Жатва Титанов: Кровь на Арене

Мы несемся так быстро, что у меня дух захватывает. Я ведь никогда раньше не ездил на поезде. Поезд, предназначенный для трибутов, даже еще роскошнее, чем комната в Доме правосудия. Нам выделяют по отдельному купе, к которому примыкают гардеробная, туалет и душ с горячей и холодной водой. Забавно, мы бы никогда такой роскоши не увидели, не попали мы на игры, а тут Нате вам, мол, перед смертью, так уж и быть, почувствуйте себя людьми, напоследок. От этого осознания тянет блевать. Однако, все события сегодняшнего дня прилипли на меня, словно грязь, хочется скорее от них избавиться, а потому я принимаю горячий душ, хорошенько, в некоторых местах даже до боли, натирая себя щеткой из жесткой щетины. В выдвижных ящиках — чистая одежда. Я надеваю темно-зеленую рубашку и штаны, а старую одежду, последнее напоминание о доме, складываю в ящик. Ханжи приходит, чтобы отвести меня на ужин. Я иду вслед за ней по узкому качающемуся коридору в столовую, отделанную полированными панелями. Микаса, Зик и Армин уже ждут нас за столом, рядом с ним — пустой стул. — Где Леви? — бодро осведомляется Ханжи. — В последний раз, когда я его видел, он собирался пойти вздремнуть, — отвечает Зик. — Да, сегодня был утомительный день, — говорит Ханжи, приподнимая очки на лоб. Действительно, уж у вас он был очень утомительный, а не у людей, которые навсегда попрощались с домом, семьями, и которым жить осталось два понедельника. Как же это злило! Не проронив ни слова, сажусь за стол и осматриваю свою тарелку. Мать честная, что это? Ужин состоял из нескольких блюд: грибной суп, салат, бараньи котлеты с картофельным пюре, сыр, фрукты. Да мы даже по праздникам не видели столько еды! Несмотря на предупреждение Ханжи не наедаться до отвала, мы сметаем все с тарелок подчистую, в конце концов, перед играми набрать хоть немного веса нам бы не помешало. Она, в свою очередь смотрит на нас, как на дикарей. Ну да, для них мы таковыми и являемся. Добиваю ее тем, что вытираю рот краешком скатерти. Всплеснув руками она удаляется со словами: — Нет, я больше не могу на это смотреть! Каждый год одно и тоже! Леви, иди и разбирайся с ними сам! В этот момент в купе,пошатываясь, входит Леви. — Я пропустил ужин? — интересуется он заплетающимся языком. — Что ж, смейтесь дальше! — заявляет Ханжи и семенит к выходу. Общаться с этим напыщенным хером, почему-то называющим себя ментором у меня нет никакого желания, поэтому я поднимаюсь со своего места и тоже собираюсь уходить. — Сядь — приказывает мне Леви. От его ледяного взгляда мурашки по коже, тело будто загипнотизировали и я покорно сажусь. Меня переполняет ненависть к Леви. Неудивительно, что ребята из нашего дистрикта не побеждают. Конечно, мы вечно полуголодные и тощие, и тренировки у нас никакой. Однако были же и среди наших трибутов сильные, те, кто мог бороться. И кто тогда виноват, что нет спонсоров, как не ментор? — Вы, значит, будете давать нам советы? — спрашивает Микаса. — Даю прямо сейчас: смиритесь с неизбежностью вашей кончины — отвечает Леви, осматривая свой бокал. — Ну и какого хрена ты тогда тут делаешь? — даже холоднокровный и почтительный Зик начал выходить из себя — Напиваюсь! — он грациозно опрокидывает стопку спиртного. Надо же, как он странно держит бокал. Такой же чокнутый, как и очкастая. Я бросаю взгляд на Армина, с удивлением замечаю в его глазах жесткость. — Очень смешно, — говорит он без обычного добродушия — До безумия — ухмыляется Леви и выливает несколько капель спиртного на макушку Армину. Это стало последней каплей моего терпения. Вскакиваю с места и выбиваю из руки Леви стакан. Тот разлетается на осколки. Ментор же, с молниеносной реакцией, ударом в челюсть