Не хотели бы выпить?

Странно, но после того, как удивление прошло, Юй Бэйчжоу не собирался бороться.  В процессе падения, с яростным свистом ветра, его красная одежда поднялась вверх, как бушующий огонь. Если смотреть издалека, то она напоминала пылающий огненный шар, плотно окутывающий все тело мечника в белой одежде.  Под тонкой одеждой тело Юй Бэйчжоу было удивительно горячим, словно он полностью воспламенился.  Они упали и смотрели друг на друга. Один из них был покрыт холодным льдом, а другой - бушующим пламенем.  Чернильно-черные волосы, похожие на водопад, разметались и разлетелись в разные стороны, они словно омывали челюсть Цзун Ло, прослеживая форму его прекрасных губ. Высокий пучок волос последнего, который держался и неизвестно когда должен был распуститься, в беспорядке запутался в ветре и казался неразделимым.  Казалось, время остановилось и замерло здесь.  В неясном шуме ветра на него смотрел Юй Бэйчжоу с радостным, но неясным выражением лица, словно он пытался что-то вытерпеть. - Старший брат, ты действительно....  Приятно удивил меня.  Он счастливо улыбнулся, но не закончил свои слова, а поднял руку и откинул длинные волосы Цзун Ло за уши. В отличие от теплых и ласковых действий, кончики его пальцев были пропитаны густым убийственным намерением, как будто в следующее мгновение они взорвутся и задушат шею другого.  Цзун Ло не обратил на него внимания.  Возможно, из-за тумана, закрывавшего обзор сверху, обрыв оказался не таким глубоким, как представлял себе Цзун Ло. У подножия обрыва не было торчащих зазубренных скал, его покрывал слой мягкой черной земли, а вокруг расцветало огромное поле белых полевых цветов. Из-за клубящегося вокруг тумана все это выглядело как земля бессмертных.  За мгновение до приземления принц в белом дернул губами. Согнув колено, он толкнул Юй Бэйчжоу на землю. Кха-ча-  Раздался треск костей, и одновременно с этим он испустил сильный болезненный вздох, упав на землю.  Внутренние органы были немедленно задеты, и, когда Юй Бэйчжоу лежал на земле, его внезапно вырвало полным ртом крови.  Алая кровь окрасила его губы, стекая по уголку рта, и выглядела очень душераздирающе.  Но его горло все еще издавало приглушенные звуки, казалось, он был очень взволнован.  - Пусть на этот раз все обойдется. Юй Бэйчжоу облизнул кровь с губ и улыбнулся, как призрак из книги сказок, питающийся человеческой плотью и кровью:  - В следующий раз........ я снова найду старшего брата, чтобы взыскать долги.

***

Цзун Ло осмелился поклясться, что это был, пожалуй, самый постыдный момент для Юй Бэйчжоу за последние несколько лет.  Иначе в тот момент, когда они прыгали с обрыва, он не стал бы демонстрировать такое ошарашенное выражение лица, которое, казалось, было ему не под силу. Ощущения были почти такими же, как и тогда, когда маленький Юй Бэйчжоу шел за ним по пятам и без устали донимал его, каждый раз произнося «Цзинь Юй», чем довел Цзун Ло до бешенства и прямо сказал, что они не так уж хорошо знакомы. После этого маска маленького Юй Бэйчжоу раскололась и принесла ему счастье.  Однако теперь, когда Цзун Ло успокоился, он почувствовал, что его поступок - прыжок со скалы вместе с Юй Бэйчжоу - был очень глупым и безрассудным, что совсем не соответствовало его обычному спокойному и утонченному стилю. Но кролики кусали людей, когда их загоняли в угол. Чтобы справиться с таким безумцем, как Юй Бэйчжоу, ему не следовало играть в карты, руководствуясь здравым смыслом. Тем не менее, удача на этот раз действительно бросила вызов законам природы: скатывание с обрыва выглядело так, будто ничего страшного не произошло.  Возможно, это произошло благодаря свету Юй Бэйчжоу, главного героя. В конце концов, прыжок со скалы был стандартной конфигурацией для главного героя романа. Но если бы это был кто-то другой, то он гарантированно погиб бы на месте, а так, если бы это был главный герой, то это была бы стандартная конфигурация для приключений.  К несчастью, его защищал ореол главного героя, и он несколько раз зацепился за ветви скалы в середине, из-за чего импульс падения значительно снизился. С телом, защищенным глубокой внутренней силой, он не умер бы так легко. Но это заставит Юй Бэйчжоу пролежать в постели десять или двадцать дней, так что все в порядке. 

