Не хотели бы выпить?

Когда он покинул зал, уже наступил вечер. Скоро в императорском городе наступит комендантский час. Для наследного принца комендантский час был не более чем формальностью, но все же было бы невежливо навещать других после комендантского часа, тем более не отправив предварительно слугу, чтобы попросить разрешения увидеться с незамужней девушкой. Хотя обычаи Великой Юань были открытыми, Цзун Ло не хотел доставлять госпоже Шэнь никаких неприятностей. Он вернулся во дворец Юйчунь и как раз собирался приказать слугам привести Чжао Ебая, когда услышал доклад дворцового слуги: - Ваше Высочество, наследный принц, госпожа Шэнь из особняка Тин Вэя просит аудиенции за пределами дворца. В эти два дня в имперском городе действовал военный закон, и посторонние люди не могли даже выходить из своих домов, не говоря уже о входе в Императорский дворец. Хотя Шэнь Синьюэ могла выйти из особняка Тин Вэй, она не могла войти в Императорский дворец, поэтому ей пришлось попросить евнуха войти и передать сообщение. Приход Шэнь Синьюэ в это время мог означать только одно. Цзун Ло успокоил свой разум и сразу же приказал слугам приготовить чай во дворе дворца Юйчунь. Дворцовые слуги приняли приказ и быстро накрыли элегантный бамбуковый стол в беседке во дворе для временных гостей. На столе горел ладан, на нем стоял чай нужной температуры, а в блюде были разложены закуски. Сегодня Шэнь Синьюэ все еще была одета в тот героический костюм Ху. Изогнутый нож и лук со стрелами, которые были при ней, были изъяты, когда она вошла во дворец, и даже служанку не пустили с ней, она была одна. Увидев Цзун Ло, она поклонилась и поприветствовала его. - Дочь министра выражает свое почтение Его Высочеству наследнику престола. Человек перед ней был высоким и стройным, с изящной фигурой, одет в белоснежную мантию, украшенную только красивыми золотыми узорами на манжетах. Серебристо-белые волосы были завязаны и свисали сзади, что делало его еще более неземным. Шэнь Синьюэ вдруг потеряла дар речи. В последний раз, когда они встречались, она была на башне Императорского города, а он — на лошади, возвращающейся ко двору. Прошло всего несколько месяцев с того дня, когда Юй Цзянь был побежден, и на перевале Ханьмэнь он сражался с лордом У Анем. Каждый раз, когда об этом докладывали в Имперский город, все восхваляли его. Это было явно триумфальное возвращение ко двору, но по какой-то причине, когда Шэнь Синьюэ прислонилась к перилам чайного домика, ее взгляд коснулся этой головы с белыми волосами, но она почувствовала только грусть. Именно из-за этого она раздумывала, стоит ли попробовать еще раз. В результате, после нескольких дней колебаний, как только закончилась церемония жертвоприношения ведьмы, он стал золотым и драгоценным наследным принцем. Расстояние между ними, которое и без того было неизмеримо большим, стало еще больше. - Госпожа Шэнь? Госпожа Шэнь?» Звучание ее имени, произнесенного голосом, чистым и холодным, как разбитый нефрит, вернул ее к реальности. Шэнь Синьюэ собралась с мыслями: - Ваше Высочество, дочь этого министра пришла сюда по поводу брачного указа императора Юаня. Этот вопрос изначально был предложен Шэнь Синьюэ самой своему дедушке. В Великой Юань мужчины и женщины ценят взаимное согласие, даже в случае брачного указа они не будут произвольно подбирать пару. Изначально это было желанием Шэнь Синьюэ, она хотела попробовать. Во время весенней прогулки она также почувствовала, что Третий Принц не испытывает к ней романтических чувств. Неожиданно, когда ее дед вернулся, он сказал, что император Юань был ею весьма доволен, что вновь разжегло надежду Шэнь Синюэ. К сожалению, в то время Третий Принц уехал, не попрощавшись, и отправился прямо на передовую. Когда он вернулся, еще до того, как Тин Вэй успел что-то сказать, после церемонии коронации наследного принца император Юань