Не хотели бы выпить?

Увидев этот безразличный взгляд, достаточно острый, чтобы разорвать его мысли на части и выставить их на всеобщее обозрение, Цзун Жуйчэнь быстро сжал руку, спрятанную в рукаве. Он приложил почти все свои силы, чтобы скрыть выражение ненависти на лице. Месяц назад, за день до казни Цзун Чэнси, Цзун Жуйчэнь в последний раз навестил своего четвертого императорского брата в императорской тюрьме. Именно во время этого последнего визита он узнал шокирующую тайну. Цзун Жуйчэнь всегда будет помнить, как в той темной, бездонной тюрьме зрачки когда-то непринужденного и необузданного четвертого императорского брата горели ярким пламенем, а сам он выглядел так же несчастно, как побежденная собака. Его язык был вырван, и он мог только выплевывать пузырьки крови. Его зрачки были заполнены ужасающими кровавыми прожилками, он смотрел на Цзун Жуйчэня, почти впадая в экстаз. Он отчаянно жестикулировал Цзун Жуйчэню, даже окунув пальцы ног в кровь, которую он выплюнул, и с трудом написав слова на земле. - Ах, - Цзун Жуйчэнь отступил на два шага, чувствуя, что этот Цзун Чэнси был чрезвычайно ужасающим. Он все еще сохранял бдительность в своем сердце, не желая верить тому, что сказал четвертый императорский брат в этот момент. Потому что в тех кроваво-красных зрачках мерцало пламя мести и факела. Однако, поскольку он колебался в течение секунды и не развернулся и не ушел быстро. Кровавые слова соединились одно за другим, наконец образовав два слова, которые успешно заставили Цзун Жуйчэня остаться. Семья Жун. Когда он был еще очень маленьким, кормилица рассказала Цзун Жуйчэню о семье Жун. Наложница Жун находилась во дворце и не могла общаться с внешним миром. Но она также знала, что семья Жун, какой бы запутанной она ни была, ни в коем случае не станет противостоять императору Юанью в этот момент. Более того, в таком важном событии, даже если бы они захотели восстать, они обязательно связались бы с ней, которая занимала положение императорской наложницы во дворце. От восстания до конца суда наложница Жун ничего не знала, пока императорская гвардия не ворвалась в дворец Шую. После родов, пока слуги купали маленького принца, наложница Жун оттянула в сторону свою самую доверенную кормилицу, которую она привезла из семьи Жун, и прошептала ей последние слова прерывистым голосом. Когда Цзун Жуйчэнь стал достаточно взрослым, чтобы понимать, кормилица поняла, что ее дни сочтены, и повторяла эти слова снова и снова, убаюкивая маленького принца. Независимо от того, понимал он или нет, Цзун Жуйчэнь мог вспомнить почти каждое слово. - Императорская наложница сказала, что по-прежнему могут быть сомнения по поводу семьи Жун. - Она сказала тебе это, чтобы ты не мстил за семью Жун. Мятеж уже свершился, единственное, что можно сделать, — это выяснить правду о том годе. Почему семья Жун действовала в замешательстве и поставила все на одну карту? (Прим: метафора, означающая посвятить все свои силы риску в критический момент). - Императорская наложница невиновна. Перед смертью она умоляла Его Величество пощадить твою жизнь, иначе эта старая служанка последовала бы за императорской наложницей. На протяжении многих лет Цзун Жуйчэнь был невидимым человеком во дворце. Хотя семья Жун была истреблена, старая ветвь все еще скрывалась в других странах. По совпадению, зная, что у него нет преимуществ в стране, Цзун Чэнси протянул руку за пределы Великой Юань. Он сотрудничал со многими торговыми группами, полагаясь на свой статус принца Великой Юань, он получил много хорошего и познакомился с некоторыми людьми. Эти люди, хотя и не приносили большого пользы великому делу Цзун Чэнси, действительно раскрыли ему много секретов. Например, дело между семьей Жун и семьей Юй. В то время именно семья Юй действовала как движущая сила за кулисами, сговорившись с семьей Жун, чтобы захватить страну. Однако, видя, что ситуация уже безнадежна, семья Юй просто и аккуратно предала семью Жун, даже подливая масла в огонь, чтобы уничтожить улики. Цзун Чэнси знал об этом. Просто он изначально хотел продать эту информацию королю Бэйнина, но не ожидал, что Юй Бэйчжоу вовсе не оценил его услугу и даже отправил его в императорскую тюрьму и вырвал ему язык. Теперь, когда он умирал, он не испытывал особых чувств к Цзун Ло, который его обманул, но он ненавидел Юй Бэйчжоу, который убил его в прошлой и в этой жизнях. Цзун Чэнси знал, что Цзун Жуйчэнь был хорошим императорским братом Цзун Ло. Юй Бэйчжоу не позволил ему раскрыть секрет о настоящем и ложном принце. Хорошо. Цзун Чэнси решил извлечь из ситуации максимальную выгоду. Цзун Жуйчэнь отступил на два шага. - Четвертый императорский брат, ты... Он написал кровью. Птица, которая скоро умрет, поет печально; человек, который скоро умрет, говорит правду. То, что сказано сегодня, — правда.