***

- Хссс... Цзун Ло облегченно вздохнул и медленно поднялся с кровати.  К счастью, ощущение тупой боли в теле не было явным.  Одежда была аккуратно разложена у изголовья кровати. Цзун Ло небрежно взял простой халат цвета индиго с белым рисунком, накинул его на тело, обернул шелком глаза и медленно встал с кровати. Стоило открыть дверь, и ночь за окном стала холодной, а луна - прохладной, как вода.  Чуть поодаль небо окрасилось рассветом.  Молодой слуга, охранявший дверь, внезапно проснулся, быстро встал, склонил голову и сказал:  - Молодой господин. Цзун Ло сказал:  - Не нужно быть слишком вежливым, где ваш мастер?  - Отвечаю молодому мастеру, мастер находится в лекарской хижине, и он специально попросил молодого мастера немедленно явиться к нему, как только он проснется.  Пока они разговаривали, из-за угла вышел слуга с фонарем.  Премьер-министр в зеленом халате был высоким, стройным и изящным, за ним шли несколько детей с чашками лекарств в руках и знахарь в маске, спешащий в ночь.  Увидев, что Цзун Ло встал с постели, Пэй Цяньсюэ ускорил шаг:  - Цзинь Юй, ты проснулся.  Он внимательно осмотрел мечника в белой одежде и, убедившись, что тот в порядке и может самостоятельно стоять на ногах, облегченно вздохнул:  - Хорошо. Пэй Цяньсюэ понимал, что говорить о признании родственников бесполезно. Пока Цзун Ло предстанет перед императором Юанем, все само собой рассосется.  Поэтому он рискнул заявить о себе перед императором Юанем. Вызвав гнев императора Юаня, он встал, выехал из дворца, привел императорских гвардейцев прямо в охотничьи угодья и попросил встречи с учеником по имени Гу Ло.  Кто посмеет ослушаться приказа Его Величества?  Стражники тщательно обыскали все охотничьи угодья и наконец обнаружили следы боя у узкого обрыва. Поскольку на краю обрыва валялись длинный хлыст и нефритовый кулон, они предположили, что король Бэйнин мог случайно упасть с обрыва вместе с этим учеником.  Честно говоря, у всех присутствующих сердца бились как барабаны.  Его Высочество, обладатель драгоценного тела, а также судья на этом охотничьем состязании, как он мог упасть с обрыва вместе с упомянутым учеником?  Когда император Юань услышал это, выражение его лица стало еще хуже.  Он холодно фыркнул:  - Моя жизнь прошла, а ты все еще хочешь встретиться лицом к лицу со Святым[1]? 

[1] Моя жизнь прошла, так зачем говорить о XX? - XX здесь может быть вставлено в любое слово. Больше всего любят использовать этот шаблон предложения именно те люди, которые постоянно клеймят других людей предателями, кентами, 1450 и коленопреклоненными. Гнилое сердце, не знающее стыда. 

