Жатва Титанов: Кровь на Арене

Люди узнают поезд, перевозящий трибутов, и возбужденно тычут в нашу сторону. Я отступаю от окна, меня тошнит от того, как они воодушевляются, предвкушая зрелище нашей смерти. Зик, однако, остается на месте и даже машет рукой и улыбается зевакам до тех пор, пока поезд не заезжает на станцию и не скрывает нас от их глаз. Зик видит, каким взглядом я на него смотрю, и пожимает плечами. — Кто знает? — говорит он. — Среди них могут быть спонсоры. Нас окружают холодные белые стены и мы сидим, в ожидании нашего стилиста. — Не переживай, — подбадривает Ханжи. — После того как вами займется Эрвин, вы будете просто неотразимы! Провожу рукой по волосам так, как это обычно делала мама. Вспоминаю про одежду, оставшуюся в ящике вагона, я даже не подумал её забрать, сохранить что-то, напоминающее о доме. Теперь я об этом жалею. Дверь отворяется, и входит молодой человек, высокого роста, стройный и мускулистый — по-видимому, Эрвин. Его внешность настолько обычная, что я поражен. Стилисты, которых показывают по телевизору, все как один крашеные и с карикатурными от множества пластических операций лицами. У Эрвина же аккуратно уложенные волосы блондинистого цвета, голубые глаза, густые темные брови. Одет он в простую черную рубашку и брюки. — Привет, ребята. Я Эрвин, ваш стилист, — говорит он спокойным голосом, в котором почти не чувствуется капитолийской манерности. — Привет, — настороженно отвечаю я. — Так, посмотрим. Эрвин принимается ходить вокруг нас, не притрагиваясь, но впитывая взглядом каждый дюйм наших лиц. — Кто делал тебе прическу? — спрашивает он у Микасы — Мама. — Прекрасно. Идеально сочетается с твоим профилем. У твоей мамы умные руки. Эрвин ни в чем не соответствует моим представлениям. На его месте я ожидал увидеть какого-нибудь богатого Капитолийского ублюдка, для которого мы всего лишь овцы, которых ради забавы украшают, перед тем, как забить. — Вы тут недавно, правда? Мне кажется, я вас раньше не видел, — спрашивает Армин. — Не совсем, но в качестве стилиста — первый раз,— отвечает Эрвин, всматриваясь в лицо Зика. — Поэтому вам всучили нас, — констатирую я. — Я сам попросил, — говорит Эрвин. — Странно, обычно наш дистрикт считают убогими, — усмехается Зик. — Не в этот раз. Мне очень жаль, что вам приходится все это переживать, но клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь. Не знаю, как у него это получится, но Эрвин сразу расположил нас всех к себе. Ему хотелось доверять, его хотелось слушать. — Как обстоят дела? — в комнату бесцеремонно входит Леви. — Леви! Сто лет тебя не видел! Ты как? — мужчины обмениваются крепкими рукопожатиями. — Могло быть и лучше, дружище,эти уроды на входе забирают алкоголь, а с ними на трезвую голову ебнешься — и все-таки как филигранно наш ментор выбирал выражения. — Потерпи, на ужин в любом случае подают бокал вина, — усмехается Эрвин. — Да ну его к черту! А где четырехглазая? — Пошла узнавать по поводу апартаментов и меню. — Всё-то ей на месте не сидится! — Леви плюхается на диван. Закончив осматривать нас, Эрвин начинает: — Итак, ребята, поговорим о ваших костюмах для церемонии. Я решил, что будет хорошо создать ваши образы в одном стиле, отражающем дух вашего дистрикта. — Значит, будем изображать шахтеров?— спрашивает Зик. — Не совсем. Видите ли, я думаю,что шахтерская тематика порядком приелась. Этим уже никого не удивишь. А наша задача сделать своих трибутов незабываемыми. — А может голыми поедем? Тогда точно запомнят, — смеётся Микаса. Надо же, не помню, чтобы она так шутила за последние несколько лет. — Аккерман, шутки в сторону, вам о серьёзных вещах говорят, — бузит Леви. — На сей раз мы решили обратиться к углю, а не к угледобыче. — притирает руки Эрвин — Как это? — удивляюсь я. — В угле нас обваляют, вот так! — Зик снова хохочет. Эрвин терпеливо относится к нашим смешкам, прекрасно понимая, все это нервы и банальный