Не хотели бы выпить?

Как только речь зашла о правилах Долины Призраков, неизбежно возникли разногласия. Цзун Ло не потрудился произнести ни слова по поводу глупостей Юй Бэйчжоу, проигнорировав его до конца. В любом случае он не получил бы ни единой слоновой кости даже из десяти предложений, вырвавшихся из его уст. Когда пришло время, он встал и ушел. После перерождения цель Цзун Ло стала предельно ясной. Ему нужно было сделать всего две вещи: выяснить, почему в прошлой жизни он потерял расположение императора, и занять место наследного принца. Юй Бэйчжоу и он были смертельными врагами, и они враждовали друг с другом уже долгое время. Цзун Ло никогда не сравнивал себя с главным героем оригинальной книги, чей путь был гладким. В конце концов, он тоже шел по ровному пути, но стоило ему проявить немного неосторожности, и он снова погрузился бы в пучину своей прошлой жизни.

*****

В последующие несколько дней Цзун Ло больше не появлялся на банкете Байцзя. До начала охоты он оставался на Конфуцианской станции. Каждый день он не выходил за дверь. В комнате он только заваривал чай. Изредка он просил слугу отнести письменный стол под османтусовое дерево во дворе, любовался цветами и упражнялся с мечом. В предыдущие годы банкет Байцзя начинался с соревнований по боевым искусствам и заканчивался дебатами. Боевые искусства и дебаты всегда занимали больше всего времени. Середина этого года совпала с праздником Ла Ри[1] двенадцатого лунного месяца. Не только гражданские и военные чиновники, но и студенты, участвовавшие в банкете Байцзя, были приглашены в храм У, чтобы принести жертвы богам и предкам. Это событие произошло сразу после окончания соревнований третьей категории. Его также можно рассматривать как интермедию в середине конкурса Шести искусств.

[1] Ла Ри - китайский народный традиционный фестиваль. Это праздник поклонения предкам, почитания богов и празднования сбора урожая в конце древнего года. Ла Ри обычно проводится в последний месяц каждого года (двенадцатый лунный месяц).

Когда Гу Цзыюань вернулся с соревнований по боевым искусствам, солнце как раз садилось на западе. — Брат Ло, за эти два дня твои глаза стали лучше видеть? Он посмотрел на Цзун Ло, который сидел прямо перед письменным столом. Он приподнял подол халата и сел на пол с нескрываемой заботой в словах. Цзун Ло небрежно ответил. — Мне так удобнее. — Это хорошо. Гу Цзыюань вздохнул с облегчением. — Охотничьи соревнования вот-вот начнутся. Брат Ло, ты же знаешь, что охота длится день и ночь, и даже лошадей нужно брать заранее. Если у человека есть какие-то физические проблемы, это обязательно скажется на его выступлении. — Если ты действительно не чувствуешь себя хорошо, не заставляй себя, брат Ло. Слова Гу Цзыюаня были достаточно эвфемистичны. В ранние годы Шесть искусств были на самом деле не Шестью, а Семью искусствами. Охоты не было, а были только верховая езда и стрельба из лука. Однако позже, когда верховая езда и стрельба из лука в Ху Фу[2] стали популярными, эти два искусства были нейтрализованы и объединены в охотничье искусство, а его сложность также была значительно повышена. Даже обычным людям, не говоря уже о слепом Гу Ло, было бы непросто принять в нем участие.

[2] Ху Фу-Хуфу - общий термин, обозначающий одежду, которую носили древние ханьцы во времена династии Ся до народа Ху всех этнических групп на западе и севере. Позже ее также стали называть чужой одеждой, отличной от ханьской. Одежда ху сильно отличалась от свободной одежды центральных равнин того времени. Для нее были характерны узкие и тесные брюки, пояс голо на талии и крючки для ремня, что было удобно для верховой езды и стрельбы.

