Не хотели бы выпить?

В Великой Юань, независимо от пола, талантливые люди могли поступить на государственную службу. Было немало женщин-генералов, которые прославились, и можно сказать, что женщины не уступали мужчинам. Кроме того, местные обычаи были очень открытыми, и не осталось абсолютно никаких пережитков преследования женщин в феодальном обществе более позднего периода. Женщины могли носить мужскую одежду, заниматься боевыми искусствами, ездить верхом, выходить из дома по своему усмотрению, участвовать во всех общественных мероприятиях, и не было никаких моральных ограничений в отношении воспитания женщин и женских добродетелей. В этом конкретном контексте выражение чувств было особенно смелым. Например, сейчас слова, сказанные Тай Вэем и императором Юанем, почти откровенно означали: - Моя внучка заинтересовалась третьим принцем, Ваше Величество, может быть, вам стоит спросить мнение третьего принца, если у мужчины есть чувства, а у женщины есть намерения, то лучше выбрать благоприятный день и устроить свадьбу. Цзун Ло с этой стороны еще не переварил шок от того, что он сам съел дыню, а император Юань с другой стороны снова открыл рот: - Ты когда-нибудь видел старшую внучку семьи Тай Вэй? - Видел, - честно ответил Цзун Ло. - Но это был только беглый взгляд, мы не разговаривали, и я с ней не знаком. Из-за этого он был особенно удивлен. Вспомнив вывод, который он только что сделал в своем сердце, что маленькая девочка определенно не будет смотреть на Цзун Юнлю, такого книжного слабого молодого господина, он почувствовал некоторое ощущение, будто поднял камень и ударил себя по ноге. Император Юань кивнул. - После Нового года помни, чтобы уделять больше внимания этому аспекту. Независимо от того, насколько открытой была атмосфера Великой Пустоши и насколько распространенным был южный ветер, идея передачи от поколения к поколению все еще была укоренилась в идеологической системе феодального общества. Более того, Цзун Ло был не только принцем, но и старшим братом, и он уже достиг этого возраста. В отличие от насмешек над мужчинами Пусинь в современности, его семья действительно имела трон, который можно было унаследовать.

(Прим: мужчины Пусинь — мужчины, которые явно обычные, но очень уверены в себе)

Подумав об этом, Цзун Ло также замолчал. - Хорошо. Раньше он знал, что с детства ему не хватало семейного тепла, и, возможно, ему также не хватало способности любить, поэтому он почти никогда не задумывался над этим вопросом. А сейчас Цзун Ло думал: если император Юань действительно необоснованно издаст указ о браке, даже если это не будет иметь ничего общего с любовью, он сможет только сохранить свою чистоту и верность семье. Конечно, хотя император Юань и является тираном, он не глуп и не будет нарушать традиции мандариновой утки. Но раз он об этом упомянул, Цзун Ло должен был обратить внимание на этот аспект. После того, как эта тема была исчерпана, в дворце Чжан снова воцарилась тишина. Мемориалы на столе императора Юаня становились все меньше, и Цзун Ло сидел, держа в руках грелку. Через некоторое время кто-то из Императорского медицинского двора пришел, чтобы дать ему лекарство. Обычно он мог вылить его, когда никто не смотрел. Под пристальным взглядом императора Юаня Цзун Ло не осмелился бы так поступить, поэтому поспешно выпил лекарство, взял кусочек засахаренного фрукта и положил его в рот. Это было, наверное, самое быстрое время, когда он принимал лекарство, наименее запутанное и не подготовленное психологически. Выпив лекарство, он начал чувствовать себя немного сонным. Император Юань только что закончил просматривать длинный и скучный мемориал, и, повернув голову, увидел Цзун Ло, склонившегося над грелкой, обнимающего его одной рукой и подпирающего голову другой. Его голова время от времени кивала, как птенец, клевающий рис. Он рассмеялся от злости, взял мемориал со стола и бросил его. - Чжэнь просил тебя сопровождать Чжэня на вечерней службе, но ты начал дремать, просидев всего несколько минут. Раздался шум мчащегося воздуха, и бдительность, выработанная за долгие годы, позволила Цзун Ло поднять руку, не глядя, и поймать небольшую стопку мемориалов, которые пролетели мимо. После такого броска он проснулся в одно мгновение и дважды хмыкнул. До и после Нового года все министры были в отпуске, но поданных меморандумов не стало и на половину меньше. На севере была сильная метель. Через два дня после встречи с ним Пэй Цяньсюэ без промедления покинул столицу, и император Юань специально послал за ним в сопровождение кавалерию Сюань и лично отправил гуманитарную помощь в зону бедствия. Император Юань потеребил виски. - Если ты устал, приходи и читай мемориалы вместе с Чжэном, Чжэн будет читать, а ты слушай. Цзун Ло был теперь настолько бодр, что не мог больше уснуть. Что такое мемориал? Это документ, подаваемый министром императору.  До предыдущего императора мемориал имел только два назначения: выражать уважение и благодарность. В то время мемориал обычно представлял собой бессмысленные записи, а внутри него было написано: «xxxx кланяется, желает императору святого мира». Предыдущий император просматривал его и обычно одобрял фразу «Чжэнь одобрил», которая не имела никакой ценности. Что касается более важных категорий, то они представлялись другими способами, например, в виде конфиденциальных писем или более официальных документов.

