Не хотели бы выпить?

По какой-то причине, хотя он проснулся только потому, что погас свет свечи, Цзун Ло неизменно ощущал, что что-то не так. Он сел на кровати, босиком ступил на холодный пол, зажег еще одну свечу и поднес подсвечник к окну. Стук-стук. За окном продолжался шум дождя. Снаружи все было размыто. Необычно, но во время дождя даже светила луна. Цзун Ло бросил взгляд, не обнаружил ничего необычного и уже собирался поставить подсвечник, когда его взгляд внезапно застыл. У угла комнаты был сухой круг на полу, потому что он был защищен карнизом и на него не попадал дождь. Однако прямо перед подоконником было неожиданное пятно. Там был одинокий мокрый след от человека, который все время говорил, что ненавидит его. На следующий день во время отдыха, после обсуждения с Гунсунь Ю, Цзун Ло просто проверил домашнюю работу Цзун Жуйчэня. Хотя Цзун Жуйчэнь был восьмым принцем, с тех пор как он поступил в армию, он не мог быть особенным и должен был быть равным всем. В эти дни Цзун Ло относился к Жуйчэню как к обычному солдату, спеша по дороге, только в частном порядке поручая Му Юаньлуну уделять ему больше внимания. К счастью, Сяо Ба был очень выносливым, возможно, потому что он привык к трудностям в Холодном дворце, поэтому, даже если это был его первый опыт такого интенсивного марша, он не жаловался на усталость, а упорно продолжал, что заставляло Цзун Ло чувствовать себя немного неловко. - Неплохо, ты не зря изучал боевые искусства в армии. Проверив, Цзун Ло похлопал Цзун Жуйчэня по плечу. Цзун Жуйчэнь тоже улыбнулся и поднялся с земли. - Третий брат, ты все еще снисходителен. Старший брат Му сказал, что если третий брат действительно займется этим, он не сможет победить троих из них. - Юаньлун действительно так сказал, ха-ха, он рассказал тебе, что я его побил, и только тогда он согласился пойти со мной. Цзун Ло подошел к раковине и вымыл руки. - В эти дни, после того как мы покинули Имперский город, я заметил, что ты стал немного молчаливым. Третий брат подумал, что ты не очень хорошо приспособился к маршированию, поэтому я хотел отправить тебя в город Бай, чтобы ты адаптировался. Когда зашла речь об этом, улыбка, которая только что была на лице Цзун Жуйчэня, внезапно немного поблекла. Цзун Ло лучше всех знал своего младшего брата. Он был всего лишь пятнадцати-шестнадцатилетним подростком. В прошлом именно Цзун Ло тихо нашел дворцовую служанку, которая научила его читать. В противном случае он прожил бы в такой среде много лет и не имел бы никаких знаний о внешнем мире. В обычные дни небольшая доброта со стороны других была достаточна, чтобы Цзун Жуйчэнь запомнил ее надолго; при малейшем счастливом событии это было видно по его лицу. - Что не так? — с беспокойством спросил Цзун Ло. Не будет преувеличением сказать, что Сяо Ба был его самым любимым младшим братом. Конечно, после разговора с Цзун Юаньу, Пятый также стал одним из любимых людей Цзун Ло. Цзун Жуйчэнь опустил голову, долго колебался, а затем прошептал: - Третий брат, на самом деле я хочу спросить, что именно случилось с кланом моей матери в то время? Выражение лица Цзун Ло изменилось, и, отмахнувшись от стоящих вокруг солдат кавалерии Сюань, он прошептал: - Сяо Ба, почему ты вдруг задаешь этот вопрос? Родом матери Цзун Жуйчэня была семья Жун. Во времена правления покойного императора семья Жун занимала видное положение в Императорском городе, и даже покойный император был вынужден уступать ей. Именно благодаря поддержке влиятельного родового клана матери Цзун Жуйчэна, как только она вошла во дворец, стала императорской наложницей и была самой вероятной претенденткой на звание императрицы в то время. Можно сказать, что если бы не последующее восстание, Цзун Жуйчэнь мог бы стать принцем, рожденным от законной императрицы, которого с детства воспитывали, и тогда было бы неясно, каким был бы результат борьбы за трон. Конечно, Цзун Ло знал о подозрительном характере императора Юаня. Не говоря уже о том, что семья Жун была большой и амбициозной, и их амбиции были написаны на их лицах. Даже сам император Юань никогда бы не позволил, чтобы жизнь двора контролировалась простой аристократической семьей. Так что эта возможность с самого начала была исключена. - Я, я... - Цзун