— Брат Цзыюань, не волнуйся. — Цзун Ло улыбнулся и сказал: — Возможно, лекарство старшего мудреца-медика подействовало. Согласно легенде, когда великий колдун воскрешал мертвых, он превратил свою плоть в белые кости. Разве он не испытывал такой пронзительной боли? Гу Цзыюань задумался - похоже, что это одно и то же. Поэтому он успокоился и сказал: — Брат Ло всегда был стабилен и мудрее своего возраста, поэтому он, естественно, понимает истину лучше меня. — Верно. Великий конфуцианец поднял чай и, казалось, немного не привык к терпкости непрожаренных чайных ложек, нахмурился. — В последнее время многие ученики из разных школ приходили расспрашивать о брате Ло. — О? — Цзун Ло оставался спокойным. — Есть разные вопросы, большинство из которых касаются соревнований. Есть и вопросы о том, из какой школы или секты пришел брат Ло. В общем, просто смесь людей с хорошими и плохими намерениями. Гу Цзыюань отложил крышку с чаем. — Брат Ло, не волнуйся, я очень скрытен и ничего не расскажу. Я также приказал другим ученикам Конфуция, так что не волнуйся. Цзун Ло: "...." Теперь он не сомневался, что Гу Цзыюань действительно был свиным[3] соратником.

[3] "свинья" - товарищи по команде, которые глупы как свиньи; сдерживают команду

На самом деле Цзун Ло ожидал, что кто-то придет поинтересоваться. Ведь несколько дней назад он устроил такую большую сцену на банкете Байцзя. Пэй Цяньсюэ тоже встречался с ним лицом к лицу, не говоря уже о трех принцах. Если внешность была похожа, то даже звук голоса и характер, несомненно, были необычными. Было бы странно, если бы они не послали кого-нибудь навести справки. Пойдемте, - в сердце Цзун Ло зародилось желание. Было бы даже лучше получить от конфуцианских учеников сведения о его серьезной травме и амнезии, чтобы облегчить следующий шаг. К счастью, хотя Гу Цзыюань не был знаком с путями мира, другие конфуцианские ученики не были столь непонятны. Хотя конфуцианский лидер, по всей видимости, назначил Гу Цзыюаня руководителем конфуцианской группы в этом учебном визите Великой Юани, на самом деле Цзун Ло был настоящим лидером этой команды конфуцианских учеников. Смертельный побег был слишком велик, даже если бы лидером конфуцианцев был его старший боевой дядя, нельзя было заниматься благотворительностью без причины и ставить всю секту в опасное положение. Поэтому Цзун Ло заключил сделку со своим старшим боевым дядей. Если конфуцианцы горячо поддержат его возвращение в Столицу и окажут безоговорочную помощь в борьбе за место наследного принца. В будущем, если Цзун Ло унаследует великую родословную, конфуцианцы тоже получат желаемое и станут настоящими учеными в области управления государством. Подобные вещи не были редкостью в других странах. Казалось, что Сто школ мысли - отстраненные и утонченные, предоставляющие простолюдинам возможность вознестись на небо. На самом же деле они были неразрывно связаны с высокопоставленными лицами разных стран, даже с учениками из Долины Призраков и Аристократической Семьи Отшельника. После того как каждое поколение учеников выходило в мир и странствовало по разным местам, все они становились хорошими игроками в политике. В том, что конфуцианцы выбрали такой путь, не было ничего плохого. В конце концов, согласно общей тенденции, будущее Великой Юани было светлым. Главные и второстепенные герои, собравшиеся здесь вместе, с Цзун Ло или без него, в будущем охватят шесть направлений, близлежащие и отдаленные места и объединят Центральные равнины. Цзун Ло был студентом, изучающим естественные науки, и его история могла считаться только приемлемой. Мир "Не желаете ли выпить" был накладным[4]. Уровень производительности был невысок. Как и в Греции, здесь была такая эпоха, когда возвышались различные типы людей, спорили различные школы мысли и появлялись философы в большом количестве. Если бы ему нужно было установить временные рамки для этой вымышленной эпохи, она могла бы быть в до нашей эры.