(Прим: Это означает, что когда люди умирают, они хотят забыть боль и зло, связанные с человеческим существованием, и жаждут оставшейся радости и чистоты).

Но никто не мог отрицать, что все, что сказал Цзун Чэнси, было правдой. Умирающий человек судорожно дергался, изрыгая кровь, и продолжал писать, как сумасшедший. Арбалет Шэньцзи. Цзун Жуйчэнь увидел, как Цзун Чэнси написал эти три слова. Даже если он умрет, Цзун Чэнси хочет утащить Юй Бэйчжоу с собой. Цзун Жуйчэнь не был не осведомлен об этом. Даже Цзун Жуйчэнь хорошо понимал, что в этот момент слова Цзун Чэнси были скорее подстрекательством и манипуляцией. Но он не мог игнорировать это. Речь шла о семье Жун, доказательства были тверды, как скала, семья Юй поступила так. Он был последним потомком семьи Жун и мог отомстить только последнему живому члену семьи Юй. Это был явный заговор. Как раз когда Цзун Жуйчэнь подумал, что Юй Бэйчжоу собирается что-то увидеть по его спокойному выражению лица, тот внезапно улыбнулся двусмысленно и отвёл взгляд. - Хорошо, — небрежно ответил генерал в красной одежде, бросив бамбуковую палку в трубу. Такое пренебрежение к другим вызвало у Цзун Жуйчэня прилив гнева. Но скоро всё закончится. Он уже отправил сообщение Е Линьханю, который находился далеко, в имперском городе страны Вэй. Скоро правый лагерь подвергнется самой жестокой атаке. Он безопасно отступит со своим третьим братом. Цзун Жуйчэнь не подделал военный отчет. Он даже поручил Е Линьханю передать ложную информацию, заставив команду Вэй думать, что наследный принц находится в правом лагере, защищая безопасность третьего брата. Можно сказать, что это дело было сделано, не раскрывая ничего, даже если бы все сообщения между ним и Е Линьханем были перехвачены, его проблему не удалось бы обнаружить. Однако Цзун Жуйчэнь все еще не понимал, почему Цзун Чэнси перед смертью подчеркнул два слова «арбалет Шэньцзи» и хотел, чтобы король Бэйнин находился в пределах досягаемости арбалета Шэньцзи. Но теперь у него появилось смутное подозрение, которое было самым страшным. Получив письмо от Е Линьханя, Цзун Ло естественно вернулся, чтобы впервые собрать свои вещи, готовясь временно покинуть правый лагерь и сесть в главном лагере. Это был очень рискованный порыв, но он верил в Цзун Жуйчэня и Е Линьханя и был уверен, что они не будут передавать ложную информацию в этот критический момент. Не говоря уже о Е Линьхане, Цзун Ло практически простил тех людей из своей прошлой жизни. Император Юань всегда любил его. В такой ситуации он не приговорил его к смерти, а пощадил его жизнь. Для феодального императора это было уже невероятно. Гунсунь Ю поклонялся ему в этой жизни и теперь был под его началом, Е Линьхань был случайно спасен им, а Пэй Цяньсюэ продолжал быть его лучшим другом. Хотя они поступили неправильно, Цзун Ло мог различать их в этой жизни и в прошлой. Не говоря уже о Гунсунь Ю, который в прошлой жизни холодно наблюдал за ним с городской стены, в этой жизни он действительно служил ему. Е Линьхань был для него почти как собака, и после того, как он узнал правду о разрушении семьи Юй, даже обида за то, что он украл смертный приговор в прошлой жизни, исчезла. Даже принцы, по правде говоря, не сделали ему ничего в этой жизни. Таким образом, перед смертью Цзун Чэнси Цзун Ло был готов дать совет императору Юань. Только Юй Бэйчжоу он не мог простить. В прошлой жизни именно Юй Бэйчжоу заступился за него; именно Юй Бэйчжоу обеспечил ему перерождение; и именно Юй Бэйчжоу приложил все усилия, чтобы искупить свою минутную оплошность. Этот человек, за исключением своего острого языка, никогда не причинял ему ни малейшего вреда. Но Цзонг Ло просто не мог заставить себя простить его. Возможно, когда ненависть смешивается с любовью, она становится