сшибает меня со стула и, повернувшись, опять тянется к спиртному. Микаса успевает раньше: вонзает нож в стол перед самой бутылкой, едва не отрубая Леви пальцы. Готовлюсь заслонить её от удара, но Леви вдруг откидывается на спинку стула и смотрит на нас с прищуром. — Надо же! — говорит он. — Неужели в этот раз мне достались бойцы! Грациозным движением он берет из чаши с фруктами яблоко, подкидывает его и, поймав, надкусывает. — Фамилии — своим тоном он показывает, что ждать не намерен. — Эрен и Зик Йегер - представляемся мы с братом — Армин Арлерт — он по прежнему не выдает никаких эмоций. Что же с тобой сделал этот чертов день, дорогой товарищ? Микаса только собирается сказать свою фамилию, как ментор хватает её за правую руку и задирает рукав — Так ты Аккерман?! — хладнокровный тон Леви сменился на удивление. Он осмотрел знак, изображающий три пересеченых клинка на запястье у Микасы. Сама она не знала, что это за знак и откуда он вообще взялся, а вот ментору нашему, судя по всему, что-то, да было известно. — Добро пожаловать в семью, крошка — ухмыляется он, показывая свое запястье. Мы все охаем: у Леви был изображен точно такой же знак. — Что ж,вы нравитесь мне все больше, возможно ваши шансы на выживания не такие уж и ничтожные. Но об этом завтра. А сейчас пошли вон, мне надо все это переварить — он указывает нам на выход и вновь наполняет стакан спиртным. Беру за руку ошарашенную Микасу и двигаюсь к выходу. Армин и Зик идут следом. Дойдя до моей комнаты, сажусь на пол и опускаю голову на колени. — Что это за нахер происходит? — спрашивает Армин. — О, ты меня режешь без ножа, Армин, научился ругаться — ухмыляется Зик. — А ну, хватит паясничать! Вы не понимаете?! Мы, черт возьми, в полной жопе! — Микаса срывается. Действительно, а кому понравится, что какой-то левый хер, судя по всему, знает о твоем происхождении больше, чем ты сама. — Микаса, ну ты же девушка, как мы можешь так выражаться?! — Зик снова поправляет очки отцовским жестом. — Зик, правда, сейчас не время и не место — встреваю я. — Да ну вас к черту, я хоть как-то стараюсь разрядить обстановку — Зик плюхается на мою кровать и протягивает ноги. — Так, давайте еще раз, наш ментор откуда-то знает, что ты, оказывается, Аккерман — начинаю рассуждать я. — Но больше меня смутил такой же знак на его руке… — Микаса потирает лоб — Подождите, еще раз… какая фамилия у Леви?— встревает Армин — Кажется… — судорожно стараюсь вспомнить фамилию, и тут мне как снег на голову приходит осознание — Блять… Аккерман! Мы втроем смотрим друг на друга. Информацию переварить не получается, никаких логичных выводов в голову не идет. — Знаете что, ребята, по-моему на сегодня с вас хватит потрясений. — Зик встает с кровати. — Пойдемте спать, сейчас мы с вами ничего не решим Он прав, все мы прекрасно это понимаем, поэтому спокойно расходимся по своим комнатам. Перед сном я стою и смотрю в окно, мне хотелось бы его открыть, да не знаю, что может случиться на такой скорости. Вдали виднеются огни другого дистрикта. Интересно, насколько мы уже близко к Капитолию? Я думаю о людях в тех домах, они уже ложатся спать. Потом представляю себе наш дом с плотно закрытыми ставнями. Что сейчас делает мама? К ужину мы оставляли тушеную рыбу и землянику. Смогла ли она поесть? Или все так и осталось нетронутым? Держится ли мама или опять отстранится от всего мира? Только в этот раз ей некому помочь… Злюсь на Зика из-за того, что он оставил мать одну. Хотя понимаю, он поступал так, как сказала ему совесть. Сделал так, как учил нас отец. Гордиться ли он нами, или также осуждает, за то, что мама сейчас сидит одна, убитая горем? Мысли об этом крутятся в моей голове до тех пор, пока я не проваливаюсь в сон.