[4] Накладной - без основания

Не знаю, будет ли мир в книге соответствовать реальному, но в действительности, если отбросить дреговую часть, конфуцианство действительно оказало глубокое влияние на различные династии. Только после того, как Цзун Ло трансмигрировал внутрь книги, он понял, насколько пустой болтовней был мир, который он представлял себе, оставаясь в Долине Призраков. Под натиском великой эпохи сила одного человека была ничтожна. В будущем его ждет та же участь, что и в прошлой жизни, если он будет смотреть на это высокомерно. В результате выяснилась причина, по которой Цзун Ло решил сотрудничать с конфуцианством. Из всей группы людей, приехавших в Великую Юань учиться, только Гу Цзыюань не знал об этом, а остальные ученики-конфуцианцы получили приказ лично подчиняться приказам Гу Ло. Что касается Гу Цзыюаня, то его дядя-маршал сказал, что, хотя Цзыюань обладал выдающимся талантом и читал труды мудрецов и добродетельных людей, у него не было опыта общения с миром, как у новорожденного ребенка. Если бы совместный план Цзун Ло и Конфуции был раскрыт заранее, люди могли бы увидеть в нем какие-то подсказки, поэтому они просто держали бы его в секрете от него. Однако для такой цели все равно нужно было упомянуть то, что должно быть упомянуто. Поэтому Цзун Ло вежливо сказал: — Цзыюань, если вы немного расскажете, это будет нормально. — А? Почему? Гу Цзыюань открыл рот в замешательстве, но на полпути до него дошло. — Хорошо. Я не знаю, что за странные мысли были в голове у этого парня. Выражение его лица было немного странным, он выглядел смущенным и несколько раз покраснел, прежде чем заикнуться: — Извини, брат Ло, это я не подумал об этом. — Очевидно, что брат Ло не связан с Конфуцианской командой. Я всегда об этом забываю. Выражение лица Гу Цзыюаня выглядело очень расстроенным. — Они пришли поинтересоваться, может быть, у них был соблазн завербоваться. Очевидно, это было хорошо для брата Ло, но я все испортил... Хотя Цзун Ло имел в виду не это, но как же так получилось? В конце концов, он обошел все вокруг и вернулся к этому значению. Поэтому Цзун Ло ничего не сказал. Напротив, Гу Цзыюань в душе был недоволен. Он молча заварил для него чай и в сердцах решил, что если в следующий раз его спросят, то он обязательно похвалит брата Ло до небес и обязательно найдет ему хороший дом. Но Цзун Ло тоже должен был действовать. Охота длилась целый день и ночь, и для нее требовалась очень выносливая лошадь. Если же она использовалась только для верховой езды, то достаточно было выбрать быструю лошадь. Но решающим фактором в охотничьих соревнованиях была не скорость, а количество добытых животных. Время, выносливость, скорость, точность стрельбы из лука, боевые искусства... вот что входило в сферу охотничьих искусств. Большинство учеников предпочитали брать лошадь, соответствующую их характеру, в военных казармах на окраине столицы. Многие принцы и дворяне также присоединялись к забаве. Если на банкете в Байцзя их оценят по достоинству, они даже могут наградить вас хорошей лошадью. Иначе не было бы такого количества студентов, претендующих на появление на банкете Байцзя. Но все это было второстепенно, главное, что теперь два принца, претендующих на место наследного принца, дошли до раскаленной добела стадии. В этой жизни Е Линхань без всяких притворств сделает все возможное, чтобы вырваться вперед, а Цзун Ло должен поторопиться и до этого времени прикрыть дела Цзун Жуйчэня.