такой. Когда он спросил Юй Бэйчжоу: когда ты говорил, что не понимаешь любви, задумывался ли ты о том, что, возможно, и сам её не понимаешь? Юй Бэйчжоу был горд, как и Цзун Ло. Они были слишком горды. Когда Цзун Ло покинул правый лагерь, он прекрасно понимал, что здесь скоро начнется ожесточённая атака. Он сидел на Чжао Ебае и смотрел на военный лагерь, расположенный неподалеку. Сейчас еще ночь. Через чуть больше часа небо станет тускло освещенным. Подальше, на горизонте, молчаливо стояли кавалерия, тяжелая кавалерия, пехота, лучники, колесницы и бесчисленные виды солдат, а большая армия наступала. В темноте никто не отдыхал, включая армию страны Вэй на противоположной стороне, сторожевая башня не спала всю ночь, и в воздухе витал запах крови и пороха. Чтобы прикрыть его уход, в тот момент, когда он вышел за пределы границы, Великая Юань проявила инициативу и начала наступление. Возможно, где-то за темнотой будет траектория полета арбалета Шэньцзи, высотой в несколько метров, с наконечником стрелы, направленным прямо на место, откуда он уходил. Цзун Ло уставился на военный лагерь. Однако, к его разочарованию, там не было знакомой красной тени. - Идем, — Цзун Ло посмеялся над собой. Наследный принц, надев холодные и жесткие доспехи, снял шлем и спрятал свои белые волосы под толстыми доспехами. Чжао Ебай заржал и, как стрела, вылетевшая из тетивы, помчался вперед. Позади него, в темном месте, где мир был безмолвен, внезапно раздался звук рога. Тут-тут-тут... Один за другим зажигались факелы на заборах и сигнальных башнях, освещая ночное небо. Оглушительные звуки убийств, рева, словно волны, слились воедино. Благодаря прикрытию и тому, что Великая Юань первая перешла в наступление, отступление Цзун Ло прошло довольно гладко. Менее чем через полчаса, прибыв в центральный лагерь, он спешился и собирался передать командование генералам. В этот момент с неба вдруг раздался звук взмаха крыльев. Что-то упало и точно попало в Цзун Ло. Такой звук полета был просто несомненным разоблачением. Через мгновение был обнажен меч Чжаньлу, который уверенно вонзился в сторожевую будку, подвесив деревянный ящик на острие меча. Это был парчовый ящик, который был очень знаком Цзун Ло. Внутри тихо лежала пилюля, ничем не отличающаяся от той, которую он видел в последний раз. Уродливый ястреб, верно выполнивший приказ своего хозяина, кружил в небе, шипел на Чжао Ебая, махал крыльями и улетел вдаль. Только Цзун Ло остался на месте. Хотя он не разговаривал с Юй Бэйчжоу больше месяца, значение этой пилюли было ясно им обоим. Это было единственное доказательство, которое Цзун Ло мог использовать, чтобы убедить императора Юаня. Смысл того, чтобы вернуть ее ему сейчас, заключался в том, чтобы показать, что все договоренности, заключенные Юй Бэйчжоу ранее, не имеют места. Он молчаливо позволил Цзун Ло прояснить все с императором Юанем, лично снял оковы, которые изначально сковывали Цзун Ло с позицией наследного принца, и даже покинул Императорский город после войны с страной Вэй. Юй Бэйчжоу признал свое поражение. Но как это возможно? Цзун Ло почувствовал сильную абсурдность. Никто лучше него не знал об упрямстве Юй Бэйчжоу, о его безумии, о той решимости держаться за него, даже если ему придется умереть, о готовности отдать все обеими руками и о решимости умереть вместе. Он, казалось, наконец вспомнил, резко повернулся и посмотрел на Цзун Жуйчэня. - Е Линьхань упомянул в письме о принципе действия арбалета Шэньцзи? Цзун Жуйчэнь кивнул и нерешительно прошептал: - Да, он сказал, что для того, чтобы прицелиться, нужно получить кровь кровного родственника. - Убийство императора-отца людьми из страны Вэй на самом деле было лишь уловкой. Они взяли кровь шестого принца и таким образом нацелились на третьего брата.