Жуйчэнь увидел суровое выражение лица Цзун Ло, стиснул зубы и сказал: - Когда я был маленьким, горничная только сказала мне, что моя мать и другие совершили тяжкое преступление, за что были наказаны, и также сказала, что кто бы ни спросил, я не должен говорить, что знаю. Он прикусил губу и опустил голову: - Теперь я вырос и хочу знать, что произошло. В конце концов, это была моя мать-наложница, которую я никогда не видел. Даже если она преступница. Услышав его слова, Цзун Ло внезапно почувствовал, что его сердце смягчилось. Семейная любовь тоже была тем, чего он всегда жаждал. До перемещения в книгу он был таким же, как Цзун Жуйчэнь, без отца и матери, и, естественно, понимал чувство зависти, которое испытывал, видя матерей в других семьях. Цзун Ло лучше всех знал, каково это. - Увы, — вздохнул Цзун Ло. Об этом деле Цзун Ло мог сказать только то, что слышал немного. Когда семья Жун подняла восстание, он уже был в стране Вэй, и об этой новости он узнал только после возвращения в Великую Юань более десяти лет спустя. Семья Жун не была чрезвычайно греховной, но и не совсем невиновной. Ее восстание в то время, возможно, было плохой задолженностью. В то время император Юань взошел на престол с помощью кровавой бойни, и аристократические семьи в Императорском городе были напуганы до смерти и все прижались хвостами, чтобы вести себя хорошо. Но когда император Юань позже повысил чиновников всех уровней и захотел провести радикальные реформы, когда это затронуло их интересы, эти люди просто не стали действовать. До Пэй Цяньсюэ император Юань использовал нескольких премьер-министров. Один из премьер-министров был человеком, приставленным аристократической семьей, и именно с него началась цепочка событий. Говорили, что кто-то проболтался, сказав, что семья Жун тайно восстала, накопила частных солдат и вмешивается в водные перевозки. Это дело изначально не имело доказательств, оно не было ни большим, ни маленьким. Если бы кто-то вмешался, возникло бы много переменных. В то время император Юань и несколько аристократических семей были в конфликте друг с другом, как натянутая струна: стоило одной стороне сделать шаг, как другая сторона в любой момент могла поднять восстание. Однако в то время не было подходящего момента для начала. Император Юань изначально хотел использовать это как повод, чтобы свергнуть Жун Сяна. В результате неизвестно, что произошло. В семье Жун внезапно начались беспорядки, как будто они потеряли голову, и сразу же вынесли этот вопрос на обсуждение. Цзун Ло не знал точно, что произошло, только то, что когда дело дошло до конца, император Юань был полностью взбешен. Не говоря ни слова, он сразу же послал войска, приложил много усилий и искоренил семью Жун, добавив еще одну победу в свой список тирана. Конечно, говорили, что процесс очистки был довольно сложным, и было использовано много тактик раздора. Это заставило аристократические семьи обратиться друг против друга, и к тому времени, когда была ликвидирована самая могущественная семья Жун, остальные уже не представляли угрозы. Позже Цзун Ло услышал, что восстание семьи Жун в то время было большим событием. Не только аристократические семьи Великой Юань, но и аристократические семьи Великой Пустоши были очень тесно связаны между собой, часто вступая в браки между различными кланами, поэтому брачные отношения между аристократическими семьями также определяли их связанные интересы. Среди них, как ведущая страна в Великой Пустоши в то время, семья Жун могла быть настолько властной в Великой Юань во время правления покойного императора, конечно, у них было на что опереться. Затем Цзун Ло услышал шокирующую новость. Говорили, что когда семья Жун подняла восстание, семья Юй, возможно, способствовала этому, или, скорее, семья Юй распространила ложную информацию, в результате чего семья Жун решила, что бездействующий император Юань собирается сделать смертельный ход, что привело к отчаянному шагу, подобному смерти рыбы и разрыву сети. Даже позже, когда семья Юй была уничтожена, в Императорском городе также ходили слухи, что за этим стояла семья Жун, расположенная в старой части страны Вэй. (Прим: рыба умирает, а сеть разрывается — борьба на жизнь и смерть) Это обвинение было довольно