сразу же спросил мнение Шэнь Синюэ. Он сказал, что, если не будет других проблем, указ может быть издан в ближайшие несколько дней. Шэнь Синюэ почувствовала себя ошеломленной, как будто она была во сне. Однако, когда экстаз прошел, она успокоилась и наконец решила прийти лично. Она никогда не была из тех, кто стесняется, если ей кто-то нравился, она говорила об этом. Если бы Третий Принц был согласен, то чувства могли бы естественным образом развиться в будущем. Если бы он не был согласен, то это был бы случай, когда судьба свела их, но не судила быть вместе, и лучше было бы прояснить ситуацию, чтобы не осталось сожалений. Как только она это сказала, принц в белом, сидевший напротив нее, тихо произнес: - Госпожа Шэнь очень внимательна. Я как раз собирался покинуть дворец по этому поводу. Не ожидал, что госпожа Шэнь опередит меня, мне действительно стыдно. Шэнь Синьюэ могла только горько улыбнуться: - Если Ваше Высочество ищет дочь этого министра, то, возможно, это ответ, который я не хочу слышать. Цзун Ло был озадачен, он ни отрицал, ни подтверждал: - Госпожа Шэнь, если вы не против, давайте перейдем в беседку, чтобы поговорить? Когда они пришли в беседку, дворцовые служанки аккуратно помогли налить чай, по обе стороны от беседки были расставлены фонари. В это время солнце постепенно садилось, и небо окрасилось в глубокий красный цвет. В беседке сидели друг напротив друга, один в белом, другая в розовом. Издалека они дополняли друг друга, выглядя как пара бессмертных влюбленных, гармоничных до такой степени, что это практически резало глаза. Цзун Ло сделал глоток горячего чая и, подняв глаза, ему показалось, что он увидел вдали красный плащ. Это длилось всего мгновение. После этого момента цвет, более насыщенный, чем закат, исчез без следа, так быстро, что показался иллюзией. Он смотрел на него некоторое время, подавляя плохое предчувствие в своем сердце, а затем сказал: - Дело в том, госпожа Шэнь, что я польщен вашей привязанностью, но в моем сердце уже есть другой человек. Как и ожидалось. Сердце Шэнь Синьюэ упало на дно. На самом деле, это было то, что Цзун Ло решил сказать с самого начала. Он думал, что ему будет трудно это сказать, но на самом деле, когда наступил этот момент, это оказалось не так уж и сложно. Возможно, все это началось еще раньше, чем он предполагал. Еще когда он открыл книгу «Не хотите ли выпить?», он был очарован характером главного героя. Мазохистский, сумасшедший и критически настроенный младший брат, кому это может не понравиться? Такой очаровательный персонаж, словно созданный специально для Цзун Ло. Даже после трансмиграции в книгу Цзун Ло, собираясь с вещами и убегая, не мог не противостоять Юй Бэйчжоу, сыну судьбы. Он не мог отрицать, что последний действительно сильно его привлекал. Это притяжение было взаимным, не только Цзун Ло, он верил, что Юй Бэйчжоу испытывал то же самое. Между ними была какая-то неуловимая притягательность, почти душераздирающее напряжение. Проще говоря, если они стояли вместе, даже не приближаясь друг к другу, они казались единым целым, исключая всех остальных, и их глаза видели только друг друга. Это судьба, и это неизбежно. Говоря словами студента-философа, это похоже на гравитационное притяжение между двумя планетами одинаковой массы во Вселенной, притягивающими друг друга, которые существуют, как только появляются, и это неизбежно. Но в прошлом Цзун Ло слишком заботился о первоначальном тексте, заботился о тех мужских второстепенных персонажах, которые жаждали Юй Бэйчжоу, не ставил себя в перспективу верховного бога, даже если он замечал это, он всегда предупреждал себя, чтобы не перешагнуть через грозовой пруд. Плюс некоторые причины, чтобы не потерять лицо перед заклятым врагом и трудность высказаться, конечно, самое главное было правдой и ненавистью, которая пронизывала их. Это создало текущую сцену.

