лицо, он автоматически вспомнил страх быть доминирующим. — Императорский брат, будь осторожен в своих словах! Первым отреагировал Цзун Чэнси и поспешно отчитал другого. — Дотошный и полный сыновней почтительности наследный принц с холодным взглядом пожертвовал своей жизнью ради страны, как вы можете устраивать это по своему усмотрению? Цзун Ло: .... Хотя он знал, что после его смерти его дешевый отец дал ему посмертный титул наследного принца, но, стоя здесь и слушая, как Цзун Чэнси говорит об этом, он чувствовал, что это слишком иронично. Забавно, что перед смертью он потерял жизнь, а после смерти стал наследным принцем. С другой стороны, Цзун Юнлю, который также был ошеломлен, сделал полную психологическую подготовку, поспешно поднялся, воспользовался ситуацией и также обвинил Цзун Юаньу. — Пятый императорский брат, если отец услышит эти слова, это будет ужасно. Цзун Юнлю, неожиданно встретившись с другим, тоже задохнулся от удивления. Но его разум был не так безрассуден, как у Цзун Юаньу, и, хорошенько поразмыслив, он понял, в чем дело. В прошлом году, когда армия ничего не нашла после битвы на перевале Ханьгу и когда не было никаких новостей из других стран, смерть Третьего принца уже была несомненной. Многие чиновники с разными идеями рассылали письма, уговаривая Его Величество проявить милосердие и как можно скорее похоронить его в Императорском мавзолее. Не говоря уже о том, что в столице было слишком много людей, которые с нетерпением ждали смерти Третьего принца в бою, и принцы определенно были одними из них. Главный претендент на звание наследного принца исчез, этого было недостаточно, нужно было идти в храм, чтобы сжечь еще несколько палочек благовоний высокого качества. А что, если бы Третий брат не умер? Цзун Юнлю ни на секунду не задумался о такой возможности. Но, в конце концов, ноги были у самого Третьего принца. Если он действительно не умер, то не вернется ли он сам? Даже с его непревзойденным мастерством владения мечом, полученным в Долине Призраков, было невозможно не вернуться. Цзун Юаньу все еще был немного напуган. — А? О, о... Я на мгновение ошибся, не вините этого принца. Некоторое время он молча стоял, приходя в себя, а затем тайком поднял глаза и посмотрел на старшего юношу, пытаясь найти на его лице хоть какие-то черты, не похожие на его Третьего брата. Однако, за исключением прикрытых глаз, Цзун Юаньу с досадой обнаружил, что остальные части тела были точно такими же, как у Третьего брата в его памяти, отчего у него сразу ослабли ноги. Цзун Ло добродушно улыбнулся. — Все в порядке. Ваше Высочество тоже опечален ситуацией и с тревогой думает о своем брате. Ничего страшного, если он не заговорит. Однако стоило ему заговорить, как сходство снова становилось стопроцентным. Несколько принцев впали в транс, словно увидели на нем тень стабильного и зрелого императорского брата. Как раз в тот момент, когда Цзун Юаньу, не желая быть введенным в заблуждение, собирался спросить еще несколько слов, Гунсунь Ю, стоявший там уже долгое время, внезапно открыл рот. — Только по счастливой случайности? Он задал ответный вопрос, который стал ответом на предыдущий ответ Цзун Ло, обращенный к Цзун Юнлю. На лице Гунсунь Ю, хотя он и стал побежденным генералом, не было видно досады и разочарования после поражения, зато глаза его были полны великолепия, демонстрируя неявные цвета. Хотя он был хорош в стратегии Ни Шу, его мастерство фехтования также было неплохим, и он мог естественно видеть путь меча только сейчас. Но определять характер человека по его намерению меча было важнее всего. Гунсунь Ю играл в мелкие безумства, пока не стал большим человеком, а теперь начал осторожно относиться к себе. Он был потрясен, осознав, что он такой же, как и все обычные люди. Когда он увидел слепого, ему стало стыдно за свои предрассудки. — Если ты проиграешь, то проиграешь, а я, Гунсунь Ю, не тот, кто может позволить себе проиграть. Этот бамбуковый листок с моей подписью о боевых искусствах я сломаю. Сказав это, Гунсунь Ю прямо на подносе поднял бамбуковый листок, защелкнул его и бросил в воду. Сбоку стоял хороший человек, который выглядел недовольным поступком безумца. — Молодой мастер Гу не будет участвовать в соревнованиях по боевым искусствам, какой смысл тебе его ломать? На этот раз настала очередь Гунсунь Ю удивляться. — Ты прекрасно владеешь мечом, но даже не выбрал боевые искусства? Цзун Ло горько усмехнулся. — Я слепой и не вижу, как я могу участвовать в соревнованиях по боевым искусствам? Да, кроме ветки, больше всего привлекал внимание белый шелк. За это короткое время бесчисленные ученики вздохнули. Гунсунь Ю нахмурился. — Тогда в чем же ты участвовал? Я тоже буду участвовать в этой категории. Он нагнулся, чтобы подобрать лежащий на земле железный меч, и сказал веселым тоном: — Когда же снова состоится дискурс Дао, за столько лет я ни разу не встречал такого соперника... Но не успел он договорить, как Гунсунь Ю вдруг почувствовал боль в тигриной пасти[3], и меч в его руке снова опустился и с громким лязгом упал на землю.

[3]"пасть тигра" - часть руки между большим и указательным пальцами

Неподалеку кто-то играл с деревянной бусиной в руке, его беспечный голос внезапно похолодел, и он произнес полное смысла послание.

— Ты недостоин.