серьезным, не говоря уже о том, что Цзун Ло в то время был особенно хорошо настроен по отношению к семье Юй, зная, что настоящим разрушителем семьи Юй был главный герой Юй Бэйчжоу, он не поверил ни единому слову, когда услышал это. Но, глядя на это сейчас, вполне вероятно, что семья Жун в то время находилась в хаосе, внезапно решив поднять восстание, и это действительно могло иметь какое-то отношение к семье Юй. В конце концов, хозяйка семьи Юй глубоко ненавидела императора Юаня и была способна на такие безумные поступки, как подмена сына, она, должно быть, хотела свергнуть императора Юаня с трона. Но об этом нельзя говорить с Цзун Жуйчэнем. Семья Юй была уничтожена, и эти вещи больше не могли быть обнаружены. А император Юань был биологическим отцом Цзун Жуйчэня, и он был обязан ему жизнью. - Как бы то ни было, семья Жун действительно вела себя мятежно. Что касается остальных, твой третий брат в то время был в стране Вэй и не много знал. В конце концов, Цзун Ло все же вымолвил эту фразу. - Дело исчерпано, Сяо Ба, вопрос о мятеже, император абсолютно не может проявить терпимость, не делай глупостей. Цзун Ло знал, что Цзун Жуйчэнь может с трудом принять это дело. Ведь мать Цзун Жуйчэня в то время была беременна. Когда семья Жун была уничтожена, она не выдержала потрясения и родила преждевременно. В то время она только что родила, держа в руках окровавленного ребенка, стоя на коленях перед императором Юанем, почти рискуя своей жизнью, умоляя императора Юаня не вымещать свой гнев на этом ребенке. Возможно, эта сцена напомнила императору Юанью о его собственной матери, которая умерла рано. В конце концов он согласился на эту небольшую просьбу. Кормилица, которая в то время была с матерью Цзун Жуйчэня, хотя и вошла во дворец, на самом деле была человеком из семьи Жун. Ей посчастливилось избежать смерти, и она смогла воспитать и вырастить маленького Цзун Жуйчэня во дворце. Дело наложницы Жун не имело отношения к мятежу. Кормилица, должно быть, рассказала Цзун Жуйчэню все в подробностях. Это позволило молодому принцу, который мог бы прожить всю жизнь в славе, понять, что его мать на самом деле очень любила его. В этой ситуации Цзун Ло действительно не знал, не совершит ли Цзун Жуйчэнь какую-нибудь глупость. Цзун Жуйчэнь опустил голову и через долгое время тяжело кивнул. «Хм». - Третий брат, не волнуйся, я не буду делать глупостей. Видя, что его выражение лица не отличалось от обычного, Цзун Ло снова похлопал Цзун Жуйчэня по плечу, а затем сменил тему и задал несколько более легких вопросов. - Устаешь ли ты, разбирая документы в армии? - Нет, это все простые вещи. В первый раз на поле боя даже Цзун Ло, обладавший навыками боевых искусств, был вынужден смотреть в тыл и чувствовать торжественную атмосферу. Цзун Жуйчэнь, естественно, был в том же положении: ему поручили простую бумажную работу, нужно было только обобщать все новости с передовой и из имперского города, а затем представлять их Му Юаньлуну. Кстати, научиться разводить огонь и готовить в лагере, чистить лошадей и спешить в пути. Что касается отправки на передовую, то об этом даже не стоило думать: нужно было пройти как минимум двухлетнюю подготовку, прежде чем можно было попытаться отправиться на северную границу. Цзун Ло задал еще несколько вопросов подряд и, убедившись, что проблем нет, наконец вздохнул с облегчением. После полутора дней отдыха в городе Бай, кавалерия Сюань была готова снова выйти в путь. К этому времени Цзун Ло уже надел шлем, собрал свои ставшие почти символом белые волосы и даже сменил лошадей. Конечно, никто не осмеливался ехать на этом дяде Чжао Ебае, поэтому им оставалось только неспешно следовать за ним. Рано утром Лу Аньфу пришел проводить их. - Этот старый министр уже стар и не может больше владеть мечом. Битва с страной Вэй — это кровь и пот всех генералов Великой Юань за многие годы и желание нескольких поколений императоров. Ваше Высочество, отправляясь в это путешествие, которое будет трудным и опасным, пожалуйста, берегите себя. Цзун Ло кивнул. Он схватил слегка холодную рукоять меча Чжаньлу у своего пояса, как будто император, находящийся за сотни ли отсюда, также был свидетелем этой сцены, и торжественно сказал: - Победа будет за Великой Юань.