****

На следующий день Цзун Ло встал рано. Встав, он не спешил выходить первым, а ждал под османтусовым деревом. Через некоторое время в дверях показалась знакомая фигура. Гунсунь Ю остановил ученика Конфуция. Очевидно, все конфуцианские ученики знали этого безумца, который в первый день был в центре внимания на банкете Байцзя, но в итоге был побежден Гу Ло. Он внезапно стал бдительным. — Брат, чем я могу тебе помочь? — Гунсунь Ю спросил низким голосом: — Ученик по имени Гу Ло, который живет в вашей станции, чувствует себя сегодня лучше? На самом деле после первого дня банкета Байцзя Гунсунь Ю встал рано на следующий день и отправился в водный павильон Лантин, чтобы подождать. Он хотел поговорить с Гу Ло во второй раз. Он прождал до захода солнца, но слепой господин так и не появился. На третий день все повторилось. Тогда Гунсунь Ю придержал конфуцианского ученика и узнал от другого участника, что Гу Ло заболел, не смог присутствовать и выздоравливает в конфуцианской станции. В последующие несколько дней Гунсунь Ю каждый день приходил проведать его. К сожалению, во второй раз Гу Ло так и не появился. Соревнования по боевым искусствам вот-вот должны были начаться, каллиграфия занимала всего один день, а охота была уже позади. Гунсунь Ю не знал, в какой категории подал заявку Гу Ло. Как бы то ни было, бамбуковый башмачок для занятий боевыми искусствами уже был сломан им самим, поэтому, пользуясь свободным временем, он каждый день приходил на конфуцианскую станцию, чтобы пообщаться, и каждый день задерживал людей, чтобы спросить. Все конфуцианские ученики получили приказ Цзун Ло, поэтому на все его вопросы они, естественно, отвечали отказом и качали головой. Гунсунь Ю был немного разочарован, и после неоднократных расспросов ему ничего не оставалось, как уйти по собственному желанию. Убедившись, что он ушел, Цзун Ло обернулся и спросил служителя. — Какой сегодня день? Слуга почтительно ответил: — Отвечаю господину, сегодня четвертый день. Гунсунь Ю находишься здесь уже четыре дня подряд. Цзун Ло неосознанно нахмурился. То ли по воспоминаниям о прошлой жизни, то ли по сюжету "Не хотите ли выпить", Гунсунь Ю должен был в этот момент находиться рядом с Юй Бэйчжоу и демонстрировать свою преданность, но почему он постоянно бегал к нему? Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Цзун Ло помнил, как в прошлой жизни Гунсунь Ю молча стоял за спиной Юй Бэйчжоу. После того как Гунсунь Ю потерял самообладание в общении с Юй Бэйчжоу, он очень сблизился с другими князьями. Не менее чем у одного князя он был в личной преданности и стал его советником. На самом деле, единственным повелителем, которому он был предан, был только Юй Бэйчжоу. Он также был ключевым человеком, которого тот использовал для завоевания Великой династии Юань. Сколько передовых военных донесений он получил от других князей, находясь под прикрытием. Не говоря уже о том, что даже небольшая утечка информации из его пальцев могла заставить других князей кружиться вокруг него. Теперь, когда к нему бежал Гунсунь Ю, что за этим стоит, пока неизвестно. Цзун Ло всегда не любил вычислять своего заклятого врага с величайшей злобой. В этот момент он лишь поставил в сердце большой красный круг на имени Гунсунь Ю, улыбнулся и велел слуге приготовить для него карету. Хотя в прошлой жизни Цзун Ло покинул императорскую столицу, это не означало, что у него не было карт на руках. Императорский цензор, входивший в тройку лидеров и отвечавший за надзор за чиновниками, был тайной линией Цзун Ло. Даже если Цзун Ло находился на границе, он мог получать самые свежие новости о том, что происходит в Имперской столице. Многогранная засада, устроенная Гунсунь Ю, была именно тем, о чем ему доложил императорский цензор Сюэ, а также о причастности Юй Бэйчжоу к захвату трона. Однако в то время небо было высоко, а император находился далеко[5], поэтому он ничего не мог поделать.

[5] небо было высоко, а император далеко - tian gão huáng dì yuăn, первоначально обозначает отдаленное место, куда не доходит власть центрального правительства.

Но теперь информация, полученная в прошлом, могла помочь ему в этой жизни. — Отправляйтесь в пригород Столицы. Он поднял занавеску кареты, согнул тонкую талию, заходя внутрь, уверенно сел, щелкнул пальцами и повесил древний нефрит с узором Куй обратно на пояс. Карета простой расцветки пронеслась галопом и выехала прямо из ворот Байху.