Закончив говорить, он хлестнул лошадь и уехал.  Перед отъездом он не забыл уколоть дерзкого Пэй Цяньсюэ. Он сказал, что если ученик по фамилии Гу не умрет, то не забудьте привезти его к нему в Цинси через два дня, иначе он накажет Пэй Цяньсюэ за преступление обмана императора и никогда не даст ему легкого помилования.  Все это были пустяки. Пэй Цяньсюэ отослал императора со сложенными руками, а его глаза наполнились тревогой от слов, которые только что доложил стражник. Цзинь Юй неожиданно пострадал?! Да еще и скатился со скалы вместе с королем Бэйнином?! Именно так, король Бэйнин уже разгадал личность Цзинь Юя. Теперь, воспользовавшись потерей памяти у своего смертельного врага, он, естественно, воспользуется его болезнью, чтобы убить его.  Пэй Цяньсюэ сгорал от нетерпения и позвал Дуань Цзюньхао, чтобы тот последовал за ними в обход и нашел кого-нибудь под скалой. Группа людей долго искала под обрывом, пока наконец не нашла что-то. Мечник в белой одежде упал рядом с холодной лужей, и, похоже, после падения он некоторое время шел. Что касается короля Бэйнина, который мог упасть вместе с ним, то он бесследно исчез.  Дуань Цзюньхао пробормотал:  - Осмотрись, нет ли здесь фигуры короля Бэйнина.  Нефритовый кулон, оставленный на скале, оказался нефритовым кулоном короля Бэйнина.  Как всем известно, не так давно, после того как Юй Бэйчжоу вернулся с великой победой, он преподнес эту нефритовую подвеску ученику по фамилии Гу у городских ворот Великой Юань под взглядом Дуань Цзюньхао.  Но по одному лишь нефритовому кулону трудно было определить, кто именно - Гу Ло или Юй Бэйчжоу - упал со скалы. Если бы Гу Ло случайно погнался за добычей и упал верхом, то возникло бы большое недоразумение. В конце концов, кто из учеников Сотни школ мысли осмелился бы так дерзко сражаться с королем Бэйнином.  Если не принимать во внимание, что Юй Бэйчжоу был потомком Владыки Призрачной Долины и обладал непревзойденным мастерством фехтования, то даже слухов на поле боя было достаточно, чтобы напугать людей.  Когда они пытались найти Юй Бэйчжоу, неожиданно пришел слуга из дворца Бэйнина и сообщил, что король Бэйнин, который некоторое время бродил по охотничьим угодьям, вдруг почувствовал скуку и поэтому первым делом вернулся в свой особняк.  Король Бэйнин изначально был судьей, однако он был очень своевольным и безрассудным, и в его действиях не было недостатка, так как он действовал бесчестно и односторонне, и никто не смел сказать, что его действия были неправильными.  Пэй Цяньсюэ сразу же вернул потерявшего сознание Цзун Ло в свой особняк и пригласил знахаря из храма Великой Ведьмы, расположенного по соседству, для тщательного восстановления. Через день и ночь Цзун Ло медленно очнулся.  Цзун Ло быстро выразил свою благодарность:  - А-Сюэ, спасибо тебе. - Я твой близкий друг, чему тут благодарить?  Пэй Цяньсюэ улыбнулся:  - Просто Цзинь Юй не смог удачно встретиться со своим родственником, а жаль.  Цзун Ло не ожидал от Пэй Цяньсюэ такой решительности.  За день до Охотничьего искусства Пэй Цяньсюэ открылся перед ним как его бывший лучший друг, более того, рассказал Цзун Ло о многих вещах, как больших, так и маленьких. Например, о своем старом отце или о том, что у него есть несколько младших братьев, хотя старшего брата нет.  Если бы Цзун Ло действительно потерял память, эти сведения стали бы чрезвычайно ценной информацией.  Но проблема заключалась в том, что Цзун Ло на самом деле не потерял память, поэтому, когда он говорил все это, получалось только очень неловко. Однако было интересно услышать такие слова из уст Пэй Цяньсюэ. Цзун Ло хотел проверить Пэй Цяньсюэ, поэтому в нескольких словах, окольными путями, спросил о старом отце. Пэй Цяньсюэ долго молчал, а потом медленно открыл рот:  - Твой отец... очень строгий отец.  Император Юань действительно был очень строгим отцом.  В это время Цзун Ло сидел напротив Пэй Цяньсюэ, и мысли его блуждали. Он почти никогда не видел, чтобы император Юань улыбался.  Сколько бы раз Цзун Ло ни побеждал в сражениях, как бы красиво он их ни выигрывал и сколько бы территорий ни открыл для Великой Юань, его отец никогда не улыбался и не хвалил его за хорошую работу.  Цзун Ло всегда помнил, как впервые повел армию в бой: вражеские генералы были коварны и хитры, и часто применяли ужасные методы. Поскольку он был еще неопытен, а также неизбежно сохранил мышление современных людей, поэтому проявил милосердие, но не ожидал, что в ответ будет укушен другой стороной. Тем не менее, несмотря на то, что в конце концов он использовал свои боевые искусства, чтобы пробиться к выходу, он неизбежно понес большие потери.  В это время император Юань стоял на высокой платформе, заложив руки за спину. Увидев его, он ничего не сказал, а просто взял в руки Чжаньлу, который лежал на полке. В тот же миг из него вырвалась холодная энергия меча, и плотно облегающий тело Цзун Ло халат был разрезан.  Видя, что верхняя часть его тела покрыта бинтами, из которых все еще слабо сочилась кровь, рука императора Юаня, державшая меч, задрожала, лицо окрасилось гневом, а в тоне послышалась насмешка. - Руководство войсками в бою зависит от ума, а не от грубой силы. Если Чжэнь будет сражаться против тебя сегодня, у тебя вообще не будет шансов на победу.  Цзун Ло склонил голову, сжал руки, повисшие на боку, на его лице появился стыд.  - В твоем возрасте Чжэнь уже может без потерь вести войска к лагерю хун за сотни ли (500 м) на север.  Талант императора Юаня в руководстве войсками в бою был не меньше, чем у Юй Бэйчжоу, этого «Сына Неба», он также носил титул Бога Войны в Великой Юани. В противном случае ему было бы невозможно проложить кровавый путь среди предыдущих князей с его необоснованным происхождением.  - Человек с добрым сердцем и мягкой рукой[2] - не генерал, Чжэнь очень разочарован в тебе. 