(Прим: грозовой пруд — не переступать установленные границы; оставаться в узде)

Цзун Ло спокойно и честно проанализировал свое сердце. - Однако я уже знаю. Независимо ни от чего, я не могу жить с этим человеком в гармонии. В прошлом Цзун Ло когда-то наивно думал, что это возможно. Когда он еще не разобрался в своих чувствах или заметил намеки, но не хотел их признавать, он спросил: «Ты меня любишь?» Первоначально он хотел ранить Юй Бэйчжоу, но это также было самоанализом. Кто бы мог подумать, что эта фраза станет нитью, которая разжигает ненависть. Цзун Ло нанес Юй Бэйчжоу удар, и Юй Бэйчжоу ответил тем же. Эти два удара были слишком жестокими, белый нож вошел, красный нож вышел, огонь, который был готов разгореться, почти погас, и кровь текла ручьем. Затем наступило то, что можно было бы описать как долгое мучение. Как раз когда Цзун Ло решил больше не думать о том, почему он задал тот двусмысленный вопрос той ночью, рука, держащая его за лодыжку в темной комнате, вновь разжегла слабое пламя. Возможно, они испытывают схожие чувства? Цзун Ло не раз так думал. Просто вернувшийся в нормальное состояние Юй Бэйчжоу облил его еще одним ведром холодной воды. Если вода была достаточно холодной, она могла заморозить пепел, оставшийся после бушующего пожара. Шэнь Синьюэ широко раскрыла глаза, не веря его словам. - Ваше Высочество — человек большого таланта и характера, как кто-то может отвергнуть вас? - Госпожа Шэнь, вы неправильно поняли, это не имеет никакого отношения к другому человеку». Цзун Ло улыбнулся и покачал головой. - Просто я не хочу, не могу и не буду. У него были свои принципы и гордость. Теперь, как наследный принц, он не мог делать ничего, что выходило за рамки его статуса. Но самое главное, что сам Цзун Ло не хотел этого. Он признал, что проявил к Юй Бэйчжоу достаточно мягкости и терпения. Последний также помнил все, что произошло в темной комнате той ночью, но все равно выглядел равнодушным. Этого достаточно, чтобы заставить людей почувствовать холод и разочарование. Даже если Цзун Ло был тронут, ему не нужно было спешить и выставлять себя дураком. Их чувства не продвинулись до такой степени, даже если Цзун Ло спокойно сказал, что в его сердце есть кто-то, это было просто осознание собственного сердцебиения, далекое от благоприятного впечатления, далекое от симпатии, между ними было долгое, долгое расстояние. - Так что простите меня. Даже если этот указ будет отменен, я не могу дать госпоже Шэнь искреннее обещание, лучше отказаться раньше, чтобы не задерживать госпожу Шэнь в поиске хорошей партии. Цзун Ло опустил глаза и уставился на сломанные листья, плавающие в чашке с чаем. - Цзун уже был честен во всем. Но если госпожа Шэнь настаивает, я также буду выполнять свой долг, без каких-либо жалоб. Наконец, дело дошло до этого. Хотя он неоднократно говорил, что возьмет на себя ответственность и даст госпоже Шэнь право выбора в вопросе брачного указа, в душе Цзун Ло все же не хотел принимать этот указ. Из-за той невысказанной симпатии, а также из-за ответственности. Если бы не Юй Бэйчжоу, Цзун Ло, конечно, не ослушался бы указа. Как сказал император Юань, это был чисто политический брак, в котором чувства должны были развиваться после свадьбы. Лучше всего, если бы они полюбили друг друга, а если нет, то взаимное уважение тоже было бы очень хорошо. Но в сердце Цзун Ло брак был священной вещью. Даже если это политический брак, перед свадьбой нужно быть свободным от привязанностей, чтобы принять указ. В противном случае это было бы безответственно по отношению к другим. В павильоне царила полная тишина. С самого начала и до конца Шэнь Синьюэ не сделала ни одного глотка чая, который стоял перед ней, пока пар, поднимающийся от чая, не исчез и его больше не было видно. Спустя долгое время она тихо сказала: - Ваше Высочество, эти слова вы изначально не должны были мне говорить. Учитывая любовь императора к наследнику престола, отклонить указ о браке — разве это так сложно? Цзун Ло: - Я знаю. Но я считаю, что у госпожи Шэнь есть право знать. И я — тот, кто виноват в этом, даже если я хочу отказаться от брака, это предложение должно исходить от госпожи Шэнь. Император Юань не скрывал дело о брачном указе. Но за один день в Императорском городе появилось бы много слухов. Если бы Цзун Ло отказался от брака, он был бы спокоен, но Шэнь Синьюэ была бы несчастна. Подобные вещи наносили сокрушительный удар по репутации незамужней девушки, даже если она была дочерью семьи Шэнь, это определенно сильно повлияло бы на ее поиски будущего мужа. Поэтому это могла сделать только Шэнь Синьюэ. Этот человек действительно слишком мягкий. Будь он принцем или наследным принцем, эта мягкость никогда не меняется из-за его статуса. Даже если это так жестоко. Глаза Шэнь Синьюэ медленно начали краснеть. Она сидела долго, очень долго, как безмолвная статуя: - Ваше Высочество, можете ли вы дать мне время на размышление? Я вернусь и поговорю с дедушкой, попрошу Его Величество не издавать указ так скоро. Я только прошу Ваше Высочество дать мне немного времени.