****

Все лошади, использовавшиеся на охоте, были военными лошадьми армии Великой Юани. Армия Великой Юани была известным во всех странах подразделением тигров и волков. Они были хорошо обучены, а их вооружение было недоступно для других стран. Если кто-то хотел взять военных лошадей, ему нужно было найти кавалерию. Такие подразделения есть в регулярной большой армии. В армии, расквартированной у Имперского города, были постоянные гарнизонные гвардейцы и немного кавалерии. Сегодня рано утром сотни студентов пришли в военный городок в пригороде столицы, чтобы взять лошадей. Они заявили о своих намерениях у казармы, и стражники у ворот велели им немного подождать и прошли внутрь, чтобы отчитаться. В свободное время студенты были поражены, когда увидели вдалеке тренирующуюся кавалерию Сюань. Приглядевшись, можно было заметить, что все лошади этой кавалерии были черными, и на их телах не было ни единого волоска. Они были черными, красивыми и статными. — Кавалерия Сюань действительно вернулась в столицу? Один человек сказал: — Похоже, это новости последних дней. Несколько лет назад кавалерия Сюань отправилась в Наньлян, но из-за их плохого состояния дело зашло в тупик. Позже их заменила армия Тяньцзи короля Бэйнина. После великой победы они вместе вернулись в столицу. Лица всех были полны понимая. Весть о том, что король Бэйнин завоевал Наньлян, разнеслась по всей Великой пустыне. Даже если он примет письмо о капитуляции и не причинит вреда простым людям, он все равно непременно уничтожит сорняки и выкорчует императорскую семью. Как и в случае с другими завоеванными странами. Через несколько лет они полностью исчезнут из истории и станут гражданами Великой Юани. В этот момент грандиозный план Великой Юани по установлению гегемонии сделал еще один шаг вперед. — И все же... — Один из студентов вдруг подумал: — Если Сюаньская кавалерия уже вернулась, то не можем ли мы.....? Говоря о самой известной кавалерии, конечно же, следует упомянуть кавалерию Сюань, личных солдат Третьего принца династии Великая Юань. Услышав эти слова, гарнизонный стражник сразу облился холодным потом: — Не думайте об этом. После битвы на перевале Ханьгу никто из элиты кавалерии Сюань не выжил. Му Юаньлун, генерал, принявший командование, был известен своей бескорыстностью и преданностью. Кроме того, кавалерия Сюань любила своих лошадей, как свою жизнь. Лошади, попавшие в их руки, естественно, были хорошими, и даже одолжить их было непросто. Конечно, некоторые студенты осмеливались просить, но в итоге возвращались в отчаянии, сетуя на свою неполноценность перед лицом великой задачи. Темные лошади кавалерии Сюань были ловкими и гладкими, хотя и не такими хорошими, как легендарная черная лошадь, несущаяся по снегу, но уж точно не отставали от нее. Если ее и можно было одолжить, то не факт, что это сильно увеличит количество побед в охотничьих соревнованиях, что было весьма прискорбно. Пока студенты болтали, вдалеке внезапно появились две неприметные желтые лошади. Маленький слуга на одной из них подъехал прямо к казармам кавалерии Сюань и сказал, что хочет взять лошадь. Как раз в тот момент, когда студенты думали, что этот слуга вернется безрезультатно, результат оказался не таким, как они ожидали. Увидев поясной жетон, кавалерист Сюань на мгновение замешкался. Он сразу же привел хорошего черного коня, седло которого еще не было снято, и передал ему поводья. Студенты, наблюдавшие за происходящим издалека, были потрясены. — Армейский лорд[6], почему этот человек может взять лошадь кавалерии Сюань?

[6] армейский лорд (Чжун Е) - почетный титул для солдат в старые времена.