способ снять накопившееся напряжение. — Что мы делаем с углем? Сжигаем его! — воодушевленно продолжает Эрвин. — Надеюсь, вы не боитесь огня, ребята? — Ну вообще-то, боимся, — робко говорит Армин. — Хотите угробить нас еще до игр? — Что? Нет! Исключено! В моих интересах, чтобы до игр вы добрались целые и невредимые, но при этом с толпой спонсоров, этим занимаюсь и я, и Ханжи, и Леви. От вас требуется просто довериться нам! — То есть дать вам подпалить нам задницы до начала игр? — Зик, кажется, начинает выходить из себя. — Так, шпана, напоминаю про уговор в поезде. Кто-то обещал слушаться меня беспрекословно! — Леви встает рядом с Эрвином и грозно смотрит на нас. На контрасте с Эрвином он смотрится весьма комично: высокий блондин, сама доброта и грозный «метр с кепкой». Я, не в силах подавить смешок, фыркаю в ладонь. — Смешно, Йегер? — ментор переводит взгляд на меня, отчего все сжимается внутри, — упор лежа принять! — Леви, не надо так… — Эрвин старается его успокоить. — Ничего-ничего, видишь, пацану энергию девать некуда! Пусть спортом займется, заодно и мышцы подкачает! Кого ждём, Йегер? — он снова смотрит на меня. Послушно принимаю упор лежа, с отжиманиями у меня никогда проблем не было, поэтому довольно быстро начинаю делать упражнения. Как вдруг что-то придавливает меня сверху. Вот черт, сел сверху! Не подавая вида, что стало в разы тяжелее, продолжаю отжиматься дальше. — Так какой у нас план, Эрвин? — Как ни в чем ни бывало продолжает Леви. — Огонь, разумеется, ненастоящий. Мне удалось раздобыть немного синтетического пламени. Совершенно безопасно, — уверяет Эрвин. «Да он просто сумасшедший, — думаю я обреченно. — А по виду ведь ни за что не скажешь». Тем временем руки начали ныть. — Нас это не убеждает. Боюсь, пока мы прибудем в центр города, мы успеем хорошенько прожариться. — Микаса, кажется, тоже не разделяет идею Эрвина. — Я понимаю, это звучит безумно! Но я прошу вас всего раз довериться мне! Я обещаю, толпа будет ликовать. Я хочу, чтобы вас узнавали на арене, чтобы запомнили как Огненный квартет! — Выбора у нас нет, не так ли? — Зик сегодня язвит больше обычного. — Ох… — по голосу слышно,Эрвин поник — Йегер номер два, ты начинаешь действовать мне на нервы! — Леви встает с меня, обессилив,падаю на пол. Звук хлесткой пощечины раздается по комнате. Поднимаю голову и вижу, что Леви поставил ногу на колено Зика и наклонился к нему. — Ты можешь хоть голышом поехать, не представляешь как мне насрать конкретно на тебя. Можешь вообще нас всех не слушать и ты погибнешь на арене, не успев сказать «Ох бля». Я лично не пророню о тебе ни слезинки, самонадеянный ты кретин! А вот простит ли тебя твоя мать, которой ты ценой жизни обещал защитить этих птенчиков? Да, я слышал ваш последний разговор, и, будь я вашей матерью и услышав, что ты здесь исполняешь, я бы лично свернул тебе шею! — то ли поведение Зика так вывело Леви, то ли неуважение к его коллеге по «цеху» но сейчас он был не на шутку зол. Мы все притихаем, обдумывая эти слова. Ситуация выходила из под контроля. Поднимаюсь с пола, отряхиваю одежду, подхожу к поникшему Эрвину, кладу ему руку на плечо и обращаюсь к своим: —Ну,что, народ? Зажжем сегодня? —Да к черту! Тащите этот ваш огонь, я готова! — вскакивает Микаса. — Отлично, Аккерман! — Леви показывает ей большой палец. — Я все еще считаю это безумием, но если это сработает, это действительно будет смотреться грандиозно! — подскакивает к нам Армин. — Меньше философии, Арлерт, у тебя еще будет время показать нам свои интеллектуальные способности, — подгоняет его Леви. Зик молча встает вместе с нами, в знак согласия. —Отлично! Осталось только немного поработать над вашим имиджем. — он еще раз осматривает нас — Микасу трогать смысла не вижу, она идеальна! — подходит к Армину. — так, тебе сменим прическу, уберем эту «детскость» в образе, надеюсь ты не возражаешь? — Не возражаю. — Подтверждает Армин — Йегера