[2] «Мягкая рука» - быть нерешительным, когда нужна твердость. 

Император Юань положил меч и отвернулся, не желая смотреть на него:  - В следующий раз, если вернешься с ранами, сразу иди в Императорский медицинский двор, Чжэнь тебя не увидит.  После этого Цзун Ло усвоил урок. Когда он снова вел армию в бой, то почти никогда не получал серьезных ранений.  За исключением того случая, когда его ранение было настолько серьезным, что угрожало жизни. Его отнесли в Императорский медицинский двор, где он потерял сознание, проспал несколько дней и больше никогда не видел императора Юаня. Однако следующие слова Пэй Цяньсюэ заставили Цзун Ло крепко сжать руки.  - Твой отец очень любит тебя. Он очень любит тебя. Он любит тебя больше, чем любой отец в мире. Может быть, по разным причинам или из-за своей личности он не может выразить это тебе ясно.  Цзун Ло приложил немало усилий, чтобы сдержать себя и не расхохотаться во весь голос.  В присутствии этого принца премьер-министр Великой Юань, естественно, не стал бы говорить ничего неприятного.  Если бы это было в прошлой жизни, его бы просто тронули слова Пэй Цяньсюэ.  Но в этой жизни он никогда бы так не поступил. Родители Цзун Ло умерли еще до того, как он переместился внутрь книги, и в детстве он был взят на воспитание разными родственниками. Позже, когда он стал старше, он подрабатывал во время учебы, чтобы прокормить себя. Он рос, спотыкаясь.  Он никогда не испытывал настоящей отцовской любви, поэтому почти параноидально жаждал семейной привязанности, любой привязанности.  Но как бы ни стремился Цзун Ло, не знать об этом было невозможно. Выразить отцовскую любовь можно по-разному. Но совершенно надуманно было лишь молчать, не встречаться за закрытыми дверями, сослать его на границу, еще более надуманно было издать императорский указ и насильно заставить собственного сына покончить жизнь самоубийством под городскими воротами и быть осмеянным всем миром.  Абсолютно, абсолютно надуманно.  После того как он пришел в себя, голос Пэй Цяньсюэ показался совсем рядом: - Хоть вы и не виделись вчера, все равно все в порядке. - Через два дня я отвезу Цзинь Юя познакомиться с его родственником на Цинси, хорошо?  Цзун Ло сделал небольшую паузу и ответил с улыбкой, лишенной какой-либо неприятной тени:  - Хорошо.