Как раз в это время подоспела гарнизонная стража, одолжившая им военных лошадей. При виде этой сцены гарнизонный стражник тоже почувствовал недоумение: кто же не знал, как ценны лошади кавалерии Сюань? Он впервые наблюдал такую ситуацию. — Судя по одежде, он должен быть слугой из особняка Протона. Особняк Протона? Хотя прошло совсем немного времени после входа в Великую Бездну, текущая ситуация в Имперском городе уже касалась различных семей. Ученики начали обсуждать друг с другом. — Это наследный принц Вэй. Когда на мир снизошел государь страны Вэй, Третий принц династии Юань был вынужден отправиться в Вэй в качестве заложника. Кто бы мог подумать, что десять лет спустя ситуация между династией Юань и Вэй изменится на противоположную. Через тридцать лет после Хедуна и тридцать лет после Хеси[7] наступила очередь конницы Великой Юань вклиниться в пределы страны Вэй, поэтому страна Вэй не только вернула протон, но и отправила своего наследного принца в Великую Юань, и вот прошло уже шесть или семь лет.

[7]"Тридцать лет Хэдуна и тридцать лет Хеси" - широко распространенная пословица, которая используется для описания подъема и спада мировых дел и сетования на их непостоянство; В период Воюющих государств Цинь и Вэй воевали за район Ханоя. У Ци помог Вэй отбить Ханой, а тридцать лет спустя Бай Ци помог Цинь отбить Ханой. Тридцать хэдунов, тридцать хэси.

В течение шести-семи лет, и все еще в случае упадка, Страна Вэй по-прежнему не упоминала Великой Юани о том, что хочет забрать протона. Ситуация была не очень хорошей. Некоторые люди не могли не задаться вопросом. — Наследный принц Вэй находится в Великой Юани, почему он все еще может встать в один ряд с кавалерией Сюань? Он что, продает лицо Вэя? — Да ладно. Генерал Му не продает лицо даже своего генерала. Он же протон, как у него может быть такая высокая репутация? Гарнизонный охранник презрительно скривился и усмехнулся. — Вы не знаете, что этот протон из страны Вэй приютил несколько крупных фигур, и его методы очень сильны. Если вы пойдете на улицу Хуалю и спросите об этом, то узнаете, что те, кто воспитывается в глубоком дворце, намного лучше, чем те, кто находится в зале Наньфэн. Об этом же гарнизон узнал от одной из девушек из борделя. Говорили, что однажды, когда официальные проститутки подали гостям вино, несколько из них выпили слишком много во время банкета. Некоторые говорили друг другу непристойные вещи и неосознанно выдавали какие-то секреты. В то время среди присутствующих было много людей с широкими социальными связями, поэтому эта ароматная история постепенно распространялась, пока не стала известна всем в военном городке. Голос гарнизона ничуть не понизился, и он разнесся далеко по открытым окраинам. Все не ожидали, что правда окажется такой, все были поражены. Сидя на лошади неподалеку, Е Линьхань сжал кулаки, на его лице промелькнуло выражение тоскливого унижения. Слуга осторожно подвел к нему чистого черного коня и сказал: — Господин, одолженная лошадь. Е Линьхань посмотрел на военного коня, и его голос прозвучал холодно, как лед. — Верните его, мне больше не нужна эта лошадь. Слуга вздохнул. — Почему вы такой хлопотливый? Он убеждал его: — Этот слуга знает, что вы не хотите принимать ласку Третьего принца, но сейчас не время упрямиться... Если вы сможете занять первое место в охотничьем состязании, возможно, ваша родина поймет вашу ценность, а король станет более внимательным к вам. Когда это время настанет, все эти слухи и волнения улягутся сами собой. — Слово "терпение"[8] - это нож по голове, ложись на тяготы и вкушай желчь[9]. Ваше Высочество, подумайте дважды!

[8] Характер терпения не так высок, как характер терпимости. У характера терпимости есть нож во главе - это пословица. Она означает, что, когда что-то идет не так, терпение - лучшее, что можно сделать.