старшего налысо может бахнем? — От души хохочет Леви. — Бабы точно тебя не любят! — ухмыляется в ответ Зик, — Не думай, что сможешь залезть другому в голову! — Я могу. А девочки меня… любили —отвечает Леви. Кажется, порочный круг взаимных подколов запущен. И никто не в силах его разорвать. В образ Зика Эрвин не вносит каких-то решительных изменений, только немного укоротить бороду. А далее он приступает ко мне: — Ты специально отращиваешь волосы? — спрашивает он. — Нет, если честно, перед Жатвой я не успел подстричься… — неловко признаюсь я. — И это твоя удача! Смотри, собираем основную часть волос в пучок на затылке, оставляем пару прядей у лица и немного сзади и вуаля! Любимец публики готов! — Хватит языками чесать, за работу! — Леви ставит жирную точку в обсуждениях образа. Спустя несколько часов мы облачены в самый поразительные, а может статься, самые убийственные наряды за всю историю Игр. От щиколоток до шеи нас обтягивает обычное черное трико; на ногах — блестящие кожаные сапоги, зашнурованные до самых колен. Но главное — это легкая развевающаяся накидка из желтых, оранжевых, красных лент, а у Микасы еще и соответствующий ей головной убор. Эрвин подожжет их перед нашим выездом на колесницах. Быстрый лифт доставляет нас на нижний этаж, представляющий собой гигантские конюшни. Церемония вот-вот начнется. Пары трибутов забираются в колесницы, запряженные четверками лошадей. Наша квадрига угольно-черная. Лошади так хорошо обучены, что сами идут куда нужно. Я еду в колеснице с Микасой, Армин с Зиком. Эрвин и Ханжи указывают нам, как встать в колеснице, поправляют нашу одежду. Потом отходят в сторону и обсуждают что-то друг с другом. — Что думаешь? — шепчу я Микасе. — Об огне? — Если что, я сорву твою накидку, а ты срывай мою, — говорит она, сжав зубы. — Идет, — соглашаюсь я. Может, мы и не успеем очень уж сильно обгореть, если поторопимся. И все равно хорошего мало. На арену нас выбросят в любом случае; на ожоги не посмотрят. — Мы, конечно, обещали Леви подчиняться, однако на такой поворот событий мы не рассчитывали. — Да уж, этот Леви, не должен ли он защищать нас в подобных ситуациях? — Без Леви, по-моему, куда безопаснее, — возражаю я. — Он так проспиртовался, что от огня, боюсь, вспыхнет как спичка. Тут мы смеемся. Видно, умом тронулись от волнения. Да и неудивительно: мало нам Игр, так еще из нас факелы решили сделать! Начинает играть музыка. Ее отлично слышно даже здесь, а снаружи, наверное, хоть уши затыкай. Массивные двери разъезжаются и открывают вид на улицу; по обеим ее сторонам стоят толпы народа. Вся поездка займет двадцать минут и закончится приветствием и гимном на Круглой площади, после чего нас отправят в Тренировочный центр, который станет нам домом и тюрьмой до начала Игр. Первыми на колеснице, запряженной белоснежными лошадьми, выезжают трибуты Дистрикта-1. Следующий — Дистрикт-2. Через считаные минуты подходит и наша очередь. Под хмурым небом уже сгущаются сумерки. Как только трогаются трибуты предшествующего нам Дистрикта, к нам подбегает Эрвин с зажженным факелом. — Ну, пора, — говорит он, и поджигает наши накидки, мы и ойкнуть не успеваем. Я вздрагиваю от ужаса, но, как ни странно, чувствую не жар, а только легкую щекотку. Эрвин взбирается повыше, подносит пламя к головному убору Микасы и с облегчением переводит дух: «Работает». Затем мягко приподнимает её подбородок. — Выше голову! И улыбайтесь. Они вас полюбят! Эрвин спрыгивает с колесницы и вдруг, вспомнив что-то еще, кричит нам; его слова тонут в грохоте музыки. Он кричит опять и размахивает руками. — Что он хочет? — спрашивает меня Микаса. Я поворачиваюсь к нему и слепну от яркого света ее пламенеющей одежды. Должно быть, я полыхаю так же. — По-моему, он говорит, чтобы мы взялись за руки, — отвечаю я и сжимаю её ладонь. Эрвин одобрительно кивает головой и поднимает большой палец. Это последнее, что я вижу перед выездом