(Прим: Святой мир императора — то есть: желаю Святому (Драконьему Телу) императора мира (благополучия)).

Когда дело дошло до императора Юаня, он усилил централизацию, монополизировал власть и придал новое значение мемориалам, в которых излагались политические дела, предлагались церемонии, срочные изменения, импичмент, то есть то, что обычно называется мемориалами. Общий смысл был следующим: бесполезные приветствия и благодарности не нужно представлять Чжэню! Чжэнь очень занят, Чжэнь не имеет времени отвечать вам! Кроме того, император Юань также не любил мемориалы, которые передавались от предыдущего императора, полные великолепной риторики и больших пустых слов, а также те, которые были написаны по кругу, занимая много страниц, и целые статьи, восхваляющие мудрость и боевые искусства императора, без какого-либо акцента на ключевых моментах. Однажды он не выдержал, поймал министра, который наговорил ему 17 000 слов, и избил его. В этот момент весь двор понял, что император не любит такой литературный стиль, и все вернулись к простоте, обсуждали дела и переходили к сути. Таким образом, последние меморандумы, которые можно было отправить императору Юаню, были все прямолинейными государственными и политическими делами, каждое из которых было очень важным. Например, этот, который Цзун Ло дрожащими руками открыл, опираясь на ткань на глазах. Он украдкой заглянул внутрь. В нем была записана ситуация с патрулированием императорского города вчерашней ночью, и даже мелкие отклонения были четко описаны. - Отец-император, боюсь, это не очень хорошо. Рука Цзун Ло задрожала, и он чуть не выбросил это запечатанное имя не как мемориал, а как конфиденциальное письмо. Император Юань поднял брови. - Что не очень хорошо? У тебя и Четвертого ночная встреча на улице Хуайлю, разве не для этого? Разве не хорошо научиться читать меморандумы рано? Разве не нужно учиться у Чжэня, находясь на полпути к трону? Разве от этих извилистых и запутанных иероглифов не болит голова? В мгновение ока сердце Цзун Ло упало на дно, а конечности застыли. Он не мог ни о чем думать и поспешно встал, поднял подол одежды и преклонил колени. - Отец-император, этот сын абсолютно не имел такого намерения. Хотя Цзун Ло никогда не мог угадать истинные мысли своего отца, он также знал, что такой подозрительный император никогда бы не передал секретный мемориал другим. Если и было что-то ненормальное, то это было не более чем испытанием. Цзун Ло почувствовал холод в сердце и испытал невыразимую печаль. Говорили, что сопровождать монарха — все равно что сопровождать тигра, кто знает, когда одно неверное слово может привести к гибели. Так же как и император Юань, он только что подарил ему вырезанный собственноручно нефритовый камень Шэньлун, и атмосфера только стала гармоничной, как вдруг она испортилась из-за этой темы. - Почему ты стоишь на коленях? Император Юань опустил перо и открыто нахмурился. - Чжэнь не критиковал тебя. Иметь амбиции — не обязательно плохо. Что? Цзун Ло не мог понять поведение своего отца. Но, прислушавшись к смыслу слов императора Юаня, он понял, что в них действительно не было следа гнева. Император Юань поманил его к себе. - Подойди и расточи чернила для Чжэня. В какой-то момент в огромном дворце воцарилась тишина, даже Юань Цзя, который ждал в стороне, тихо отступил, и слышно было только шумную суматоху из более отдаленной Императорской цитадели. Было уже близко к полуночи, и небо было темным. Когда придет время, из храма Четырех ведьм в небо взлетят бесчисленные фонари Кунмин, освещая почти всю императорскую столицу. Цзун Ло вздрогнул от удивления, взял хорошо спрессованный чернильный брусок и добавил воды, чтобы растереть его. - Раньше тебе не хватало амбиций. Император Юань прокомментировал, опустив голову, и спокойно сказал. - Доброта — это не плохо, но без амбиций она абсолютно невозможна. Тон императора был непринужденным, как будто он просто болтал с ним. - Но что ты думаешь? Сотрудничать с Четвертым, к счастью, ты можешь об этом подумать. Цзун Ло не знал, что сказать, он мог только поспешно кивнуть головой, говоря, что учение отца-императора верно. Казалось, не очень хорошо говорить на эту тему в канун Нового года, это пугало людей, император Юань только упомянул об этом, остановился, когда затронул эту тему, и больше ничего не сказал. - Хорошо, Чжэнь будет читать, ты разложи эти вещи и отложи в сторону, сортируй и классифицируй их должным образом. Итак, Цзун Ло поспешно и неуклюже разложил меморандумы по сторонам и в душе порадовался, что все еще притворяется слепым, и быстро рассортировал их по содержанию. Даже Юань Цзя никогда раньше не удостаивался такой чести. Император Юань предпочитал потратить немного больше времени на рассмотрение и не хотел, чтобы другие перемещали эти документы, непосредственно представленные министрами, не говоря уже о том, чтобы читать их свысока. С помощью кого-то, кто помогал в работе, эффективность внезапно значительно повысилась. Император Юань сэкономил много усилий, и брови, которые были нахмурены все это время, также слегка расслабились. Цзун Ло, с другой стороны, тихо поднял глаза, немного растерявшись. Теплая лампа дворца была поставлена на стол, освещая холодное лицо императора, и брови, которые обычно были острыми, как холодный нож из ножен, были немного мягче. Глубокие и мелкие вертикальные и горизонтальные выступы бус Мянь Дяо делали черты лица более выразительными. Хотя не было правила, запрещающего смотреть прямо на святое лицо, мало кто осмеливался смотреть на императора Юаня, не говоря уже о том, чтобы смотреть на него внимательно, как Цзун Ло. Именно потому, что Цзун Ло раньше не осмеливался, он теперь был несколько очарован. В современности пятьдесят лет — это расцвет жизни, но в древности это уже считалось старостью. По крайней мере, Цзун Ло никогда раньше не замечал, что его отец достиг того возраста, когда на висках начинают появляться седые волосы. В его памяти император Юань всегда был высоким, величественным и загадочным, как гора, которую невозможно превзойти, как бог, который может повелевать ветром и дождем. Поэтому в своей прошлой жизни, когда он услышал новость о том, что император Юань внезапно заболел и находится в бессознательном состоянии, он не мог в это поверить. Только сейчас Цзун Ло внезапно осознал это. Свечи догорают, а море в конце концов превращается в шелковое поле. Даже Юньмэн Дацзе на равнине Цзянхань, упомянутое в «Хуайнаньцзы», высохнет и не оставит следа через тысячи лет.