[9] "Положиться на тяготы и вкусить галлов" - терпеть тяготы ради достижения каких-то целей

Почему бы Е Линьханю не знать эту истину? Он был слишком хорошо осведомлен о текущей ситуации в стране Вэй. После падения семьи Юй борьба за власть становилась все более серьезной, император Вэй чувствовал себя бессильным. Если бы не дезертирство других стран и не простые люди, желающие сражаться с Великой Юань, которые в те годы опирались на фундамент господства в Шести царствах, то, по оценкам, ему пришлось бы идти впереди Наньляна. Но это не невозможно... Если он сможет успешно объединиться со страной Ю и выступить против династии Юань, то Великая Юань не сможет в последний раз покорить эти две страны. Какую страну трудно решить? В течение долгого времени медленно черпать, накапливать силы - он всегда мог выйти из затруднительного положения. Однако все это зависело только от его успешного возвращения в страну Вэй. Однако никто не хотел, чтобы он возвращался домой. Самая большая поддержка Е Линьханя уже давно угасла, иначе его не отправили бы в качестве брошенного сына. Он так долго отсутствовал в Стране Вэй, вся власть семьи Юй была поделена между членами семьи, и он уже давно не мог вернуться на небо. Если бы он смог найти способ вернуться домой, то еще можно было бы побороться. Если же дело затянется, то положение наследного принца может быть не гарантировано. Е Линьхань использовал свою жизнь как приманку перед соревнованием, рисковал ею, чтобы иметь возможность отправить секретное письмо обратно, надеясь, что его отец увидит его долгосрочную преданность стране и отправит посланников в Великую Юань, чтобы покончить с его протонной личностью. Он знал характер короля Вэя, и если он не сможет проявить себя, Вэй будет по-прежнему полон решимости не противостоять Великой Юани на данном этапе. Поэтому это был единственный способ сделать это. К счастью, на банкете Байцзя могли участвовать не только студенты, поэтому в последний день Е Линьхань мог подать заявку в павильон Ланьтин, надеясь получить титул. Теперь, когда он участвовал в охотничьих состязаниях, хорошая лошадь была просто необходима. Те высокие ветви, на которые он забирался, рассматривали его лишь как игрушку высокого уровня, наслаждаясь ощущением, что принц знатной страны вынужден подавать им вино. В лучшем случае они обеспечивали некоторое удобство при передвижении по Великой Юани. Если же он действительно сталкивался с чем-то, что могло создать проблемы для него самого, он сразу же отворачивался и отрекался от этого человека. В конце концов, единственные, кто приносил ему пользу, были те, кого он ненавидел. — Вы сказали, что у наследного принца протона Вэй тонкая кожа и нежная плоть, и у него нежная внешность. Если бы его привели к моей двери, почему бы мне не захотеть его? — Разве нет? Его мать принадлежит к семье Юй, вы знаете семью Юй? Хотя их истребили десять лет назад, семья Юй славится своими прекрасными внешними данными во всех странах. Последний потомок семьи Юй был еще красивее... Не смею называть имя, но вы должны знать, кто это. Гарнизонный стражник не смел шутить над королем Бейнином. Вспомнив, что этот Протон из страны Вэй на самом деле был родственником злобного короля Бэйнина на поле боя, один был высоко в небе, другой - в пыли, даже ученики не могли не покачать головой и не насмехаться: — Понятно, что он заложник в другой стране, и с ним никогда не поступали несправедливо, но желать славы, великолепия, богатства и ранга - этот ученик недальновиден и невежественен! Услышав все более непристойные слова стражников и жестокие высказывания учеников, Е Линьхань снова вспомнил, как его заставляли ругать старика, и в животе у него поднялось чувство рвоты. Он сидел на спине желтой лошади, его спина была прямой, глаза были устремлены на черную лошадь, а на руках, державших поводья, виднелись синие вены. Он уже собирался направить лошадь прочь, но внезапно остановился, когда его взгляд уловил что-то. Неподалеку тихо остановилась простая карета. Молодой господин, чьи глаза были затянуты белым шелком, сам спустился с повозки и пошел в сторону армейских казарм. В отдалении он случайно остановился перед разговаривающими. Е Линьхань на какое-то время почти разучился дышать, его руки и ноги были холодными, словно он провалился в ледяной погреб. Никто лучше него не знал, кто этот человек. Но больше всего его волновало, слышал ли тот их слова. Если слышал... что бы он о нем подумал?