(Прим: Юньмэн Цзе, также известное как Юньмэн Дацзе, является одним из крупнейших пресноводных озер в истории Китая. Оно расположено на современной равнине Цзянхань в провинции Хубэй, Китай.)

Даже горы состарятся. Что же в этом мире не изменится? Когда из храма Великой Ведьмы раздался тяжелый звон колокола, император Юань только что закончил последнюю строку на мемориале. Он встал из-за стола и вышел из дворца Чжан. Цзун Ло следовал за монархом, переступая через темно-красный порог дворца. Вдали один за другим в небо взлетали фонари Кунмин, собираясь в скопления и заполняя ночное небо звездами. Пейзаж был живописным, а реки и горы — мирными. Это торжественное событие длилось примерно столько, сколько горит палочка благовония. Когда фонарики и крики людей постепенно стихли, император Юань повернулся. - Что? Ты не собираешься возвращаться отдыхать, ты ждешь, пока Чжэнь даст тебе новогодние деньги? В Великой Юань также был обычай дарить новогодние деньги в канун Нового года, но это было для детей. Цзун Ло был очень смущен. Как раз когда он собирался заговорить, он услышал приказ императора Юаня. - Юань Цзя, отправь третьего принца обратно во дворец. Старый евнух поспешно взял дворцовую лампу из рук слуги: - Третий принц, пожалуйста, следуйте за этим старым рабом. Принц, держащий грелку, поспешно склонил голову и поклонился: - Отец-император, счастливого Нового года, этот сын теперь удаляется. Сказав это, он последовал за Юань Цзя и направился к дворцу Юйчунь. За ним стоял всегда холодный император с руками за спиной, пока фигура принца, окутанная дворцовой лампой, не исчезла из виду, после чего он медленно отвёл взгляд и повернулся к дворцу Чжан.